ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Катарсис. Северная Башня
Третье отделение при Николае I
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня (сборник)
Одно воспоминание Флоры Бэнкс
Книга рецептов стихийного мага
Поварская книга известного кулинара Д. И. Бобринского
Танос. Смертный приговор
Дмитрий Донской. Империя Русь

— Вы с этим не согласны?

Он с признательностью посмотрел на нее.

— Как сказать… Человек погиб, сражаясь за нацию, которая обещала ему честь и справедливость, а его предали. Я посвятил свою жизнь тому, чтобы правосудие перестало быть химерой. Чтобы иметь правосудие, мы должны служить ему. Оно не существует само по себе.

Они помолчали. Ветер утих. Только шорох травы нарушал тишину.

— А что случилось с тем офицером?

— Было проведено расследование. — Эллиоту не надо было говорить, кто настоял на этом. — Никаких доказательств его вины найдено не было. Дело не дошло до суда. Несколько лет спустя этот человек умер естественной смертью. — Марч сурово посмотрел на нее. — Я рассказал эту историю не для того, чтобы вызвать у вас жалость. Просто хотел объяснить свое поведение по отношению к вам. Но объяснение не может служить оправданием. Поэтому я прошу прощения.

— Пожалуйста, в этом нет необходимости.

— Нет, есть, — возразил сэр Эллиот. Он замолчал, задумчиво и пытливо вглядываясь в ее лицо. — Смешно было не верить, что эта полная жизни, естественная в своем поведении женщина совсем не такая, какой кажется, только потому, что я никогда не встречал женщин, подобных вам!

Нет. О нет. Летти беспокойно шевельнулась.

— Быть подозрительным не преступление, сэр Эллиот.

— Нет, однако необоснованное подозрение легко переходит в преследование, — сказал он. — Спасибо, что напомнили мне об этом, прежде чем я успел несправедливо обидеть невинного человека.

Чувство вины мешало ей говорить. Он обязан был быть подозрительным, помнить урок, за который заплатил такую цену. Он никому не должен был доверять.

Особенно ей. Хуже всего то, что, узнав, как она его обманула, — а он скоро об этом узнает, — он больше никогда

| никому не поверит. Никому. Но как она может признаться ему, не подвергая себя опасности? Даже если считать подоб-

|ный поступок безумием…

— Полагаю, вы правы, что послали запрос обо мне, — не думая сказала она. Вот. Главное сказано. Неплохо.

— Простите?

— Вы не можете доверять внешности. Поверьте, я-то <знаю. — Господи, зачем она все это говорит? — Вы должны (убедиться, какие карты вам сдали. Хорошенько посмотреть, нет ли чего сомнительного. — Господи Боже, она сошла с (ума! — Будьте осторожны. Кругом полно мошенников, лгу-|нов и жуликов. И на них не написано, кто они такие. Вы <правильно сделали, что навели обо мне справки. Поверьте, я |знаю, о чем говорю.

Он нежно посмотрел на нее:

— Лучше бы вы не знали.

— Что?

— Судя по вашему взволнованному голосу, вас или кого-i из ваших близких предали. Мне очень жаль.

Она вовремя опомнилась и закрыла рот, раскрывшийся от изумления. Боже, он сказал это серьезно. Она не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на него, жалея, что она не та женщина, какой он ее считает, и не заслуживает его нежности и заботы.

Она обманщица, жалкая копия второстепенных персонажей из одноактных пьесок. Директора театров были правы: она никогда не будет звездой. Летги Поттс не умела изоб-i ражать глубокие чувства, потому что не пережила ничего подобного. Она была всего лишь дублершей. Пустым сосудом, который наполняли чувствами другие люди.

— Простите меня, Агата.

— Летти, — горестно поправила онаТ

— Простите?

Она вздрогнула. Она не могла поверить в свою оплошность. Если она и дальше будет вести себя как идиотка, лучше уж признаться во всем здесь и сейчас. Но она не собиралась признаваться. Она слишком разволновалась. Вот и Необходимо было избавиться от этого самоубийственно; настроения. Она изобразила улыбку.

— Друзья называют меня Летти.

— Летти, — повторил он, как бы пробуя имя на вкус; его звучание понравилось ему. — Вам подходит.

Ей было трудно держать себя в руках, когда он так улыбался. Его глаза были так прекрасны, а улыбка так нежна.

