ЛитМир - Электронная Библиотека

И даже сама его сила, которой она так противилась, делала его в ее глазах еще более неотразимым. Слова Франциски, которые та прошептала ей на ушко в частной беседе, то и дело всплывали в ее сознании, подобно гипнотическому внушению: Действуй. Смело бери от жизни все, что тебе нужно. Зачем тебе оставаться пассивной, как будто ты не человек, а бездушная вещь?

Ее тон был таким жизнерадостным, таким игривым! Неужели твои желания становятся менее реальными оттого, что ты женщина? Уверяю тебя, они столь же реальны, как и у любого мужчины.

Лили прибавила шаг, однако голос Франциски упорно ее преследовал: Зачем тратить зря время, строя догадки, когда достаточно небольшого усилия, чтобы получить нужные тебе сведения из первых рук?

— Вы опаздываете на вашу встречу? Лили, которая теперь почти бежала по тропинке, окаймлявшей пруд, замедлила шаг.

— Нет, вовсе нет. Прошу прощения.

Эйвери задержался у мельничной запруды и окинул взглядом береговые террасы, вероятно, недоумевая, почему она не приказала укрепить их заранее, чтобы защитить поля от наводнения, погубившего этой весной урожай озимой пшеницы. Ответ был прост — у нее просто не хватило на это денег, а обращаться в банк с просьбой о кредите ей не хотелось.

Пока он стоял тут, осматривая местность, Лили направилась в сторону конюшни. Дверь ее была открыта, давая выход теплому пыльному воздуху, смешанному с запахом лошадиного пота. Она снова замедлила шаг. Тихое ржание приветствовало ее приход. Лили улыбнулась. Похоже, это была Индия.

Не в силах удержаться от соблазна, она зашла в конюшню, вдыхая такой привычный, такой земной запах навоза и свежего сена — сена, которое ей приходилось покупать за счет своего скромного и оттого еще более драгоценного запаса наличных.

Она медленно шла вдоль длинного ряда стойл, бесшумно погружая ноги в мягкий песок, которым недавно посыпали проход. Лучи солнца, проникая сквозь доски крыши, образовали на полу лужицы золотистого света. По мере того как она проходила мимо стойл, цокот копыт усиливался, словно звуки праздничного песнопения в рождественскую ночь.

Это было ее любимое место. Здесь, в конюшне, нашли себе приют двадцать лошадей, большинство из которых даже не были объезжены. Эйвери, должно быть, сочтет такие траты с ее стороны чистым сумасбродством.

Поверх загородки ближайшего к ней стойла появилась изящная лошадиная морда. Лили погладила мягкий, бархатистый нос.

— Индия! Привет, дорогая.

Она бросила взгляд через плечо. Эйвери не последовал за ней в конюшню и остался стоять у порога. Его высокая широкоплечая фигура вырисовывалась силуэтом на фоне яркого майского неба. Он не мог не любить лошадей. Как вообще можно было их не любить? Попрощавшись с Индией, она присоединилась к нему.

— Они стоили недорого. Сущую мелочь.

— О ком это вы? — спросил он.

— О лошадях. Они достались мне почти даром. Он насмешливо фыркнул:

— Я так и понял.

Эйвери хотел было следовать дальше, но она остановила его, потянув за рукав. Удивленный, он обернулся к ней, на лице его появилось настороженное выражение. В любое другое время она была бы уязвлена его насмешкой, однако на сей раз вопрос был слишком важным. Если ей не удастся унаследовать Милл-Хаус, ему придется взять на себя заботу ' о ее питомцах.

— Нет, вы не поняли. Если бы я их не купила, их либо отдали бы под нож мясника, либо продали по дешевке, чтобы они таскали плуги в поле или тяжелые повозки на городских улицах. Они же скаковые лошади! У них совсем другое сложение, более хрупкое. Не прошло бы и месяца, как их загоняли бы до смерти.

Эйвери снова усмехнулся.

— Это так несправедливо! Они служили людям верой и правдой. Не их вина, если им не удалось выиграть эти проклятые скачки.

Взгляд его был сосредоточен на ее пальцах, все еще цеплявшихся за рукав его пиджака. Покраснев, Лили отпустила его, разгладив оставшиеся на рукаве складки.

