ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прибой уже омывал ее колени и поднял одну обмякшую руку, ласково играя ею, так что казалось, будто она шаловливо зовет какую-то невидимую подругу. Волны лизали ее уши и омывали лицо и наконец перелились через грудь и, подняв Мерри Бенни на своих водяных руках, ласково унесли ее в море.

Стоявший высоко над морем человек благочестиво начертил в воздухе крест, а потом повернул лошадь к югу.

Глава 27

Как создать приятную обстановку

Кит выжил. Вопреки серьезнейшим опасениям и самым дурным предсказаниям он поправлялся. Правда, два дня и три ночи он плавал в собственном поту, защищаясь от невидимых врагов и увещевая воображаемых товарищей, но на третий день на снятых бинтах следов крови уже не оказалось, и все поняли, что он выкарабкивается.

К величайшему смущению Мердоков, Кейт настояла, чтобы Кита поместили в маленькую туалетную, примыкавшую к ее спальне, чтобы она могла услышать, если он позовет ее ночью. Она не отходила от его кровати.

Два раза заходил маркиз, в первый раз — чтобы узнать, не нужна ли Кейт какая-либо помощь, а во второй — чтобы посмотреть, как она ухаживает за Макниллом, и окончательно убедиться, что она никогда не станет маркизой Парнелл. На это потребовалось всего несколько минут. Третьего визита не последовало.

В замке скоро забыли об этом. Все были поглощены собственными заботами.

Как и предвидел Кит, Уоттерс послал стражников под командованием лейтенанта Макфила, чтобы разгромить банду Ламонта, засевшую в хижине, и затем совершить облаву в трактире в Клите. Под сеном на конюшне постоялого двора они нашли клети, наполненные вещами с потопленных судов.

Через несколько дней обнаружилось, что капитана Грина подстерег и убил таинственный партнер Ламонта, тот же человек, который потом изображал несуществующего капитана Уоттерса. Этого капитана Уоттерса больше никто никогда не видел. Он исчез, как и его жена Мерри.

Таким образом была поставлена под сомнение честь семьи, но Мердоки оказались людьми практичными, они указывали, что Мерри, хотя и являлась законной подопечной маркиза, не была им прямой родственницей. Они сделали все, что могли, чтобы перевоспитать ее. Если им это не удалось, это не их вина.

— Черт бы побрал вашу любимую швею! — заявил Кит. — Эти стежки чертовски болят.

Кейт отвела глаза, когда Кит раздраженно потянул за ворот своей ночной рубашки, выставив мускулистую смуглую грудь. Он почесал швы, которыми Пегги зашила самые тяжелые его раны.

— Полагаю, вы предпочли бы огромный шрам? — спросила она.

День клонился к вечеру. Кит только что пробудился после сна и увидел Кейт у своей кровати с вышиванием в руках. Открытый сундук Грейс стоял в ногах кровати.

Пока он поправлялся, Кейт развлекалась, рассказывая ему, «то вышивание — одно из тех немногих получаемых благородными девицами умений, которое не следует забывать в бедности. Теперь же она разглядывала каждый крошечный стежок, чтобы не смотреть на мускулистую грудь Кита.

— Вам, кажется, ужасно нравится приобретать шрамы. Кит склонил голову, глядя на нее из-под полуопущенных век.

— Только если вы находите их интересными.

От выражения его глаз Кейт вспыхнула, и, поскольку она чувствовала, что будет неумно, если он придет в излишнее возбуждение, не говоря уже о ней самой, она снова вернула разговор в безопасное русло.

— Особенное сожаление вызывает у меня эта история с Мерри Бенни, — сказала она, роясь в сундуке Грейс в поисках серебряных ножниц.

— Почему? — спросил Кит. — Потому что она не сможет жить в роскоши, которую предвкушала? Она убийца, сбежавшая со своим любовником, чтобы жить на его нечестные доходы.

— Мне ее жаль, — спокойно сказала Кейт, обрезая шелковую нитку. — Потому что она повинна в убийстве Грейс, а она любила ее. Нет, не смотрите на меня так. Любила. Вы не видели ее, когда она говорила, как она по ней скучает. Не всегда любовь бывает достойной и самоотверженной. Она может мучить и проклинать так же, как облагораживать и возвышать.

