ЛитМир - Электронная Библиотека

Но она все же его дочь, и потому ей придется посвятить несколько дней мелким домашним делам, однако стараясь при этом не раздражать отца.

Выбравшись из машины, Келли с силой захлопнула дверцу.

Отец всегда думает только о себе. И почему он решил завести ребенка в столь преклонном возрасте? Она помнит его только стариком — стариком желчным, циничным, пропитанным сарказмом.

Вряд ли он видел в ее матери Тине что-то большее, чем хорошенькое личико и молодое тело. А вот на Тину он производил впечатление многим — элегантностью, красивой внешностью, кажущейся утонченностью и весьма солидной чековой книжкой. Даже сейчас, в восемьдесят лет, этот человек сохранил следы былой красоты. У него до сих пор густые волосы — хотя и не золотистые, как раньше, а седые. А его глаза и сейчас продолжают лучиться синевой, хотя им давно пора быть блеклыми, слезиться и приобрести красноватый оттенок, особенно если вспомнить, сколько алкоголя было выпито за прошедшие годы.

Только вот душа этого человека с годами словно бы съежилась и стала уродливой.

Только в последнее время, поняв, что до смерти остается совсем немного, этот человек бросил пить. Да и то совсем не потому, что решил завязать, а из-за того, что после каждой рюмки — да и после каждого приема пищи — у него начинались жуткие проблемы с пораженным раком желудком.

В этом была некая ирония: рак излечил старика от алкоголизма, который медленно, но верно толкал его к концу. Приступы же белой горячки отвадить отца от рюмки так и не смогли.

Теперь Келли словно имела дело с другим человеком — совершенно трезвым и способным вести связный разговор.

Вот только никаких разговоров он вести не хотел.

Чарлзу не нужна была его дочь. Но ей, черт побери, нужен был отец. А отец у нее будет еще всего месяца три, если не меньше. И даже если она просто молча посидит это время вместе с ним, это будет много больше, чем общение до его смертельной болезни.

Келли решительно вошла в дом и положила все свои покупки на кухонный стол.

От услышанной новости адмирал Кроули на другом конце телефонной линии надолго замолчал. Затем вздохнул — так тяжело, что Том сразу понял, что его ожидает нелегкий разговор.

— Скажи мне еще раз, кем был Торговец? — спросил Кроули.

Том не смог удержаться, чтобы резко не ответить:

— Сэр, я бы предпочел, чтобы вы отнеслись к этому делу серьезно.

— Я отношусь к нему серьезно, Том, я пытаюсь оживить это дело в своей дырявой памяти. Ты не окажешь мне услугу, ответив на мой вопрос? И сделай это потише, а то у меня звенит в ушах. И не надо выпаливать в меня те эпитеты, которыми ты наградил Ларри Такера на прошлой неделе.

Том присел на кухонный стол.

— Сэр, вы тоже, как и Такер, хотите, чтобы шестнадцатый экипаж и подразделение «Эс-Оу» были распущены?

— Я тебе ничего подобного не говорил, — ответил Кроули. — Сынок, я за вас, головорезов, на двести процентов. Шестнадцатый экипаж останется. Даю тебе свое слово. То, что Ларри пытается сделать, совершенно неверно. Но методы, которыми ты против него действуешь, тоже не правильны. Здесь и моя вина. Когда приходится иметь дело с такими дураками, как Ларри Такер, это надо делать тонко, чтобы не получить за это дополнительное медицинское обследование. Не таким я видел человека, которого полтора года назад назначал на пост командира шестнадцатого экипажа.

Кроули был прав. Том почувствовал, как пульсирует кровь в его голове, и потер лоб. Только тут ему бросились в глаза запущенность кухни и обшарпанность стен. Вот чем он должен заняться в этот уик-энд, а не трезвонить по поводу террористов и не подвергать риску свою дальнейшую карьеру.

— Почему бы тебе не оказать мне любезность и не ответить на мой вопрос? — сказал Кроули более мягко. — Торговец. Он имеет отношение к взрыву бомбы у посольства в, насколько я помню, 1997 году?

— В девяносто шестом, — поправил Том. — Да, сэр. Именно он стоял за тем взрывом у американского посольства в Париже. Одна мусульманская экстремистская группа взяла на себя ответственность за это дело, но военно-морская разведка определила, что за этим стоит Торговец. Это определенно его работа.

