ЛитМир - Электронная Библиотека

Томас верил Фиа. Она говорила ровным голосом, без эмоций. Она просто рассказывала ему о годах своей семейной жизни.

– Понимаю, но почему вы рассказываете мне все это?

– Сама не знаю. – Фиа неопределенно пожала плечами. – В том, что касается моей жизни, правда – очень зыбкая вещь. Может быть, я просто хотела рассказать вам собственное видение этой жизни.

– А что еще предстоит мне узнать?

Фиа пристально посмотрела на него. В ее взгляде Томас прочел глубокое раздумье.

– Ничего, – тихо проговорила она, – пока больше ничего.

Она немного успокоилась, оперлась локтями о стол, положила подбородок на маленькие кулачки и приподняла бровь.

– А можно теперь я задам вам вопрос?

– Это будет справедливо.

– Куда вас отправили после ареста и обвинения в измене?

Этого он не ожидал. Томас думал, что она начнет расспрашивать его, как долго он продержит ее здесь, чем он занимался, пока отсутствовал. Однако интерес к его прошлому с ее стороны оказался для него совсем неожиданным.

– Я попал на один из островов Вест-Индии. Фактически я был там рабом, пока Джеймс Бартон не выкупил меня.

– Понимаю, – почти прошептала Фиа. У Томаса создалось впечатление, что за немногословным рассказом она действительно увидела всю его историю. – Это произошло потому, что вас обвинили в измене? – продолжила Фиа.

– Потому что ваш отец сообщил лорду Камберленду, что мы с братом выполняли роль связных у заговорщиков-якобитов.

Это известие не удивило Фиа. Она не стала задавать дополнительных вопросов, не стала ничего отрицать, только сказала:

– Так вот почему вы хотели навредить Эшу и добивались, чтобы Рианнон, которую он любил, увлеклась другим человеком. – Сейчас Томас пожалел, что Фиа известно об этом. С его стороны это был не самый лучший поступок, и теперь он стыдился того, что сделал. – Тогда это не имело значения для Карра, – пояснила Фиа. – Вы ошибались, думая, что его волнует судьба сыновей.

– Тогда я еще не думал о том, чтобы отомстить Карру, лично Карру. Я хотел сделать больно кому-то из Мерриков, любому из Мерриков, – признался Томас, поспешив заверить ее: – Но не теперь. Клянусь вам.

Томас вытянул руку в сторону Фиа и положил ее на стол ладонью кверху. Этим жестом он словно просил поверить ему. Фиа не сводила глаз с лица Томаса. Прошло долгое мгновение, затем он почувствовал, как ее мягкая ладонь осторожно ложится в его большую руку.

Глава 18

– Примерно через месяц Кей решил, что с него достаточно, – рассказывала Фиа, шагая рядом с Томасом. – Он вскочил и заявил наставнику: «Поскольку она знает все ответы, пусть и делает все задания!»

Томас рассмеялся. Они остановились под большим раскидистым деревом. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь листву, создавая удивительную мозаику света и тени на обращенном к Томасу лице Фиа.

– Ну а ты что? – спросил Томас. Фиа бросила на него озорной взгляд. Еще месяц назад Томас ни за что не смог бы определить этот взгляд как озорной, но они провели вместе уже достаточно времени. Он научился различать выражения ее лица намного лучше.

Смотреть на Фиа было все равно что свеситься за борт и разглядывать глубокую воду. Чтобы научиться смотреть в глубину, надо уметь видеть сквозь отраженное небо. «Удивительно увлекательное занятие!» – подумал Томас. Ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за Фиа.

– А ты? – повторил он свой вопрос, улыбаясь. Фиа сложила на груди руки и прислонилась спиной к дереву.

– Нет, конечно, мистер Элтон стал заниматься со мной отдельно. Я перестала мешать Кею своими бесконечными вопросами. Каждому из нас от этого стало только лучше. Знаешь, – доверилась она ему, – Кей очень честолюбивый юноша. – И когда Томас вопросительно посмотрел на нее, она с мудрым видом кивнула и добавила: – А как он радостно смеется, когда выигрывает!

