A
A
1
2
3
...
29
30
31
...
37

— Я… — Глядя в упор на Жака, Сэнди молчала — в голове была пустота. Как ей оправдываться? Что бы она ни сказала, он все равно будет считать, что она за ним шпионит. Лицо ее стало пунцовым, сердце стучало как тамтам. Потому что именно этим она и занималась — шпионила. Но она же не хотела, не хотела… Сердце ее уже было готово выпрыгнуть из груди, а глаза все еще не могли оторваться от его глаз.

— Так что же? — спросил он тоном резким, как бритва.

Жак явно не собирался давать ей никаких поблажек, и Сэнди оставалось одно — сказать правду.

— Я думала, что вы приехали в Нью-Йорк с Моникой. Буквально в день вашего приезда я видела фотоснимки с показа мод и узнала, что манекенщицы пробудут здесь несколько дней.

— Но я же объяснял, что я здесь по делу.

— А я думала, что вы сочетаете приятное с полезным.

— Приятное?! — Лицо его приобрело зловещий багровый оттенок. — Минуточку, — остановил Жак открывшую было рот Сэнди, — я хочу разобраться. Ты думала, что я привез Монику в Нью-Йорк, то есть что я здесь с ней? Да? — (Сэнди кивнула с несчастным видом.) — А как же вечера, которые я проводил с тобой? Как я мог это совмещать? — Он не говорил, а сердито шипел с сильным французским акцентом.

— Я думала… — Она снова беспомощно замолчала. Я вообще не способна думать — эта мысль озарила ее как молния. Я просто руководствовалась прошлым, и оно загубило мне настоящее. — Я думала, что вы видитесь с ней днем, а со мной — вечером.

— Zut! — Выругавшись, Жак с минуту молчал, видимо пытаясь успокоиться.

— Жак, простите меня…

— Значит, ты считаешь меня таким? — Его голос стал пугающе бесцветным. — То есть, по-твоему, я могу на целую неделю привезти женщину в Нью-Йорк, развлекать ее днем, спать с ней ночью, а по вечерам встречаться с еще одной?

Сейчас в его устах это звучало кощунством, а ведь именно так Сэнди и думала. И ей было нечего возразить, видя это яростное, беспощадное лицо.

— Отвечай, Сэнди. Ты действительно так думала?

— Видимо, да. — Она еле заметно покачала головой. — То есть… я не была уверена, именно поэтому…

— Именно поэтому ты и приехала в аэропорт? — Глаза его все еще пылали гневом. — А я-то… Боже мой, я был так рад тебя видеть… Дурак. Боже, какой идиот…

— Я не хотела…

— Замолчи. — Теперь она уже боялась его, считая, что гнев его справедлив: она его оскорбила, обвинила во всех смертных грехах, в которых он неповинен.

— Жак…

— Я серьезно, Сэнди: ни слова — или я за себя не ручаюсь.

— Ради Бога, выслушайте меня, — униженно попросила Сэнди, но лицо его было неподвижно, словно высечено из гранита. Он стоял перед ней будто статуя.

— Выслушать так же, как ты слушала меня? — спросил он с сарказмом, уязвившим ее в самое сердце. — Рассказывая тебе о Жаклин, я раскрыл свои самые тайные чувства, обнажил свое сердце. И ради чего? Ты просто вышла из комнаты, словно я заговорил о чем-то непристойном. И даже в том случае я обвинил себя самого, решил, что форсирую события. Что ты еще не готова воспринимать чьи-то эмоции, потому что не справилась со своими после смерти мужа. Но здесь кроется нечто большее, — продолжал Жак, — не правда ли, Сэнди? Не одна печаль… тоска по мужу, умершему три года назад. Не просто нежелание вернуться в мир живых людей. Я тебе не нравлюсь. Скажу даже больше: ты меня ненавидишь.

— Нет! — Это вырвалось у нее против воли, однако лицо Жака не изменилось, он даже отступил от нее на шаг. Глаза его были холодны, в них затаилась такая боль, что Сэнди не могла смотреть в эти глаза.

— Ну что ж, ты пришла и убедилась в том, — продолжал он, — что была не права. Но ты напрасно тратишь время. В прошлом я был виновен во многих прегрешениях, и ты легко о них узнаешь, если чуть-чуть копнешь. В будущем, не сомневаюсь, будут и новые грехи. Я уже сказал, что я не святой, никогда им не был и не буду. Клянусь.

