ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но Бен должен был принимать в расчет не только гложущее Майлза любопытство. Но и безопасность друга. Иногда знание — опасное приобретение. Бен еще не разобрался, насколько сильно им угрожал Микс — и Майлзу, и самому Бену. Бен еще не понял, насколько правдив был его сон. С Майлзом вроде бы все в порядке, но…

— Майлз, я обещаю когда-нибудь все тебе рассказать, — стараясь говорить уверенно, ответил Бен. — Не могу сказать точно когда, но обещаю: ты все узнаешь. Мне трудно об этом говорить, почти как об Энни. Когда я о ней говорил, я всегда… начинал волноваться. Помнишь, да?

Майлз кивнул:

— Помню, док. — Он улыбнулся. — Ее призрак наконец перестал тебя преследовать?

— Перестал. Наконец. Но на это ушло много времени, и я очень изменился. — Бен умолк, припомнив, как, когда он стоял один в туманах царства фей и его одолевали страхи, где-то в глубине души возникло ощущение, что он виноват перед своей покойной женой. — Сдается мне, если я начну рассказывать, где я был и что там обнаружил, времени уйдет много, а толку будет мало. Мне надо еще кое-что проверить…

Бен замолчал и поставил на стол стакан виски, который до сих пор держал в руке.

— Ничего, док, — пожимая плечами, быстро проговорил Майлз. — Хватит того, что ты вернулся, и, насколько можно судить, с тобой ничего не случилось. Остальное потом. Потом все выяснится, я тебя знаю.

Мгновение Бен смотрел в пол, затем поднял взгляд на Майлза:

— Я сюда ненадолго, старина. Я не могу задерживаться.

Вид у Майлза был неуверенный, но он быстро заставил себя улыбнуться.

— Эй, что ты хочешь сказать? Ты вернулся с какой-то целью, да? С какой? Ты пропустил зимний провал «Быков» и весенние успехи «Щенков», марафон, выборы и все остальные прелести чикагского сезона. Хочешь попасть на матч «Медведей»? Играют как черти, промежуточный результат — тринадцать побед, одно поражение, представляешь? И в буфете все еще продают пиво с орешками. Что ты на это скажешь?

Бен невольно рассмеялся:

— Я скажу, что это неплохо звучит. Но я вернулся не за этим. Я вернулся потому, что беспокоился о тебе. Майлз уставился на Бена:

— Что?

— Я беспокоился о тебе. Что здесь Такого удивительного, черт возьми? Просто я хотел убедиться, Что с тобой ничего не произошло.

Майлз сделал большой глоток виски и медленно откинулся на мягкую спинку кресла.

— А что со мной может произойти? Бен пожал плечами.

— Не знаю. — Он хотел продолжить, но осекся. — Впрочем, какого черта, ты ведь все равно думаешь, что я псих, так что еще несколько изюминок В пироге его не испортят. Я видел сон. Мне снилось, что ты в беде и нуждаешься во мне. Я не знал, в какую именно беду ты попал, только понял, что это из-за меня. И я вернулся, чтобы выяснить, сбылся ли этот сон.

С минуту Майлз пристально оглядывал Бена, как психиатр долгожданного больного, затем допил виски и снова расслабился в кресле.

— Ты свихнулся, док, тебе это известно?

— Известно.

— Все дело в том, что твоя совесть работает на полную катушку.

— Ты так думаешь?

— Да. Ты чувствуешь свою вину за то, что бросил меня в самый разгар предрождественской судебной лихорадки и мне пришлось самому браться за все эти треклятые дела! Ну так вот, у меня для тебя сюрприз! Я справился с этими делами, ни разу не нарушив распорядок дня в конторе! — Майлз помолчал и усмехнулся. — Ну, может, только чуть-чуть. Ты гордишься мной, док?

— Да, конечно, Майлз. — Бен нахмурился. — Значит, по работе никаких трудностей, с тобой все в порядке и я здесь совершенно не нужен?

Майлз встал, взял бутылку и налил в каждый стакан еще понемногу. Он улыбался во весь рот.

— Док, боюсь сглазить, но все идет как нельзя лучше.

Вот и славно… но тут Бен Холидей почуял недоброе.

Пятнадцать минут спустя Бен снова был на улице. Он просидел у Майлза достаточно, сидеть дольше значило показать, что произошло что-то серьезное. Бен и так оставался сидеть даже тогда, когда все в его душе кричало, что он должен убираться подобру-поздорову.