— И вам поручили принять участие в работе совместного американо-французского подразделения, которое должно было выследить этих террористов… Вы нашли его в Лондоне?

— В Ливерпуле. Англичане тоже принимали в этом участие.

Им пришлось потратить бездну времени, пока был найден старый склад на окраине этого английского городка, знаменитого на весь мир тем, что в нем появилась группа «Битлз». Том был уверен, что если бы власти не решали так долго, кому именно следует арестовывать банду, то все пять террористов были бы захвачены. А так — четверо были убиты, а пятому, Торговцу, удалось бежать, как это часто пишут в репортажах ФБР.

— Одна скрытая телекамера службы безопасности зафиксировала, как в Торговца попала пуля, — продолжал Том. — Анализ видеоматериала показал, что ранение было, по всей видимости, тяжелым. Кое-кто говорил — смертельным. Полагали, что, хотя он и бежал, его шансы выжить были невелики.

Кроули долго молчал, и Том заметил букет цветов, которые Джо поставил в вазу на столе. Насколько Том мог припомнить, у Джо на кухне летом всегда стояли свежие цветы. «Это одно из преимуществ работы садовника», — подумал Том. Может, и ему придется стать садовником, если его отправят в отставку. Он переедет в Болдуинз-Бридж и станет учеником Джо. Узнает все о розах и разбивке лужаек — он интересовался этим еще в школе. Со временем он мог бы заменить Джо в его работе садовником у Чарлза Эштона, а когда Эштон умрет… Если Чарлз Эштон вообще умрет. Этот человек из вредности никогда не сделает другим такую милость. А если бы все же это произошло, Том мог бы работать на его дочь Келли, поскольку именно ей, без сомнения, достанется огромное хозяйство Эштонов — и дом, и земля, и даже тот маленький коттедж, в котором Джо прожил более пятидесяти лет.

Неужели воплотится в жизнь его школьная мечта? Он будет прекрасным садовником у Келли Эштон. От такой возможности может закружиться голова. Келли Эштон, с ее прелестным лицом, не правдоподобно голубыми глазами, внушающим греховные мысли совершенным телом, будет сидеть на веранде… Вот она приглашает его в прохладу дома на стакан лимонада и…

— Что вы замолчали? — спросил Кроули. — Я знаю, о чем вы думаете.

«Нет, адмирал, вы этого наверняка не знаете».

— Вы думаете, если раны Торговца и в самом деле были столь серьезными, он бы не смог бежать.

Не угадал даже близко. Но это именно то, о чем Том думал в 1996 году и потом на протяжении последних нескольких лет. Эта мысль приходила ему в голову так же часто, как и воспоминания о Келли Эштон.

О которой он, пожалуй, думал слишком много.

— Адмирал, — произнес Том, стараясь собраться с мыслями, — если человек, которого я видел, был Торговцем, то он сделал себе пластическую операцию и изменил цвет волос. Но у него тот же рост, та же комплекция. И его глаза… В 1996 году я занимался им несколько месяцев и помню все фотографии из папки заданий. Я неделями просиживал над его фотографиями, над информацией по нему. Может, я сошел с ума, но…

— В этом-то и проблема, лейтенант, — произнес Кроули. — Возможно, вы и в самом деле сошли с ума. У меня на столе лежит папка с последней оценкой вашего психического состояния. В ней целый список последствий вашего ранения в голову. Думаю, вы помните, что самой первой в списке идет «паранойя».

Том провел рукой по лицу. Он знал, что дело этим и закончится.

— Вы могли и не напоминать мне об этом, сэр. Но я в самом деле видел этого человека, и потому счел нужным доложить, что видел.

— Вы предполагаете, что видели, — поправил его Кроули. Том не собирался спорить с адмиралом, хотя и был с ним не согласен.

— Я надеялся, что вы отнесетесь к делу объективно и посмотрите, не встречался ли в последнее время Торговец в докладах военно-морской разведки какого-нибудь ведомства. Я знаю, вы имеете возможность связаться с кем угодно, сэр. Я просто хотел бы узнать, не видел ли в последнее время этого парня еще кто-нибудь, кроме того, кому недавно пробило голову, — добавил он с горечью.

5
{"b":"4767","o":1}