Судя по всему, он был вне себя от злости. У Сэнди дрожали колени, она не знала, как выдержать эту сцену. А он все не мог остановиться:

— Но тебя это не касается, не правда ли? Как ты выразилась, я только родственник, брат покойного мужа Энн. И лично тебе — никто. Нам даже не стоит встречаться. Я позабочусь об этом, когда ты приедешь навестить сестру. Ты довольна?

— Нет, — она хотела протянуть к нему руки, но боялась, что он их отшвырнет: слишком уж был раздражен. — Нет, Жак, позвольте мне объяснить…

— Не стоит, — отрезал он. — До свиданья, Сэнди.

Сэнди была готова не просто плакать, ей хотелось кричать, бежать следом, преградить ему путь своим телом, ползать на коленях — что угодно, лишь бы его остановить.

Она приросла к месту, а он уходил. Она думала, что самым худшим в ее жизни было предательство Айана. Но то был пустяк по сравнению с пыткой, которую она пережила сейчас.

Даже если она и любила Айана, или того, за кого его принимала, былая любовь казалась лишь бледной копией ее любви к Жаку Шалье. Он стал для нее всем: душой, сердцем, кровью, самой жизнью. Он уносил все это с собой. Он уходил не оборачиваясь, он растворялся в толпе. И это ее вина, только ее. Она не сможет это перенести…

Сэнди издала протяжный стон, не замечая обращенных на нее взглядов, и, спотыкаясь, побрела к дамскому туалету. Она заперлась в кабинке надолго — даже не могла бы потом сказать, сколько времени провела там. Сэнди слышала смех детей, ворчание усталых матерей, хныканье младенцев, которым меняли пеленки, возбужденное хихиканье девчонок-подростков — другими словами, вокруг нее бурлила жизнь, а она снова и снова прокручивала в голове свой разговор с Жаком, безжалостно себя критикуя. Это продолжалось до тех пор, пока она не поняла, что изорвет свое сердце в клочья.

И как бы Сэнди ни старалась себя оправдать, она пришла к выводу, что оправдания ей нет. Жак никогда ее не простит, решила она. Эта мысль прожгла ее душу насквозь и… осталась на ней клеймом. Никогда не простит.

В конце концов, покинув свое убежище, Сэнди побрела к стоянке, где оставила свою машину среди сотен других. И, уже сидя за рулем и мчась по свободной полосе, она стала думать о том, как жить дальше.

Глава 9

— Сэнди? — Голос Арианны был взволнованным и тревожным. — Слава Богу, я дозвонилась до вас. Пыталась застать вас на работе, но мне сказали, что вы уехали домой.

— Что-нибудь случилось? С Энн? — Сердце — у Сэнди упало.

— Она вот-вот родит. Мы с мужем только что отвезли ее в больницу.

— Как будто бы рано, — нерешительно возразила Сэнди. — Значит, что-то не так?

— Да нет, не волнуйтесь, все идет как надо. — Однако голос Арианны на другом конце провода был не очень уверенным.

— Роды действительно начались? Я хочу сказать…

— Да, воды отошли. — Теперь Арианна говорила уже не так бодро. — Конечно, роды чуть-чуть преждевременные, и, поскольку воды отошли, возрастает опасность инфекции, поэтому мы не оставили Энн дома.

— А схватки у нее начались? — Сэнди чувствовала, что тело ее немеет.

— Да, слабые… слабые схватки. Хотите, я позвоню вам примерно через час, когда узнаю немного больше? Сейчас у нее врачи.

— Не надо. Я вылетаю. — Теперь Сэнди упала в кресло, потому что ноги ее больше не держали. — Прямо сейчас позвоню в аэропорт, узнаю, какие есть рейсы. Если смогу вылететь сразу — позвоню вам из аэропорта, в роддом. Вы ведь будете там, рядом с ней?

— Да, Сэнди, конечно. Не беспокойтесь, она теперь наша дочь, и ее ребенок — наш внук. Мы будем смотреть за ней не хуже, чем это делали бы вы. Она здесь в безопасности.

— Спасибо, Арианна. Я прилечу, как только смогу. Поцелуйте ее за меня.

Положив трубку, Сэнди какое-то время смотрела в одну точку, пребывая в шоке. Потом стала дрожащими пальцами набирать номер телефона аэропорта. Невероятно, невозможно, но в этот вечер оставался еще один — отложенный — рейс во Францию. Времени у Сэнди было в обрез. Она заказала такси по телефону, тут же побросала какие-то вещи в чемодан, потом позвонила Эндрю домой, надиктовала список срочных поручений и выскочила из дома — всего через десять минут после звонка Арианны.

30
{"b":"4792","o":1}