— Значит, вы держите у себя заведомых неудачников. — Голос его показался ей грубым и каким-то чужим.

— Вовсе нет, — ответила она. — Индия занимала призовые места чуть ли не на всех скачках в этом графстве, а один из моих меринов когда-то успешно выступал против самого Гладиатора.

— Примите мои поздравления.

— Оставьте этот ваш покровительственный тон, — отрезала она. — Я прекрасно знаю, какой ущерб наносит содержание этих лошадей моим финансам. Но во всяком случае, сейчас речь идет о моих финансах.

— А я и не предполагал ничего другого.

Эйвери откашлялся. Лили посмотрела в его необычные сине-зеленые глаза, пытаясь понять, говорит он серьезно или шутит, "однако в них не было ни следа насмешки. Напротив, они подозрительно покраснели по краям, а выступившая на них влага придавала им ослепительный блеск. И тут ее поразила внезапная догадка. Он был взволнован… нет, тронут до глубины души ее рассказом о лошадях. Девушка уставилась на него с нескрываемым изумлением.

— Не пора ли нам продолжить путь? — осведомился он тем же грубоватым тоном.

Эйвери наверняка должен был счесть содержание двадцати никому не нужных лошадей безумным расточительством. Однако он не стал с ней спорить, и только лицо его с опущенными уголками широких губ казалось непривычно грустным.

— Не хотите ли… — она заколебалась, — не хотите ли на них взглянуть?

Эйвери сдвинул брови, словно подозревая ее в каком-то бесчестном умысле.

— Нет. — Он снова откашлялся. — Нет. Думаю, нам лучше поскорее уйти отсюда.

Он пропустил ее вперед и поравнялся с ней, только когда они свернули с тропинки и углубились в сад. Старые, сучковатые ветки яблонь гнулись под тяжестью плодов. Пчелы лениво жужжали, снуя из стороны в сторону в теплой розовой тени, похожие на крохотных придворных в золотистых панталонах. Случайный порыв ветерка подхватывал тучи мелких цветочных лепестков, которые кружились в воздухе и падали им на головы, словно конфетти.

— Мне казалось, что этот сад гораздо больше, — заметил Эйвери.

— Он остался таким же, как и пять лет назад, — быстро ответила Лили.

Здесь, среди деревьев, его глаза казались темнее и глубже, приобретя оттенок дымчатого сине-зеленого нефрита.

— Я только хотел сказать, — он подобрал с земли сучок, — что когда я был ребенком, то воображал, будто этот сад тянется до самого моря. То был огромный неизведанный мир, в котором за каждым поворотом меня поджидали удивительные приключения. Робин Гуд, Ланселот — все они жили здесь, и я встречал их всех на своем пути.

Эйвери сделал выпад, как будто держал в руках шпагу. Быстро парировав мнимый удар, он шутливо отдал ей честь. Лили не задумываясь подобрала с земли тонкую веточку, на конце которой все еще виднелся хохолок из листьев, и подняла ее вверх.

— Защищайтесь, сударь!

На миг его глаза округлились от изумления. Лили тотчас воспользовалась этим, метнувшись в его сторону и ткнув кончиком ветки в середину его груди.

— Туше!

Глаза его превратились в щелочки — от восторга или предвкушения мести? Скорее всего от того и другого.

— Торны так легко не сдаются, моя дорогая, — произнес он и попытался выбить ветку у нее из рук, то нанося по ней удары, то делая обманные движения своей импровизированной шпагой, так что Лили волей-неволей пришлось отступить.

— Так нечестно, — проговорила она, задыхаясь. — Вы же смертельно ранены.

— Простая царапина, — отозвался он, сбивая один за другим листья с кончика ее деревянной шпаги. — Никогда нельзя недооценивать силу простой решимости.

— Или упрямства? — спросила она, поспешно отступив за шишковатый ствол старой яблони и взглянув на него с дерзкой ухмылкой на лице.

— Да, и этого тоже, — согласился он и тут же скрылся за другим деревом.

Притаившись за стволом яблони, Лили перевела дух, затем осторожно высунула голову и осмотрелась, отыскивая взглядом Эйвери. Его нигде не было видно. Вдруг она заметила торчавший неподалеку краешек его пиджака и с торжествующей улыбкой подкралась к нему. Ну, теперь-то он попался!

29
{"b":"4772","o":1}