1
2
3
...
54
55
56
...
61

– Отошлите его, – требовательно произнес Томас.

– Я не принимаю, – жестко ответила Фиа.

– Я сейчас же распоряжусь, миледи, чтобы лакеи... мы вместе... – Лицо Портера заметно посуровело.

– Нет. Все в порядке, Портер, можете идти.

– Но...

– Портер, можете идти. Портер поклонился и удалился.

Томас закрыл за ним дверь. У Фиа защемило сердце, внутри все до боли сжалось. Выглядел Томас ужасно. Лицо темное, почти черное, обросшее длинной щетиной с серебряными искорками, серые глаза потемнели, и только белки страшно сверкали. Волосы были всклокочены и нечесаны, шейный платок сбился набок. Фиа знала, что он придет, знала, что, в конце концов, это случится. Он преодолеет все препятствия, которые она воздвигла между ними. Иначе Томас не был бы Томасом. Он чувствовал и понимал, что свет обошелся с ней несправедливо, несправедливо по его вине, но, будучи благородным человеком, никогда бы не допустил, чтобы другие расплачивались за его действия.

Фиа считала, что готова к встрече с ним, но заранее не могла предположить, какие чувства вызовет его появление.

Боже! Как он красив! Большой, сильный! Ей хотелось, забыв обо всем, броситься к нему, утонуть в объятиях, почувствовать силу его рук, тела, духа.

Но кто заслонит Томаса от нее? От того, что она может когда-нибудь совершить? Фиа хорошо помнила, кто она. Она – дочь Карра. Возможно, придет день, когда она последует примеру своего отца и с легкостью пожертвует другими ради своей выгоды.

– Фиа, – произнес Томас голосом, полным страдания.

– Да. – Она заставила себя говорить спокойно.

– Ты выглядишь ужасно.

Она улыбнулась. Иногда Томас забывал, что он джентльмен, и своими манерами напоминал капитана торгового флота. Однако такое несоответствие было для Фиа очень привлекательно. Она остановила себя. Еще месяц назад она позволила бы себе пошутить по этому поводу, но сейчас... сейчас ей было не до шуток.

– Я прекрасно себя чувствую, – возразила она.

– Это правда? – усомнился Томас. Не отрывая взгляда от ее лица, он сделал шаг по направлению к ней. – Ты, правда, здорова?

– Даже если тебе кажется, что я выгляжу не очень хорошо, чувствую я себя вполне удовлетворительно.

– Рад это слышать. Я не мог... мне надо было самому убедиться. Прости меня за вторжение. – Томас наклонил голову.

«Он уходит. Нет, нет, еще нет!»

Прошло две недели, с тех пор как «Звезда Альба» вернула их в Лондон, две недели с тех пор, как наемный экипаж увез ее прочь от этого человека, которого она видела только урывками на протяжении всего обратного плавания.

– Я получила известие от приятеля во Франции, что отец уже возвращается и к концу недели должен быть в Лондоне.

– Да? – спросил Томас.

– Томас, ты должен покинуть Лондон, – проговорила Фиа. – Ведь он возвращается только для того, чтобы сдать тебя властям и позлорадствовать потом.

– Пусть попробует.

– Томас... – Она протянула руки в немой мольбе, но, похоже, жест этот как-то обидел Томаса, потому что он закрыл глаза.

– Я не оставлю тебя здесь одну отвечать за последствия моих необдуманных действий, – произнес Томас.

– Наших действий, – уточнила Фиа. – Ведь я могла остановить тебя в любое мгновение.

– Нет. – Томас покачал головой. – Я бы все равно что-нибудь придумал. Ты была права, Фиа, я просто очень хотел тебя, и это не имело никакого отношения ко всем моим тревогам. Я хотел тебя и нашел бы для себя оправдание. Теперь я это осознаю. Как видишь, Фиа, я далеко не так честен с собой, как ты. – Он стоял неподвижно, как в оковах.

– Не надо, Томас. – Сердце Фиа разрывалось. – Прошу тебя, не волнуйся. Я не буду досаждать тебе.

Томас сделал глубокий вдох и медленно-медленно выдохнул. Пламя свечи колыхнулось, неровные тени задрожали у него на лице.

– Если ты перестанешь утверждать, что бежала со мной по доброй воле, я оставлю тебя в покое... и исчезну.

