ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Киселёв vs Zlobin. Битва за глубоко личное
Против нелюбви
Навеки твой
Иррационариум. Толкование нереальности
Силуэт в тени
Эпоха Ренессанса
Финансовые сверхвозможности. Как пробить свой финансовый потолок
Уроки голоса для родителей. Как превратить ваши природные «вокальные» данные в эффективный инструмент воспитания
Чертоги разума. Убей в себе идиота!

— Надо закрыть окно, — прошептал он. Должно быть, Гарри именно этим путем пробрался к ней в комнату. — Боюсь, я тут кое-что сломал, — признался он. — Я был не слишком осторожен, когда лез к тебе в комнату.

— Гарри, — прошептала Алессандра. — Пожалуйста!

В лунном свете она видела его лицо и знала, что он видит ее так же ясно.

Алессандра расстегнула пуговицы пижамной куртки и на мгновение замерла, потом медленно спустила куртку с плеч, высвободила ноги из брюк и столкнула свою одежду на пол.

Она думала о том, что Гарри говорил ей прежде: он находил ее неотразимой, и она надеялась, что это так и есть; даже с ее скверной стрижкой она ему нравилась.

Пока Гарри возвращался к постели, пересекая крошечную комнатку, казалось, прошла вечность. Потом он опустился на край постели, не сводя с нее глаз.

Алессандра вытащила кондом из ящика прикроватной тумбочки и протянула ему. Увидев изумление на лице Гарри, она пояснила:

— Я надеялась, что ты вернешься.

Он провел пальцем по ее щеке.

— Ты никогда не теряешь надежды, даже когда все кажется потерянным и проигранным…

— Но ведь ты пришел.

Он смущенно рассмеялся:

— Я должен был прийти только для того, чтобы доказать тебе, что ты не права.

— Надеюсь, ты не собираешься уезжать. — Она сделала движение навстречу, села верхом ему на колени, увлекла его за собой на постель; а потом, крепко и жадно поцеловав, потянула его майку, пытаясь стащить ее. Алессандра знала, какую силу воли Гарри должен был проявить, чтобы заставить себя не прикоснуться к ней, а просто сидеть рядом.

И вдруг произошел взрыв — он притянул ее к себе, его руки заскользили по ее телу, прикасаясь к ней всюду, прикрывая ее груди… Когда он коснулся их, они оба застонали.

Гарри сорвал майку через голову, потом его руки скользнули вниз, к поясу штанов, и там соединились с ее руками…

Он надел кондом и раздвинул ей бедра.

Его тихое, едва слышное «О да!» отдалось эхом в ней, когда она почувствовала, как идеально они соединились друг с другом. Из глаз ее брызнули слезы. Он собирался уехать в понедельник, собирался бежать от самого важного в их жизни.

Алессандра снова поцеловала его. В этот момент она осознала то, во что так долго отказывалась верить. Она любит Гарри, любит так, как никогда никого не любила. Он был ее другом, любовником, он был ее единственной надеждой. Гарри наполнял ее сердце нежностью и давал надежду ее душе. С ним ей было хорошо и спокойно, но этим их отношения не ограничивались, потому что вдобавок ко всему он давал ей никогда прежде не испытанное наслаждение, ни с чем не сравнимое чувство единения и уверенности.

Но она знала также, что не принадлежит Гарри как собственность — для этого он слишком уважал ее. А возможно — и это, пожалуй, было печально, — он и сам не принадлежал ей и, уж несомненно, не являлся ее собственностью. У нее не было цепей, которыми она могла бы его удержать, и потому он был свободен и даже обязан уйти от нее.

Гарри застонал и задвигался под тяжестью ее тела, столь же близкий к завершению, как и она. Взглянув на него сверху вниз, заглянув в его глаза, Алессандра прочла написанные на его лице чувства и поняла их. Ей удалось заглянуть гораздо глубже, чем она собиралась, и увидеть гораздо больше.

Вопрос вовсе не заключался в том, чтобы заставить его полюбить, — он просто не собирался остаться с ней. Гарри любил своих детей, она знала это, и все же он готов был уехать и оставить их. Главное, что поняла Алессандра в этот миг, — никогда в жизни ей еще не приходилось сталкиваться с такой безнадежной ситуацией.

Рука Гарри проскользнула между их сплетенными телами, подтолкнув ее еще ближе к краю. Он давал ей и безграничную страсть, которую она питала к нему, и силу любви. Алессандра никогда не осмелилась бы произнести это вслух, но, если он хотел все это увидеть, она охотно предоставляла ему такую возможность.

