ЛитМир - Электронная Библиотека

— Кейт, я знаю, что ты тоже меня любишь.

— Да как я могу тебя любить? Если ты до сих пор не позволил мне узнать, кто ты на самом деле? Мне казалось, что я это знаю, но… — Она вдруг встала, схватила свой бокал и налила его до верха из полупустой бутылки. Потом толкнула его так, что часть вина расплескалась, прямо под нос Джеду. — Вот! Ты точно так же можешь снова начать пить. По крайней мере тогда тебе станет стыдно! Все лучше, чем то бесчувствие, в которое ты загнал себя сейчас!

Он вскочил, и Кейт видела, каких бешеных усилий стоит ему сохранять спокойствие.

— Кейт…

— Лучше побереги свое мастерство для съемок, Джед, потому что меня, честно говоря, это больше не трогает!

Кейт надеялась, что, может быть — может быть! — хоть этим его проймет, но он повернулся и вышел.

И она понимала, что поступила правильно — иначе ей не спастись от безумия и отчаяния, не спастись от самой себя.

Но при этом ей пришлось самой разбить себе сердце.

Сюзи обливалась слезами.

Поначалу Джед решил, что его подводит слух.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Кейт предоставила ему свободу. Пять дней, заполненных такой неистовой жаждой выпить, с которой невозможно было даже сравнить его тоску по Кейт.

Подумать только, всего три недели назад — еще до того, как «Тугие времена» стали хитом, — у него было все! И как всегда, он оказался настолько глуп, что не оценил своего счастья, пока не утратил его.

Потому что Кейт любила его. Она любила его с самого начала. Пусть их первая ночь действительно была полна одним сексом, но потом… Он знал, что, несмотря на свое прошлое, Кейт во многом оставалась прежней скромной и чистой девочкой, и она не позволила бы себе сохранить близость, основанную исключительно на плотском влечении. Да что там — достаточно было посмотреть ей в глаза, чтобы узнать правду. Она никогда не была хорошей актрисой. И не смогла бы солгать, даже если от этого зависела ее жизнь.

Но теперь Кейт не желает с ним разговаривать. Она улетела в Бостон на следующий день после их разрыва. Анни сказала, что у нее какие-то проблемы с бизнесом — что-то случилось в одном из магазинов. Ей каждый день отсылали отснятые пленки, и при необходимости ее всегда можно было найти по телефону.

Но сегодня она возвращается.

И хотя Джеда запросто могло подвести воображение, он все-таки понял, что еле различимое всхлипывание, доносившееся из заднего угла костюмерного трейлера, издает живое существо, а не один из демонов, поселившихся у него в голове.

Нет, это оказалась Сюзи Маккой.

Она сидела, прислонившись спиной к стене, скорчившись за мешком с какими-то тряпками.

— Извините, — всхлипнула она, когда Джед отодвинул мешок в сторону и увидел ее. — Я нечаянно сорвалась, а потом не смогла остановиться.

Джед присел рядом, опустив мешок на место — так, чтобы они снова оказались отрезанными от остального мира.

— Я знаю, как это случилось. Я всегда боялся, что такое случится со мной.

— Я больше не могу! Я хочу, чтобы это кончилось, — и в то же время боюсь!

— Да, — кивнул Джед, — и это мне тоже понятно. — Он откинул назад голову и прикрыл глаза. — Но если ты не перестанешь плакать, у тебя не останется слез для сегодняшней сцены!

Им предстояло снимать один из самых эмоциональных эпизодов — из первой части фильма, — когда Мозеса продают на невольничьем рынке. И Джейн, и Ларами смотрят на Мозеса и видят, как их собственные жизни так же сковывают невидимые цепи. Снимать такие сцены всегда нелегко.

— Я не видела его несколько дней. — Сюзи имела в виду Джамаля. — А завтра он уедет! Все, что мне нужно, — просто поговорить с ним, просто поговорить! Но если я скажу хоть слово не по сценарию, отец подаст в суд за сломанную руку и его посадят в тюрьму!

— Я понимаю, что это все пахнет большими неприятностями, — согласился Джед. — Но чтобы сразу в тюрьму?

Сюзи сокрушенно кивнула.

— У Джамаля уже был привод в участок — несколько лет назад он связался с уличной бандой, еще до того, как его мама переехала подальше от Нью-Йорка. Отец сказал, что, раз его можно считать рецидивистом, на этот раз Джамалю не отвертеться от тюрьмы.

