1
2
3
...
36
37
38
...
61

Фиа сняла корсет и нижнюю юбку, надела простое теплое платье. Она принялась за работу, которая если и не доставляла ей радости, то позволяла устать и уснуть вечером, не думая о Томасе.

В тот день Фиа, наконец, удалось познакомиться с неуловимой миссис Грейс Макнаб, чьи кулинарные таланты, как оказалось, совершенно искупали ужасную грязь в доме. Пожилая женщина внимательно, но довольно равнодушно осмотрела Фиа.

– Ну, хорошо, по крайней мере, мне не придется больше носить поднос наверх, – проворчала она и безмятежно вернулась к делам.

Примерно через час Фиа поняла, что если миссис Макнаб была плохой домоправительницей, то собеседницей она была просто никудышной. Однако, попробовав вкусное и ароматное жаркое, которое приготовила миссис Макнаб, Фиа решила, что если за него надо заплатить такую цену, как грязный дом, то сделка совсем неплохая.

Когда миссис Макнаб произнесла свою единственную фразу, Фиа поняла, что ей вряд ли удастся разговорить пожилую женщину. Но миссис Макнаб и вечно краснеющий, не умеющий связать двух слов Горди были единственными людьми, которых видела Фиа в эти дни. Поэтому на пятый день пребывания в доме Фиа была уже на кухне, когда там, наконец, появилась миссис Макнаб. Фиа понятия не имела, откуда она приходит и где живет.

– А вы сегодня рано, это хорошо, я просто умираю от голода! – радостно сказала Фиа, когда дверь открылась и вошла миссис Макнаб с корзиной свежих овощей.

– А ты что, не обедала? – удивилась женщина, одновременно раскладывая на кухонном столе овощи и пристально изучая Фиа. – Ты заболела? Если заболела, то лучше послать Горди за хозяином.

– Нет-нет, – поспешила заверить ее Фиа. – Я чувствую себя прекрасно, просто у меня жуткий аппетит.

– О! Это я уже заметила, – отозвалась миссис Макнаб, встряхивая большой кусок проеденного молью полотна и повязывая его вокруг своего огромного живота. – Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?

– Уверена! – воскликнула Фиа. Сама мысль о возвращении Томаса Донна в дом под предлогом ее болезни привела ее в ужас.

– Принести ужин в гостиную, когда он будет готов? – спросила миссис Макнаб.

– Нет-нет, – быстро ответила Фиа, боясь лишиться компании. Ранее она никогда бы не подумала, что будет так страдать от одиночества и так откровенно радоваться чьему-то присутствию. Это ее немного встревожило. – Я поем здесь.

А, кроме того, зачем пачкать в гостиной, особенно после того как она все утро посвятила наведению там чистоты и порядка. Она открыла все окна, выбила портьеры, вытерла пыль, тщательно смела грязь с ковра, сняла всю паутину в углах и на лестнице. Ее сейчас мало тревожило, что если Томас поймет, как она проводила свои дни, он, пожалуй, посмеется над ней. Из своего опыта она знала, что мужчины редко обращают внимание на окружение, если только заметят какие-то неудобства для себя.

– Как знаешь, – проворчала миссис Макнаб, исчезая в кладовке.

– А вы не будете возражать, если я побуду здесь и посмотрю, как вы готовите? – робко поинтересовалась Фиа. Она боялась, что миссис Макнаб откажет ей в этой просьбе.

Миссис Макнаб вынырнула из кладовки, неся в руках головку сыра и что-то похожее на сушеные сорняки. Она положила все это на стол рядом со свежими овощами.

– Да мне все равно, как хочешь.

Миссис Макнаб принялась чистить, резать и крошить все, что лежало на столе. Затем она стала добавлять каждый из ингредиентов в какой-то загадочной последовательности в котел с кипящим маслом. От аромата, исходящего из котла, Фиа чуть не потеряла сознание.

В течение всего этого времени миссис Макнаб не проронила ни слова. В ее руках попеременно мелькали вилки, деревянные ложки, лопатки. К тому времени когда все было окончено, в воздухе висела мучная пыль, а тонкая пленка муки покрывала пол и все вокруг. Но стоило Фиа отведать первую ложку чудесного блюда, которое приготовила миссис Макнаб, как она поняла, что готова на коленях ползать по кухне, отмывая и отскабливая муку, лишь бы получить порцию добавки.

Наевшись досыта, Фиа отодвинулась от стола и как бы, между прочим, спросила у миссис Макнаб:

– А где капитан... Томас? – Этот вопрос давно мучил ее.

Миссис Макнаб месила тесто в большой глиняной миске на дальнем конце стола. Когда она подсыпала в тесто очередную порцию муки и со всей силой вдавила в него свой большой кулак, в воздухе появилось белое облачко.

