ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мне нужно держаться от нее подальше. Эта поездка в Лондон пойдет мне на пользу. Очевидно, я вступил в ту пору жизни, когда мне следует подумать о женитьбе. Я… я договорился о встрече с несколькими друзьями. У некоторых из них есть сестры. Милые кроткие создания. Из них выйдут прекрасные жены. О черт, она даже не позволяет мне курить в доме!

Яростным движением он запихал сигару на место и снова сунул портсигар в карман.

— Бедняжка. — Однако в голосе Франциски явно не хватало сочувствия. — Почему бы тебе не смириться с неизбежным? Поверь мне, Эйвери, я сама не раз оказывалась в том же положении, что и ты. Такого рода чувства, как у тебя, непреодолимы, и противиться им бесполезно. Взаимное влечение между мужчиной и женщиной столь же неотвратимо, как волны океанского прилива. С тем же успехом ты можешь утонуть в них и при этом ощущать себя наверху блаженства.

— Я не собираюсь становиться утопленником, — заявил Эйвери решительно. — Я лучше прибегну к купаниям. Долгим бодрящим купаниям в ледяной воде. Каждый день, если понадобится. Два раза в день.

— Ты просто глупец, Эйвери, — вздохнула Франциска.

Он подозревал, что она права, хотя и не мог объяснить почему, и это обстоятельство окончательно вывело его из себя.

— Черт побери, Франциска, ей нужен мой дом!

— Лили, — произнесла она приторно-мягким тоном, — отдала этому дому пять лет своей юности! Те самые пять лет, которые другие молодые девушки обычно отдают поклонникам, забавам и веселью, Лили просиживала с вечера до утра над счетами, напрягая зрение в попытке извлечь из фермы хоть один лишний пенни дохода, сама мыла полы, ползая на четвереньках… — Заметив изумленное выражение его лица, она осеклась и презрительно поджала губы. — Бог ты мой, Эйвери, неужели ты и впрямь думаешь, будто эти три несчастные беременные горничные, у которых и без того хватает забот, выполняли всю работу по дому? Ты только взгляни на ее руки!

— Почему? — спросил он недоуменно. Она неверно поняла его вопрос.

— Да потому, что у нее не было другого способа обеспечить себе то будущее, каким она хочет его видеть. Полагаю, что после всего того, что Лили сделала для Милл-Хауса, она имеет полное право считать этот дом своим. — Франциска спокойно подняла на него глаза. — Я, во всяком случае, не собираюсь ей в этом препятствовать.

Ее слова поразили его как удар, снова вернув к той же дилемме, которая терзала его все последнее время. Он откинул волосы со лба.

— Знаю, — произнес он. — Я собственными глазами видел, чего она добилась. Сам я никогда не считал это возможным. Но, Франциска, не я первым бросил Лили этот вызов. Я не виноват в том, что ей предложили мой дом.

Франциска молча смотрела на него.

— Милл-Хаус был обещан мне, когда мне было меньше лет, чем сейчас Бернарду, — продолжал он. — Я думал о нем, видел его в своих снах, рассчитывал на него даже тогда, когда мне больше не на что было рассчитывать. Он должен был стать моим домом. И дна знала об этом, когда согласилась на план Горацио. Только не надо мне говорить, будто она не отдавала себе отчета в том, что, устраивая свое будущее, она тем самым отнимала его у другого человека.

— Я понимаю, почему ее поступок кажется тебе таким бесчувственным, Эйвери, — отозвалась Франциска; пренебрежительная гримаска на ее лице сменилась замешательством. — Могу сказать в ее оправдание лишь то, что пять лет назад твои шансы, с ее точки зрения, были более высокими, чем ее собственные.

— А мне какое до этого дело? Она приняла вызов, зная, что, если ей удастся взять верх, я неминуемо лишусь своего законного наследства. Скверно сработано, Франциска. Очень скверно.

— Возможно, тебе такое поведение может показаться не совсем джентльменским…

— Вот именно, черт побери! — взорвался он. — Если она на это решилась, на что еще она способна? Какие еще шаги она предпримет, чтобы завладеть Милл-Хаусом? И как я могу себе позволить связаться с подобной женщиной? Вместе с тем, когда я вижу этих несчастных, списанных за негодностью скаковых лошадей, о которых она заботится, я невольно спрашиваю себя: зачем ей ставить под удар свое будущее ради каких-то жалких кляч? Вряд ли сухая, беспринципная особа, какой она хочет казаться, пойдет на подобное безрассудство. И что еще важнее, около года назад она написала мне письмо, которое… которое спасло мне жизнь… Оно очень много для меня значило. Мне с трудом верится, чтобы женщина, написавшая мне такое письмо, могла оказаться настолько черствой.