— И ты… ты поверила своему отцу?

— Я позвонила адвокату, — Сюзи попыталась вытереть глаза, — и он сказал, что если мы проиграем суд, то Джамаль получит от трех до пяти лет. — У нее снова задрожал подбородок. — Он передавал мне записки, старался вызвать на встречу, но я не могу! Потому что мой отец не остановится. Он подаст в суд. Это точно! — Она снова затряслась от рыданий. — Я не видела его уже неделю! Черт побери, ну и дела!

— Анни или Кейт сумели отыскать твою маму?

— Нет.

— Очень жаль, — мягко промолвил Джед.

— Он вечно тычет меня носом в мои ошибки, — сказала Сюзи скорее себе, чем Джеду. — И никогда не скажет, что все хорошо.

Кажется, теперь речь пошла об отце.

— Иногда мне кажется, что я больше не выдержу и взорвусь, — шепотом продолжала она. — Но когда я с Джамалем и он начинает шутить, мне становится легче. Когда я с ним, то забываю о том, что слишком маленькая, или слишком толстая, или слишком тощая, или слишком тупая, или тупая, но недостаточно — или что на этот раз придет в голову моему отцу. Я ни разу не слышала от него: «Отлично сработано, ты молодец!» Нет, он вечно бубнит: «Плохо, что ты такой недомерок!» или «По моему разумению, тебе могли бы сделать более выгодный макияж!» Черт побери! Но когда я с Джамалем, и он смотрит на меня, и я вижу, как он смотрит, то знаете что? Я кажусь себе вполне нормальной.

— Ты и так нормальная! — заверил Джед. — Черт побери, ты не просто нормальная, ты чертовски хороша — я не шучу!

— Мы с Джамалем были просто друзьями, — сказала Сюзи. Она больше не плакала, но выглядела совершенно измотанной. — Но тут вмешался мой отец и стал раздувать из мухи слона. Наверное, Джамаль хочет встретиться, чтобы сказать, что больше не желает иметь со мной дел. И я его в этом не виню!

— Ну, я, конечно, не могу отвечать за Джамаля, но…

— Но вы могли бы поговорить с ним! — Сюзи подняла умоляющий взгляд. — Вы поговорите с ним за меня? Скажите, что я не стану с ним разговаривать, потому что не хочу, чтобы он попал в тюрьму! Вы передадите ему это? Ну пожалуйста, Джерико!

— Да, я непременно с ним поговорю. — Джед посмотрел на нее и спросил:

— Полагаю, ты не откажешь в ответной услуге и поговоришь за меня с Кейт? Ведь она прилетает сегодня! — У него снова стало пусто внутри.

Сюзи отвечала по-детски непосредственно:

— Если вы хотите…

— Нет, я пошутил, — грустно улыбнулся Джед. — Это была неудачная шутка. — Потому что такие вещи человек должен делать сам. Даже если это его убьет.

Джамаль готов был провалиться сквозь землю.

С самого начала работы над фильмом он боялся этой сцены. Когда ему придется торчать у всех на виду совершенно голым — если не считать жалкого обрывка, едва прикрывавшего пах, — и с кандалами на ногах и на руках.

Он пытался настроиться на чувства Мозеса, на унижение и гнев человека, выставленного на продажу, как рабочий скот. Он знал, что все, кто занят в массовке, будут толпиться вокруг съемочной площадки и пялиться на него во все глаза.

Но вот этот момент настал, а ему было на все наплевать.

Джамаля интересовала лишь одна пара глаз — Сюзи. Согласно сценарию, она не сводила с него глаз во время всей сцены, но сразу же отворачивалась, как только заканчивали очередной дубль.

Джерико передал ему, что бультерьер совсем запугал Сюзи. И она поверила, что Джамаль загремит в тюрьму, если перекинется с ней парой слов.

Он чувствовал на себе настороженный взгляд папаши и ощущал, как с каждым толчком сердца в груди разрастается гнев и беспомощность. Он был скован почище Мозеса, потому что знал: стоит сделать хоть шаг к Сюзи — и она обратится в бегство.

Вчера он позвонил матери. Та выслушала его и постаралась поддержать и посочувствовать — как всегда. Но еще она спросила — зачем? Зачем ему так упорно бороться за дружбу с девушкой, чей отец настолько отсталый, что способен упрекать его за цвет кожи?

66
{"b":"4768","o":1}