— Пожалуй. — Кит нахмурился, и Кейт поняла, что он думает о своих товарищах и предательстве, от которого они пострадали.

Пора. Она больше не может избегать того, о чем нужно сказать. Она отложила вышивание.

— Полагаю, поправившись, вы уедете.

Кит нахмурился еще больше:

— Но ведь я вряд ли могу здесь остаться?

— Я говорю не об этом.

— Тогда о чем?

— Куда вы поедете?

— Вернусь в армию. Последнее время я часто думал о том, что слишком долго пренебрегал своими обязанностями. Я хороший солдат, Кейт. Я хороший вожак. Я умею… различать. — Лицо у него потемнело, и Кейт с изумлением поняла, что он покраснел. Он ничего не сказал о поисках того, кто их предал. Кейт посмотрела на него пристальнее. — И потом, — сердито продолжал он, — если мне повезет, я могу продвинуться по службе.

— Понятно.

— Кейт… — Он глубоко вздохнул.

— Да?

— Ничего. — Кит на мгновение стиснул зубы. — А вы? Что будете делать вы?

— Не знаю. — Она пыталась говорить беззаботно, но сомневалась, что это ей удалось. — Наверное, вернусь в Йорк. Или в Лондон.

— Что? Почему? — Кит был ошеломлен.

— Ну, денег у меня мало — хотя я очень надеюсь на издание своей книги о том, как жить достойно, утратив состояние. Я думаю, что читатель у нее найдется…

— Да-да, — прервал ее Кит, — но почему вы заговорили о возвращении в Йорк?

— Как я сказала, — Кейт сурово посмотрела на него, запрещая ему прерывать себя, — денег у меня мало, и хотя я предполагаю, что можно навязать себя маркизу, мне очень неприятно делать это, потому что я… — она заколебалась, пытаясь выразиться поделикатнее, — потому что я уверена, что он питал определенные надежды касательно наших отношений, которые сама я считаю невозможным поощрять, о чем я ему и сообщила.

— Вы дали ему отставку?! — выпалил Кит.

Кейт приподнялась на своем месте. Мучительно было видеть, что ему больно, но он сердито махнул рукой, чтобы она села.

— Господи, — сказал он, — вы потратили столько дней, вбивая мне в голову свои представления о наилучшем будущем, и, насколько я могу судить, маркиз в состоянии обеспечить вам все это. Безопасность. Благополучие. Дом. Душевное спокойствие. Богатство. Или вы сошли с ума?

— Вряд ли у меня есть выбор, — возразила Кейт, защищаясь. — Я не могу выйти замуж и прожить всю жизнь, закрывая глаза каждый раз, когда он приближается ко мне, и притворяться, что… — Нет, она не отважится.

— В чем притворяться? — спросил этот негодяй.

— Ни в чем.

— Нет уж, прошу вас. Мне интересно. — Кит смотрел на нее, как огромный рыжевато-коричневый лев. — В чем притворяться?

Она подняла брови, словно изумляясь, что эту фразу необходимо завершить.

— Притворяться, будто я… будто меня здесь нет. А в чем еще мне притворяться?

Он не колебался ни одного мгновения.

— Что маркиз — это я.

— Вы явно льстите себе.

Кит выпрямился.

— Приходится. Приходится поверить, что вы видите во мне нечто большее, чем человека, желающего лишиться всего в своем стремлении к мести. Три года я думал, что единственное, чего я хочу, — это узнать, кто выдал нас французам, но вы научили меня мечтать об ином.

Кейт затаила дыхание, сердце ее билось в груди, как крылья пойманной птицы.

— И о чем же?

— О будущем, — сказал он, не отводя от нее взгляда. — Я всегда думал, что со мной что-то не правильно, и из-за этого я не смог увидеть того, кто нас предал, таким, какой он есть, а значит, я был соучастником в том, что нас схватили и посадили в тюрьму. Но я начал понимать, что семена предательства посеял не я. Я не потерпел провала. Был ли человек, которого я любил, достойным или нет, вопрос не в этом. Сердце любит, когда хочет. Оно не спрашивает разрешения. — Он смотрел на нее с таким выражением, что у нее дух захватило.

— Вы больше не станете его искать?

Лицо у него стало холодным и неумолимым.

58
{"b":"4775","o":1}