И тотчас же наступил момент освобождения — напряжение покинуло их обоих, но Гарри продолжал смотреть ей в глаза, и Алессандре пришлось их закрыть — она не хотела видеть его правду. Правда же заключалась в том, что он уже ушел, уже покинул ее, хоть и находился рядом.

И все же, пока ее глаза были закрыты, она могла надеяться, что Гарри останется.

Было чуть меньше половины третьего ночи, когда Ким бесшумно вошла в квартиру Джорджа. Шел дождь. Она не смогла поймать такси, и теперь ноги ее болели. Сегодня ее несколько раз пытались лапать посетители; пришлось даже вмешаться вышибале, и все это выглядело омерзительно.

Ким двигалась по гостиной очень тихо, думая, что Джордж уже уснул, однако, вешая свой дождевик в платяной шкаф, она услышала его голос в спальне.

— Нет, ее еще нет дома. Крошка, я же не собираюсь спрашивать, где ты была так поздно.

Джордж рассмеялся, и по звуку его смеха, низкому и доверительному, Ким поняла, с кем он говорит. В сердце ее что-то оборвалось. Крошка. Он говорил с ней, с Николь. Она направилась в спальню, собираясь высказать Джорджу все, что думает о нем, лицемерном и фальшивом сукином сыне.

— Да, конечно, ты работала, — снова услышала она. — Вот так сюрприз. Как бы то ни было, спасибо, что не забыла позвонить. Кажется, я придумал, как найти Гарри.

Гарри. Напарник Джорджа. Сбежавший с Алессандрой Ламонт. Это была как раз та информация, которой она ждала долгие недели.

Ким замерла, стоя у двери спальни. Она не хотела слушать, она не хотела знать. Она не хотела предавать Джорджа, даже если он и оказался фальшивым и двуличным сукиным сыном.

— Я смотрел какой-то глупый фильм из тех ужастиков, что показывают ночью. Ну, о том, как разведенные родители сражались за право оставить при себе детей, и вдруг вспомнил. До того как мы поехали в Пол-Ривер, Гарри получил официальное письмо от своих поверенных: в нем сообщалось, что подана петиция и возбуждено дело в суде о передаче прав на опекунство над его детьми. Там было что-то насчет смены фамилии — ведь такие петиции регистрируются официально. В этом документе значились настоящие имена детей — Шон и Эмили О'Делл. Там также должен быть и их адрес, верно? Думаю, нам не составит труда найти его в компьютере. А если мы найдем Гарри… — Джордж немного помолчал, потом снова заговорил, и теперь его голос звучал вызывающе:

— Должно быть, после этого я буду иметь право на продвижение, босс. — Он неожиданно рассмеялся.

Когда Джордж повесил трубку, Ким, отскочив от двери спальни, прошла на кухню, открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь якобы для того, чтобы достать что-нибудь перекусить.

При виде ее Джордж замер, неустойчиво балансируя на своих костылях.

— Ким? Когда ты явилась?

Она подняла на него глаза:

— Привет, солнышко. Только что, и я умираю от голода.

Джордж молча смотрел на нее.

— Думаю, придется выбежать и купить несколько пончиков.

— Но ведь у нас есть еще немного этого чудесного печенья, которое ты так любишь…

Ким хмуро оглядывала содержимое холодильника.

— Нет, сейчас мне хочется именно пончиков.

В круглосуточно работающей кондитерской «Пончики с глазурью» был платный телефон-автомат — она могла позвонить оттуда Тротта и передать только что отпечатавшуюся в ее мозгу информацию о Шоне и Эмили О'Делл, а также о петиции, поданной в суд, о намерении сменить фамилию и о Колорадо. Ким понимала, какое значение этот звонок будет иметь для Алессандры Ламонт, но могла думать только о том, что Майкл Тротта обещал сделать с ней, если она что-то утаит от него. В том, что Тротта непременно узнает о ее предательстве, Ким не сомневалась — он всегда и все узнавал.

С трудом, опираясь на костыли, Джордж дошел до кухонного стола и сел с таким видом, будто у него снова страшно разболелась нога.

— Значит, ты собираешься выйти под дождь ради пончика?

Ким захлопнула дверцу холодильника.

— А что, тебе тоже купить?

— Нет, — ответил он тихо.

Джордж сидел, уставившись в столешницу, а когда поднял глаза, Ким была готова поклясться, что он с трудом удерживает слезы.

57
{"b":"4769","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Корейские секреты красоты
Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны
Ловец
Практика радости. Как управлять гневом
Гавана. Столица парадоксов
Винный сноб
Драконоборцы. 100 научных сказок
Новый Год нужен! (сборник)
Портрет Дориана Грея