У Франциски не нашлось ответа на эту загадку.

Внезапно Эйвери почувствовал, что он устал. Устал, опустошен и охвачен горьким сознанием того, что единственной женщине, которая ему была так нужна, он не мог доверять.

— Я по достоинству ценю те усилия, которые приложила Лили, чтобы добиться своего, но все же надеюсь, что она окажется в проигрыше. Просто хотеть чего-либо — не значит иметь на это право.

— Стало быть, именно это ты твердишь себе всякий раз, когда смотришь на нее? — спросила Франциска. — Что она не заслуживает твоего дома? Или у тебя на уме совсем другое?

Эйвери глухо застонал. Франциска могла завести разговор о денежной реформе и тут же перевести его на тему отношений между полами. А то, что ее слова с новой силой пробудили в нем страсть к Лили, никак не могло служить предметом для шуток. Вздохнув, он поднялся с кресла и направился к двери.

— Как я уже сказал, Франциска, я нашел верное средство от своего недуга.

Эйвери рывком распахнул дверь и нос к носу столкнулся с Бернардом. Он закрыл глаза и сосчитал про себя до десяти. Когда он снова их открыл, первое, что он увидел, был его кузен, который, весь красный от смущения, неуклюже переминался с ноги на ногу.

— Я случайно проходил мимо и услышал, как вы упомянули в разговоре имя мисс Бид, — запинаясь, выговорил мальчик. Вид у него был жалкий донельзя, но все же Эйвери отдавал парню должное: он смотрел ему в глаза прямо, чуть ли не с вызовом. — Правда, мне удалось разобрать не так уж много. Эта проклятая дверь слишком толстая…

— Не надо сквернословить, Бернард, — сурово укорил его Эйвери. — Это недостойно джентльмена.

— Да, сэр, — огрызнулся в ответ Бернард. — Но, будучи джентльменом, я думаю… то есть я считаю себя в долгу перед мисс Бид. На мне лежит обязанность заботиться о ее благополучии, и потому меня так беспокоит то, что…

Еще один Торн, оказавшийся во власти этой темноволосой чаровницы? Эйвери, прищурившись, окинул взглядом покрытое лихорадочным румянцем лицо подростка, охваченное дрожью тело и пылающий взор. О черт!

Схватив Бернарда за худые плечи, он резко развернул его и вытолкал в коридор.

— Вот и отлично, Бернард. У меня как раз есть способ унять твое беспокойство.

— Куда мы направляемся? — осведомился Бернард.

— На пруд, мой мальчик. Нам с тобой не мешает поплавать в холодной воде.

Глава 15

— Прыгай! — крикнул ему Эйвери. — Здесь шесть или семь футов глубины, а не мелководье, как с северной стороны.

— Сейчас. — Бернард сбросил ботинки и поднялся, чтобы снять брюки.

На какой-то миг у Эйвери возникло сильное ощущение, будто он перенесся в прошлое. Ему казалось, что он видит перед собой собственную фотографию, только снятую десять лет назад.

Широкие костлявые плечи Бернарда проступали под тонкой тканью рубашки, словно вешалка для одежды. Белые ноги, торчавшие из-под ее подола, были тонкими и длинными, как спички, и заканчивались громадными, похожими на утиные лапы ступнями. С таким сложением, подумалось Эйвери, парень должен держаться на воде как поплавок.

— Ну же, давай!

— Я же сказал — сейчас! — отозвался Бернард раздраженно.

Ухмылка на лице Эйвери сделалась шире.

Решительно выпятив подбородок, Бернард отступил на шаг и оттолкнулся от берега. Быстро перебирая ногами, он сделал сальто в воздухе и, войдя в воду, скрылся под ней. Спустя мгновение он снова появился над поверхностью пруда, отфыркиваясь и шумно ловя ртом воздух. Эйвери подплыл к нему, и довольное выражение на его лице уступило место тревоге.

36
{"b":"4772","o":1}