Такси в субботу утром было большой редкостью, Бен сел в автобус и поехал в южном направлении на полуденную встречу с Эдом Сэмьюэльсоном. Бен сидел один в хвосте автобуса, прижимал к себе, как детский защитный матрац, рюкзак и старался отделаться от чувства, что на него смотрят тысячи глаз. Он сгорбился, пытаясь согреться; костюм и куртка не защищали от холода.

«Надо рассуждать как юрист, — убеждал себя Бен. — Здраво все обдумать!»

Сон оказался ложью. Майлз Беннетт не попал в беду и не нуждался в помощи Бена. Возможно, сон был вызван всего лишь чувством вины из-за того, что Бен бросил старого друга в разгар работы. Возможно, это просто совпадение, что Ивице и Тьюсу тоже приснились в ту же ночь подобные сны. Но Бен так не думал. Что-то навеяло эти сны, что-то или кто-то.

Микс.

Но что задумал враг Бена? Бен вышел из автобуса на остановке Мэдисон и прошел несколько шагов до конторы Эда Сэмьюэльсона. Глаза следили за Беном повсюду.

Бен встретился с бухгалтером и подписал разные доверенности и документы, позволяющие поверенному управлять делами Бена в его отсутствие в течение нескольких лет. Бен не собирался уезжать на такой длительный срок, но кто знает? Он пожал Эду руку, они попрощались, и в 12.35 Бен был уже на улице.

В этот раз он ждал, пока не поймал такси. Бен попросил водителя ехать прямо в аэропорт и успел на рейс 13.30 Чикаго — Вашингтон компании «Дельта». В пять часов пополудни Бен был в столице, а час спустя сел на последний самолет до Уэйнсборо компании «Аллегейни». Бен ни на секунду не забывал о Миксе. Во время полета из Чикаго на Бена смотрел мужчина в плаще свободного покроя. В главном пункте сдачи багажа Национального аэропорта Бена остановила старушка цветочница. Когда Бен купил билет в кассе «Аллегейни» и слишком быстро пошел прочь, с ним столкнулся матрос с вещевым мешком. Микса видно не было.

На пути из Вашингтона в Уэйнсборо Бен дважды проверял рунный камень. Сначала Бен позабыл о камне, потом вспомнил и вытащил его, потом с неохотой вытащил еще раз. Оба раза камень был раскаленным докрасна, и Бен чуть не обжегся.

В этот день Бен не стал делать больше ничего. Он отчаянно стремился вперед, время так поджимало, что трудно было усидеть на месте, но рассудок сдерживал бешеную спешку. Или, может, не рассудок, а страх. Бен не мог отважиться в темноте углубиться в Голубой хребет. Слишком легко там потеряться или свалиться. И вполне вероятно, что у входа во временной коридор Бена ждет Микс.

Бен спал плохо, встал на рассвете, надел спортивную одежду, что-то съел (позже он не мог вспомнить что) и заказал лимузин. Бен стоял в коридоре с рюкзаком в руке и тяжелым взглядом смотрел в зеркальное стекло окна. Через мгновение Бен вышел на улицу. День был холодный, пасмурный и неприветливый, дождя не было — вот единственное, хотя и слабое утешение. В воздухе стоял неприятный запах, и чем-то еще более неприятным обдавало лицо. У Бена были красные, воспаленные глаза. Все казалось враждебным. Бен раз пять проверял рунный камень. Он продолжал гореть ярко-красным светом.

Вскоре подкатил лимузин, и Бен отправился в путь. Еще было утро, а Бен уже снова находился в Национальном парке имени Джорджа Вашингтона и углублялся в лесистые горы; позади остались Чикаго, Вашингтон, Уэйнсборо, Эд Сэмьюэльсон и весь этот мир, в котором Бен теперь чувствовал себя чужим и откуда сейчас бежал.

Он без всяких происшествий нашел туманы и дубы, отмечавшие вход во временной коридор. Микс не показывался ни во плоти, ни в виде призрака. Лес стоял спокойный и пустынный, путь вперед был свободен.

Бен Холидей буквально влетел в тоннель.

По другую сторону тоннеля Бен остановился. Солнце струило лучи с почти безоблачного неба, и они прогревали землю. Разноцветные луга и фруктовые сады лоскутным одеялом покрывали склоны долины. Везде пестрели цветы. Стайки птиц стремительно перемещались, хлопая крыльями, словно вьющиеся на ветру полотнища цветастого шелка. Пахло чистотой и свежестью.

11
{"b":"4798","o":1}