1
2
3
...
33
34
35
...
77

— Правда? — В тоне Джека присутствовало лишь любопьггство, однако его мышцы расслабились, и он снова откинулся на подушку.

Она доверяла его спокойствию еще меньше, чем его недавней настороженности.

— А почему бы и нет? Вы только создаете мне трудности, вмешиваясь в мое маленькое дельце.

— Дельце?

— В мое ремесло. Вы мешаете мне добывать хлеб насущный.

— Прошу прощения, если я показался тебе докучливым, — произнес он. — Но все, что мне от тебя нужно, — это письмо, которое ты украла у лорда Атвуда.

«Какое письмо? — спрашивала себя Энн в недоумении. — У Атвуда не было никакого письма. Он…»

Джек подался вперед, и это движение тут же снова привлекло к нему ее внимание. Теперь обнажилась почти вся его грудь. Впрочем, для него это, похоже, не имело никакого значения. Собственная нагота ничуть не смущала его. Но Энн едва сдерживала себя.

Его кожа, казавшаяся смуглой на фоне белых простыней, была гладкой и чистой. На груди проступала мягкая темная поросль, а появившаяся за ночь щетина придавала резким очертаниям его подбородка еще большую выразительность. Лежа неподвижно в полутемной комнате, он выглядел необычайно, завораживающе мужественным.

Скрытая чувственность витала в воздухе. Энн казалось, что она уже чувствует его язык между своими губами, его руки, обнимающие ее за плечи…

Она не позволит ему взять над собой верх. Слишком часто в жизни ей приходилось покоряться чужой воле и затем мучиться напрасными сожалениями. На сей раз преимущество было на ее стороне, и она своего не упустит.

— Вы мне надоели! — простонала она капризным, обиженным голоском.

— Я снова прошу меня простить.

Несмотря на игривый тон, явно имевший целью ее поддразнить, Джек не терял бдительности, невольно спрашивая себя, как далеко она может зайти. Ей же нужно было нечто большее, чем просто неуверенность с его стороны. Она хотела, чтобы он считал ее способной на любой, даже самый отчаянный поступок, на любое преступление. И разве это не было правдой? Разве она не предпочла суетной жизни богатой вдовы крыши лондонских домов?

Джек преследовал ее наяву и в снах. Он неожиданно вторгся в ее мир, охотился на нее и загнал в угол, и вот теперь они поменялись ролями. Ее целью было подчинить себе силу, воплощением которой он был в ее глазах.

— Извинениями тут не отделаешься, капитан. Наверное, мне лучше покончить с вами прямо здесь и сейчас. Я смогу действовать свободнее, убрав вас с дороги.

— Убийство? Бог ты мой, откуда в тебе столько кровожадности?

Она гордо вскинула голову.

— С какой стати я буду губить свою бессмертную душу убийством? Куда проще оставить вас калекой.

Внезапным резким движением она проткнула шпагой простыню. Острие прошло всего лишь в нескольких дюймах от его бока. У него вырвался короткий непроизвольный свист.

— Захватывающее чувство, не правда ли? Знать, что каждая следующая минута может стать для тебя последней, что твоя судьба в руках врага и ты ничего не можешь с этим поделать.

Наклонившись поближе, она заметила, что он принюхивается к ее телу, пытаясь по запаху установить, кто она. Даже здесь, даже в такую минуту он не переставал ее преследовать. Она отпрянула, разъяренная тем, что ей так и не удалось передать ему хотя бы крупицу страха, который внушал ей он.

— Ну, и каково это — превратиться из ищейки в загнанного кролика? — Кончиком шпаги она сдернула с него покрывало.

Джек тут же подался вперед, и на какое-то мгновение в слабом сиянии, проникавшем через окно, отчетливо проступило его лицо. Но она уже снова приставила острие шпаги к тугим мускулам его грудной клетки.

— Назад!

Было видно, как на его щеке под ясными, светлыми глазами забилась жилка, после чего его снова скрыл полумрак. Грудь Джека поднималась и опускалась глубоко и размеренно. Ощущение жара и легкого покалывания пробежало по коже Энн, охватив живот, грудь, бедра. Она подавила желание усилием воли.

Довольно долго они, не отрываясь, смотрели друг на друга.