– Ты хочешь сказать, где Макларен?

Фиа с любопытством посмотрела на толстуху:

– Но вы ведь понимаете, что кланы запретили, а вождей кланов лишили их былой власти.

– Понимаю, – спокойно ответила миссис Макнаб, продолжая руками вымешивать тесто. – Так говорят, я слышала, но для нас это ничего не значит.

– Для кого «для нас»?

– Для клана Макларенов, – несколько нетерпеливо отозвалась миссис Макнаб, – для кого же еще?

– Я полагала... – Фиа вовремя сдержалась. – Я слышала, что Макларенов изгнали отсюда.

– Да, – сердито подтвердила миссис Макнаб, продолжая вымешивать тесто, – изгнали, пожалуй, можно сказать и так. Нас действительно выгнали отсюда, а он нашел нас. – Впервые в ее голосе прозвучали какие-то чувства. – Нашел почти всех нас, и в Америке – Южной и Северной, и тех, кто был где-то здесь, как я, например, в Эдинбурге. – Она на секунду перестала месить тесто. – А Джейми все время был здесь со старой Муирой, и еще несколько человек, кто предпочел жить подобно животным в пещерах, но не захотел покидать родные места. – Миссис Макнаб глубоко вздохнула. – Остальные же, стыдно говорить, разбежались кто куда, после того как Карр убил жену и донес на Яна Макларена.

Фиа подняла голову. Она заставляла себя сохранять спокойствие, слушая, как кто-то так прозаично описывает убийство ее матери, но внутри у нее словно сжималась пружина. Такое чувство бывало у нее всегда, когда она вспоминала о гибели матери.

Есть ли специальное название для этого, как есть понятие отцеубийство? Ей казалось, что должно быть особое слово, которым называют убийство жены, особое слово, которым называют детей такого убийцы. Слово, которое должно постоянно звучать в голове... и в сердце.

Боль действительно пришла, но на этот раз не такая острая, как обычно. Вопрос, который постоянно мучил ее и требовал ответа, которого она сама не могла найти, заключался в следующем: что сделала с ней, Фиа, кровь Карра? Как влияет на нее то, что в ее жилах течет кровь убийцы?

Раньше Фиа не позволяла себе задумываться об этом. Она гнала от себя такие мысли, боялась их. Но сейчас вдруг впервые задумалась обо всем этом очень серьезно.

Узнав, кем на самом деле является Томас, она поняла ту горечь, которая звучала в его голосе, когда он очень давно разговаривал с Рианнон Рассел в саду их замка. Преступление Карра, о котором он тогда говорил, было направлено не просто против беззащитной женщины, ее матери, а против члена семьи Томаса, пусть и дальней родственницы.

А если Дженет была родственницей Томаса, тогда это означает, что люди Томаса, члены его клана, пусть хоть и дальняя, но ее родня.

Эта мысль удивила Фиа. Она всегда смотрела на себя как на очень одинокого человека. Отец в свое время изолировал ее от братьев, а правда, которую она узнала о нем, отдалила ее от отца, но сейчас вдруг совершенно неожиданно у нее появилась семья. Она посмотрела на толстую простую шотландскую женщину, склонившуюся над тестом.

– А вы тоже из рода Макларенов? – спросила Фиа.

– Да. Я жила в Эдинбурге, работала на кухне, после того как мой муж погиб при Кулодене, а потом приехал хозяин, лет пять назад, и сказал, что заберет меня домой. – Она посмотрела на Фиа, прокашлялась и продолжила: – Нас раскидало всех, но хозяин сумел найти тех, кто выжил. Он заплатил за их проезд, выкупил тех, за кого пришлось платить, и вот мы все собрались здесь.

– А сколько вас?

– Двадцать четыре. Было двадцать три, но прошлой весной жена Эдвина родила сына. – Теплая улыбка появилась на лице миссис Макнаб.

«Томас Макларен нашел и вернул на свою землю двадцать три человека. Но зачем?» Фиа отщипнула кусочек теста и рассеянно мяла его пальцами, размышляя о том, что Томас Макларен становится для нее все более сложной загадкой. Она знала, что ему удалось добиться в жизни многого. Он сколотил состояние, у него была доходная морская компания, вероятно, и дом в Лондоне, и друзья, которым он был верен, например, Джеймс Бартон. И все же здесь, в Шотландии, он рискует быть узнанным, его жизнь под угрозой. Угроза эта более чем реальна, потому что Томас сам ей сказал, что Карр знает о его тайне. Почему же тогда он остался здесь?

37
{"b":"4773","o":1}