Томас едва сдержался, чтобы не рассказать Фиа, что Кей почти слово в слово сказал то же самое о ней. Тогда Томас не поверил юноше, но теперь вспомнил его слова и понял, что Кей сказал правду. Теперь он верил многому, чему еще некоторое время назад не смог бы поверить.

– А разве у тебя не было учителей в детстве? – удивился Томас. По молчаливому взаимному договору они избегали упоминать имена Карра и Джеймса Бартона. – Или учителя были, но ты не баловала их своим усердием? – поддразнил Томас Фиа.

Фиа обожала, когда ее дразнили. Глаза ее начинали сиять от удовольствия, как сейчас.

– У нас не было учителей, – ответила она. – Хотя я полагаю, что Эш время от времени занимался с местным викарием, а Рейн учился в Итоне, пока его оттуда не выгнали.

– Но тобой не занимались, – подытожил Томас. Фиа слегка покраснела. Если бы Томас так внимательно не смотрел на нее, он бы не заметил этого.

– Я научилась читать и писать, хотя читать мне было нечего. Не забывай, меня воспитывали совсем для другого. – Фиа тщательно подбирала слова. – Когда я появилась в Брамбл-Хаусе, я была мудрее, чем женщина втрое старше меня, но была абсолютной невеждой. Помню, как в один из первых дней я подслушала урок Кея. Тогда я не могла поверить, что степень моего невежества столь велика. – Голос ее звучал глухо. – И я решила наверстать упущенное. – Она посмотрела на него веселыми глазами. – Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я должна добавить, что до сих пор многого не знаю и прекрасно это понимаю.

Она говорила правду. Время от времени, беседуя с Томасом, Фиа просила его остановиться и повторить сказанное. Пробелы в ее образовании были огромны и непредсказуемы, а жажда знаний неистощима. Она стремилась восполнить эти пробелы как можно быстрее.

– Я джентльмен и никогда не буду указывать даме на ее недостатки.

Фиа опустила руки.

– Да, – сказала она, приближаясь к нему, – ты джентльмен.

Томас улыбнулся ей. Прежде чем понял, что делает, он быстрым движением поправил упавшую на лицо прядь ее волос и заправил ей за ухо. Волосы были шелковистые и теплые.

– Тебя это разочаровывает? – спросил он.

В ответ она повернула голову так быстро, словно старалась успеть, чтобы его рука коснулась ее щеки. А может, это ему показалось? Последнее время Томас часто ловил себя на том, что вкладывает в ее действия тот смысл, который хочет видеть.

Он безумно желал ее, однако слова слабо отражали его чувства. Он наклонился немного вперед, надеясь, что Фиа поднимет лицо, но она этого не сделала.

– А ты знаешь, что означает слово «платонический»? – поинтересовался он.

Фиа отступила и сосредоточилась.

– По-моему, это форма... привязанности, о которой говорил греческий философ Платон.

– Совершенно верно. А что это за привязанность? Фиа посмотрела ему в глаза. Ее собственные синие глаза как будто заволокло облачко.

– Это... глубокая дружба.

Томасу никогда бы не пришло в голову, что она считает его другом. Да ему вовсе не хотелось, чтобы она смотрела на него как на друга. Это могло исключить что-то другое. Внезапно глаза ее потухли, словно солнце спряталось за облака. Томас понял всю нелепость предположения, что между ними существуют какие-либо отношения. А в особенности нечто большее, чем дружба.

Он похитил ее! Он держит ее здесь, чтобы она не причинила вреда его лучшему другу, по крайней мере, он так говорил себе вначале. Теперь он уже не был уверен в своих намерениях, не мог точно сказать, зачем держит ее здесь. Он только знал, что теперь это имеет очень малое отношение к Джеймсу Бартону.

В то же время Фиа старается использовать сложившуюся ситуацию наилучшим образом. Он должен быть благодарен ей за то, что, с тех пор как они вместе поужинали неделю назад на кухне, она не выказывала ни малейшей склонности соблазнить его.

О чем Томас весьма и весьма сожалел. Он начал... начал ухаживать за ней. Да. Он старался заставить ее смеяться, улыбаться, шутить, говорить, не задумываясь о словах. Вдруг он заметил, что Фиа продолжает стоять, будто терпеливо дожидаясь... чего?

39
{"b":"4773","o":1}