— Встаньте, капитан, — произнесла она и поднялась со стула. Она уже достала из-за пояса пистолет, и теперь его дуло было нацелено на Джека вместе со шпагой.

— А если я откажусь?

— Вам когда-нибудь приходилось видеть кастрированного жеребца, капитан?

Острие шпаги опустилось к его паху, поигрывая прикрывавшей его простыней.

На какой-то миг, равный одному удару сердца, их взгляды встретились. Не издав ни звука, Джек отстранился от шпаги и встал с постели. Он был очень высок, гораздо выше ее ростом, и тем не менее — чувство мрачного удовлетворения пробежало по ее жилам, вызывая дрожь в теле, — он был полностью в ее власти. Даже стоя в двух ярдах от нее, он возвышался над нею, и, хотя его поза казалась небрежной, взгляд оставался настороженным.

Не собираясь отступать ни на дюйм, Энн снова подняла шпагу так, что она оказалась на уровне его шеи. Запах постели, мужского тела и еще чего-то столь же не поддающегося определению, сколь и возбуждающего, проникал ей в ноздри.

— И что теперь? — спросил он.

— Садитесь, капитан.

— В присутствии леди? Нет уж, уволь. — Он поклонился, как бы снова желая ее поддразнить.

— Я не леди! Я воровка! Ваш враг! Но этой ночью вы мой!

Его взгляд стал острым, на лице от чрезмерной сосредоточенности проступили морщины. Слишком поздно Энн сообразила, что говорит, не прибегая для маскировки к характерному выговору своего отца.

— Садитесь, черт бы вас побрал!

Пожав плечами, он повиновался, словно не придавал ее маленькой победе особого значения. Обойдя вокруг стула, она встала у него за спиной и прижала дуло пистолета к его шее.

— Руки за спину, капитан! — хриплым голосом скомандовала она, сняв с плеча моток веревки. Он подчинился, и она первым делом принялась за его искалеченную руку, против воли обратив внимание на безобразное месиво из вывернутых суставов, мышечной ткани и сухожилий.

Он много страдал. Он бывал ранен — одному Богу известно, сколько раз, — но тем не менее сопротивлялся смерти и выжил. И, что еще важнее, еще занятнее, ему удалось увидеть последствия собственных деяний. Если бы только она могла сказать о себе то же самое!

Она заколебалась.

— Ты же знаешь, что рано или поздно я тебя поймаю, — произнес он, повернув голову и исподлобья бросив на нее ненавидящий взгляд.

Она туго затянула петлю вокруг его запястья, после чего принялась за другое и связала его руки вместе. Затем встала прямо перед ним и смерила его беспомощную фигуру в путах надменным взором. Впрочем, на него это не произвело заметного впечатления.

— Ну а теперь? — спросил он.

— А теперь я хочу немного позабавиться, капитан. Точь-в-точь так, как вы поступили со мной. А вы будете сидеть и спрашивать себя: «Неужели это все? Конец?»

— Ты меня не убьешь.

— Вот как? — Ее голос звучал грубо, властно. — Если мне придется выбирать между своей жизнью и вашей, то, можете не сомневаться, я выберу свою, капитан. Я уже делала это раньше и сегодня сделаю то же самое.

— Тебе случалось убивать человека? — спросил он, внимательно следя за нею.

— Да!

— Что ж, если ты и впрямь намерена меня прикончить, делай это поскорее. Я не хочу провести последние минуты, обмениваясь признаниями с воровкой и убийцей, которая к тому же из трусости не снимает маску.

В его словах не было ни малейших следов страха или надменного презрения. Он просто констатировал факт.

— Меня заботит не то, чего вы хотите, — фыркнула она, — а лишь то, чего хочу я. Неужели вам никогда не приходилось иметь дело с грабителями, капитан? Они всегда стремятся получить то, чего у них нет, а если добиваются своего, это только заставляет их желать большего.

— Ты ведь не собираешься меня убивать. Тебе нужно, чтобы я перестал тебя преследовать. Но я не отступлюсь от своей цели. Во всяком случае, не сейчас. И ты сама должна это понимать.

— Заткнитесь!

Он запрокинул голову. Его взгляд был задумчивым.

34
{"b":"4777","o":1}