ЛитМир - Электронная Библиотека

— Предостережение? — Он резко остановился, и она наткнулась на него.

Он поддержал ее за локоть. Его прикосновение вызвало отчетливое воспоминание о том, как кончики его пальцев прикоснулись к округлости ее груди.

— Послушайте, Эви…

— Эвелина, — еле слышно поправила его она. Он стоял слишком близко. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и ее поза выглядела так, словно она потянулась к нему в ожидании поцелуя. При мысли об этом она вспыхнула и опустила голову.

— Я хотел бы извиниться за то, что наговорил вам сегодня. О том, что не давал обещания не ухаживать за вами…

— Извиниться? — переспросила она. Ах, какие красивые у него губы: полные, четко очерченные…

— Я никогда не стал бы навязывать вам свое внимание.

— Не стали бы? — Смысл слов очень медленно дохоДил до ее сознания. — Разумеется, не стали бы! Вы просто поддразнивали меня. Я так и поняла. — Ее лицо залилось краской от смущения. Джастин, должно быть, почувствовал, что она подумала, и не знал, как выйти из положения. Услышав то, что она сказала, он вздохнул с облегчением.

— Вы разумная женщина, Эви.

Он опустил ее локоть. Она улыбнулась, пытаясь выглядеть разумной, что не так уж трудно, потому что она действительно была разумной. Разумной, сообразительной и удачливой во всем, за что ни бралась, кроме организации свадебных торжеств. Наверное, потому, что свадебные торжества непосредственно связаны с любовью.

«Возьми себя в руки, Эвелина! Ты приехала сюда, чтобы работать, и не можешь позволить себе тратить время на игры с Джастином Пауэллом».

— Каким дураком вы, наверное, меня считаете, — произнес Джастин.

Он стоял, опираясь ладонью о стену на уровне ее головы, и, заглядывая ей в лицо, мило улыбался. Его рубаха туго натянулась на широких плечах, закатанные рукава поднялись еще выше, обнажив нижнюю часть мощных бицепсов. Его абсолютно непринужденная поза и бессознательно очень мужественная не давала ни малейшего намека на желание порисоваться.

— Можете себе представить, ведь я льстил себя надеждой, что вы воспримете меня всерьез, — уточнил он. — Вы сможете меня простить?

Какие бы грехи за ним ни водились, но он был настоящим джентльменом, подумала она. Всего несколько слов — и он снял с ее души такое бремя.

— Не вижу ничего, за что вам следовало бы извиняться, — ответила она и торопливо ушла.

Глава 8

Эвелина наблюдала, как Джастин рисует диаграмму на толстом слое пыли, покрывавшем стол в библиотеке. Потребовалось приложить кое-какие усилия, но три недели спустя Эвелина не только простила Джастина за поддразнивания, но сумела напрочь выбросить из головы то происшествие. Она поняла, что с перевоспитавшимся «волчищем» не так уж трудно дружить, как могло показаться вначале. По правде говоря, с ним было легко и приятно общаться… конечно, когда он бывал дома.

Он почти ежедневно уходил «наблюдать за птицами» и иногда домой возвращался поздно. Она, конечно, не следила специально за тем, когда он уходит и приходит, но если живешь с человеком в одном доме, то обязательно будешь замечать его присутствие или отсутствие. Если учесть, что Мэри делила свое свободное время между Баком Ньютоном и еще одним мужчиной из местных, то Эвелина иногда не знала, чем заняться после работы. Так что совершенно естественно, что она ждала случая побыть в компании Джастина. Как друга, конечно. Не более того.

Да и как он мог бы стать чем-то большим? Ведь он убежденный холостяк, к тому же отказавшийся от радостей незаконных связей, а она убежденная старая дева, обреченная никогда не знать таких радостей — как незаконных, так и законных.

— Ну вот. Теперь вам, надеюсь, понятно, что я имею в виду, — проговорил Джастин, откидываясь на спинку стула и жестом указывая на диаграмму.

Эвелина придвинула свой стул ближе к нему.