Он протянул руку и смахнул выбившийся локон с ее лба. Медленно провел пальцем по ее виску, овалу щеки и подбородку. Непреодолимое желание горячей волной побежало по ее телу. Она забыла, что хотела держать себя в руках. Забыла свой страх. Она склонила голову, принимая его ласку.

— Боюсь, что в вашем обществе я обречен на постоянные извинения, — сказал он без всяких признаков раскаяния.

— Почему?

— Потому что мои руки так и тянутся к вам. Сердце екнуло у нее в груди.

— О!

Он погладил ее шею. Она закрыла глаза. Он нежно коснулся поцелуем ее губ, сладким, как мед, поцелуем, возбуждающим ее чувственность. Летти раскрыла губы и откинула назад голову в предвкушении продолжения.

Но его не последовало.

Летги открыла глаза. Он смотрел на нее жадным, настойчивым и чуть насмешливым взглядом, сдерживая улыбку. Он принимал ее за дурочку или дразнил, или, хотя это казалось невероятным, она ничего не понимала.

— Что за игру вы затеяли? — возмутилась она. — Что это вы делаете?

— Летти, — ответил он, — я ухаживаю за вами.

Глава 17

Ничто так не льстит тщеславию, как просьба о помощи.

— Ты не можешь уехать, — заявил Кэбот. Он с мрачным видом стоял на пороге ее спальни.

— Ну, Кэбот, милый, кто бы подумал, что ты влюбишься в меня. — Летти перекусила нитку и бросила катушку в рабочую корзинку леди Агаты.

— Пожалуйста, брось эти шуточки, Летти. Я говорю серьезно. Ты не можешь уехать отсюда просто так.

Летти подняла иголку к свету и, прищурившись, аккуратно продела нитку в ушко.

— Я не уезжаю. Я шью. И не смогу закончить это платье к обеду, если ты будешь мне мешать.

Она заложила складку на муслине в темно-зеленую и лиловую полоску. Она хотела, чтобы Кэбот удалился. В ее голове проносилось множество волнующих, невероятных мыслей.

Что сэр Эллиот имел в виду, говоря, что «ухаживает за ней»? Он не мог сказать это просто так. Должно быть какое-то объяснение. Вероятно, «ухаживание» в его кругу означает нечто совсем другое, чем в ее среде. Не мог же он подразумевать то, что она предполагает., он подразумевал… потому что тогда она… Нет, он просто не мог именно это иметь в виду!

— Чтобы спасти тебя, я его сжег!

Последние слова Кэбота наконец дошли до сознания Летти.

— Сжег что?

— Письмо леди Агаты мисс Бигглсуорт.

— Что? — Платье выскользнуло из рук Летти. — Какое письмо?

— Письмо, которое пришло от леди Агаты мисс Бигглсуорт вчера после обеда, когда ты была в Литтл-Байдуэлле. Ради Бога, Летти, это важно. Ты должна сделать все, чтобы остаться.

Летти не обратила внимания на его суровый тон. Она намеревалась сбежать и хотела знать, сколько времени в ее распоряжении.

— Что было в письме, Кэбот?

— Это было личное письмо, мисс Поттс, — оскорбился дворецкий. — Я бы никогда…

Летти невозможно было обмануть.

— Если ты сжег его, то не думаю, что перед этим постеснялся прочитать его. Так что же она писала? Это очень важно, Кэбот.

Сэмми, утратив высокомерие, вздохнул:

— Оно было короткое. Леди извинялась за неудобства, причиненные ее замужеством, и посылала денежный перевод, чтобы возместить Бигглсуортам их первоначальные расходы. Затем она перечисляла несколько лондонских фирм, чьими услугами советовала воспользоваться, и в конце сообщала, что будет отсутствовать несколько месяцев. Свадебное путешествие.

Летти глубоко вздохнула. Прекрасно. Леди Агата была по-прежнему далеко, и Бигглсуорты по-прежнему ничего не знали. Поняв, что непосредственной опасности нет, она невольно улыбнулась и подобрала платье, над которым трудилась.

— Тем лучше для нее, — заключила она.

— Лучше для нее, — повторил Кэбот, — но совсем не лучше для мисс Анжелы.

— Да, это так, — согласилась Летти; иголка так и мелькала в ее умелых руках.

Малышка оказалась в трудном положении, а ей и без того хватало неприятностей с этим бывшим дружком, который угрожал ей. Но это не ее забота, подумала Летти, расправляя пальцами шов. Кусочек кружева должен был прикрыть сверху вытачку и немного украсить платье.

30
{"b":"4770","o":1}