– Я не могу сделать этого, Томас. Ведь тебя тогда арестуют за похищение... и, возможно, за изнасилование.

– Обещаю тебе, меня не арестуют, – уверенно заявил он. – Клянусь.

– Но ты однажды уже обещал не проливать кровь из-за меня, и ничего из этого не вышло. Да-да, Пип мне все рассказал. Он сказал, что ты серьезно не пострадал. – Эти слова прозвучали как вопрос.

– Совсем не пострадал, – ответил Томас.

– Но это ложь. Я вижу кровь на твоей сорочке. Как я могу верить тебе?

– Не знаю, – растерянно протянул Томас.

Фиа увидела, что причинила ему сильную боль, назвав лжецом. Она вовсе не хотела этого.

– Прекрати эти дуэли, Томас. Умоляю тебя. Это же совершенно бесполезно и бессмысленно. Ты не остановишь ни один язык, все равно слухи не затихнут.

– Не проси меня об этом, Фиа. Мне нечего предложить тебе, но я могу заставить тебя принять мою защиту.

Фиа не могла больше выносить это. Она чувствовала, как самообладание покидает ее. Еще чуть-чуть, и оно разлетится на мелкие кусочки. Томас не должен видеть это, он не вынесет, ему будет слишком больно.

– Прошу тебя, пожалуйста, уходи, – с трудом выдавила она.

– Но, Фиа... – Он сделал еще шаг к ней. Она отвернулась и вытянула руку, жестом приказывая ему уйти, но это не остановило Томаса. Он подошел и нежно провел кончиками пальцев по ее подбородку. – Фиа...

– Нет. – Все уже сказано ранее. Она боялась даже представить себе, как он будет выглядеть, как прозвучит его голос, какое выражение будет у него в глазах, если она не выдержит и уступит дурной наследственности, пойдет по стопам отца.

Однажды она уже стояла на краю этой пропасти. Тогда она хотела сохранить компрометирующие материалы Карра. Она жаждала получить власть, которую давали эти бумаги. Она знала, что ими сможет уничтожить Карра. И даже придумала себе оправдание, чтобы сохранить их, почти убедила себя в том, что побуждения ее крайне благородны, что она хочет таким образом вернуть Брамбл-Хаус Кею и ради этого можно заложить свою душу. Но в следующий раз она может оказаться слабее и переступит черту. Фиа закрыла глаза, горячие слезы жгли веки.

– Уходи, Томас, умоляю тебя.

Томас не отнимал руки от ее лица. Фиа показалось, что она почувствовала легкую дрожь в его пальцах, и прикосновение оборвалось. Она боялась открыть глаза, боялась пошевелиться. Фиа услышала, как открылась и закрылась дверь, и упала без сил на пол. Рыдания сотрясали ее.

Томас спустился по лестнице, лицо его было непроницаемо. Внизу его поджидал Портер. Увидев лицо Томаса, Портер в изумлении замер. Он никогда не видел такого...

Томас накинул на плечи плащ.

До конца своей жизни Портер так и не поймет, что двигало им тогда, но неожиданно для себя он спросил:

– Если леди Фиа захочет... захочет связаться с вами, сэр, куда она может написать?

Томас рассмеялся. От звука его смеха у Портера зашевелились волосы на голове.

– Я буду принимать всю корреспонденцию в Гайд-парке, – произнес он с довольно мрачным видом, – но... – Томас улыбнулся, – не беспокойтесь, это просто шутка. Ваша госпожа вряд ли захочет написать мне.

С этими словами он удалился.

Глава 25

На следующее утро по разным адресам были доставлены пакеты, которые отправили почтой несколькими днями раньше.

Первый пакет пришел по назначению в довольно скромный дом, где проживал банкир, дела которого шли вполне успешно. Когда дворецкий подал ему пакет, банкир удивился, но был рад, что его оторвали от занятия: он складывал колонку цифр, и ему не нравился итог. Придется еще больше урезать расходы на содержание дома. Он не представлял, как сообщит об этом жене, которая в этот момент сидела у окна.

В воздухе уже пахло осенью, и это напомнило банкиру о прошедших годах, особенно об одной осени пятнадцать лет назад. Сейчас он был готов на все, что угодно, чтобы навсегда стереть эти воспоминания из памяти. Но каждый год с наступлением осени он все переживал заново. Той осенью он уступил своей слабости и завел интрижку.

55
{"b":"4773","o":1}