— Дорогая моя Эви, — подчеркнул он (по какой-то причине Джастин называл ее «дорогой Эви», как она ни пыталась заставить его называть ее Эвелиной или, Боже Упаси, леди Эвелиной, как он называл ее, когда считал, что она затрагивает в разговоре тему, обсуждение которой составляло исключительно мужскую привилегию, а таких тем было немало), — вы ошибаетесь.

Он накрыл ее руку своей ладонью и, воспользовавшись ее пальцем как карандашом, провел жирную линию посередине импровизированной карты. Такое поведение было вполне в его стиле: у него напрочь отсутствовало ощущение границ, переступать которые не следовало, чтобы не нарушить права на неприкосновенность личности. И если Джастину понадобился палец, он мог воспользоваться как своим, так и ее пальцем. Ее подобное движение смутило. А он, видимо, даже не заметил, что делает что-то неподобающее.

— И поэтому люди на левом фланге, — продолжал он, — сдерживали их возможные действия.

Снисходительно улыбаясь, он выудил из брючного кармана носовой платок и, начисто вытерев ее палец, возвратил его ей.

Однако она не сдавалась.

— Сдержать их не удастся, — настаивала она, указывая на диаграмму, — если отвлечь внимание противника. Тогда можно продвинуться в центре.

Он покачал головой:

— Не выйдет. У них слишком мало сил, чтобы воспользоваться ситуацией в центре.

Набрав в легкие побольше воздуха, она выпалила:

— Если бы они думали головой, а не…

Услышав осторожное покашливание, оба подняли головы и увидели Беверли.

— Возможно, я неправильно понял ваши указания, новы, кажется, хотели, чтобы библиотека тоже была освобождена. От всего.

Эвелина оглянулась вокруг и с удивлением увидела, что, пока они с Джастином разговаривали, библиотеку наводнила целая армия рабочих. Две девчонки, оживленно болтая друг с другом, скребли полы, трое мужчин вставляли в окно новые стекла, а вверху, под сводчатым потолком, усердно трудился штукатур. Ее так поглотил разговор с Джастином, что она не заметила, как они пришли.

Увидев удивление на лице Эвелины, Беверли с нарочитой медлительностью добавил:

— Я, наверное, опять непонятно выразился. Позвольте мне повторить свой вопрос.

Явно издевательские нотки в словах Беверли моментально вывели ее из состояния немоты.

— Да, я просила вас вычистить эту комнату.

— Правильно ли я предполагаю, что сюда входит также и поверхность стола, за которым вы сидите? Или она будет составлять часть декорации к празднику?

Беверли неисправим. Уж он умеет вывести из себя! Она взглянула на свои часики. Силы небесные! Она пробыла здесь целый час! Джастин сидел, раскачиваясь на задних ножках стула, и наблюдал за ними.

— Извините, что причинила вам неудобство, — заявила она, обращаясь к Беверли.

Джастин скорчил гримасу, забавляясь происходящим. Она, кажется, готова извиниться перед Беверли в письменном виде, лишь бы он продолжал работать. Людей, желающих работать и даже трудиться до седьмого пота, оказалось много, но найти среди них человека, способного организовать людскую энергию, превратив ее в творческий процесс, было нелегко.

Она попросила Джастина одолжить ей на время своего Дворецкого, увидев, как Беверли в ужасе схватился за сердце, когда один из рабочих уронил старинный кувшин для имбирного пива, который, по его словам, считался вазой, относящейся к эпохе правления династии Мин. Джастин любезно согласился и приказал Беверли подчиняться ее указаниям.

Беверли заверил Джастина, что он не просто способен справиться с подобной работой, но, несомненно, выполнит ее лучше, чем кто-либо другой из присутствующих. Произнося свои слова, он смотрел прямо на нее.

Следует отдать ему должное, он действительно великолепно справлялся с работой, скоординировав действия рабочих и превратив их в хорошо отлаженный механизм, который, прокатившись с одного конца монастыря до другого, оставил после себя вереницу чистеньких комнат.

В целом все шло как по маслу. Помещения в монастыре быстро перекрашивали, штукатурили, ремонтировали и украшали к свадебным торжествам; в монастырь продолжали ежедневно прибывать самые разнообразные приспособления и припасы.

19
{"b":"4776","o":1}