A
A
1
2
3
...
31
32
33
...
62

Бен подумал, сколько он потерял времени, пока из Вечной Зелени попал сюда, на крайний север. Четыре дня. Продвигаться по Озерному краю мешала погода. Кроме того, он был вынужден обойти замок Чистейшего Серебра с востока, чтобы не наткнуться на стражников, так как они могли узнать в Бене того незнакомца, которого король приказал изгнать из страны. Всю дорогу Бену пришлось путешествовать пешком, потому что у него не было денег на лошадей, а до того, чтобы воровать, он еще не опустился. Должно быть, Бен разминулся с охотниками меньше чем на день. Бен стал гадать, что было бы, если бы он с ними встретился.

Охотник откашлялся и продолжал:

— Тут между людьми возникла какая-то неприязнь, — мрачно говорил он. — Некоторые чувствовали, что зря тратят время. Не важно, двадцать монет или сколько, никто не хочет быть дураком. Господа тоже подзуживали, досадуя на то, что мы якобы работаем не в полную силу, следим не так пристально, как надо, и зверь мог проскользнуть незамеченным. Мы знали, что этого не может быть, но они хотели услышать другое. И мы сказали, что будем стараться и смотреть в оба. Но, говоря между собой, мы сомневались, есть ли на что смотреть в оба. На третий день мы прошли на запад до самых гор, и тогда мы нашли его. — Глаза охотника внезапно оживились, в них отражалось волнение так же ярко, как пламя костра. — Дело было к концу дня, солнце укрылось в тумане и ушло за горы, и участки леса, которые мы прочесывали на холмах. покрылись тенями. В это время суток все выглядит как-то нечетко, и чудится везде какое-то движение. Мы пробирались по сосновому бору, окруженному деревьями твердых пород и заросшему густой порослью и кустарником. Нас было шестеро, а вокруг была еще сотня людей, и на востоке орала и перекликалась шеренга загонщиков. На холмах было жарко — странный вечер. Мы совсем измотались и устали гоняться за призраком. Появилось ощущение, что охота закончилась ничем. Жара и насекомые превращали работу в наказание, все тело ныло и болело, мы еле волокли ноги. Выбросили из головы мысли о единороге, скорее бы прекратить эту охоту и вернуться домой. Решили, это какой-то розыгрыш. — Охотник помолчал. — И вдруг среди сосен послышался шорох, просто мелькнула какая-то тень, больше ничего. Я, помнится, подумал, что глаза меня подводят, и тут она мелькнула во второй раз. Я Хотел сказать Дейну, он работал слева от меня. Но придержал язык: наверное, слишком устал, чтобы разговаривать. Я просто, мучаясь от жары, перестал копаться в кустах и стал наблюдать, не будет ли еще какого движения. — Он глубоко вздохнул и напряг подбородок. — Свет вдруг совсем пропал, будто все небо на миг заволокло облаками. Я помню, как это было. Воздух горячий и неподвижный, ветер словно замер. Я смотрел — кусты расступились, и появился он, единорог, совершенно черный и блестящий, как ртуть. Он казался таким маленьким. Он стоял и смотрел на меня долго-долго. Я заметил козлиные копытца, львиный хвост, гриву, спускающуюся по шее и по спине, щетки над копытами и крутой рог. Единорог был такой, как в старых сказках, но прекраснее всего на свете. Матерь Божья, он был великолепен! Другие тоже увидели его, по крайней мере некоторые. Дейн только взглянул, другие двое сказали, что видели его близко. Но не так близко, как я, о Боже! Я стоял рядом с ним! Совсем рядом!

Потом он убежал. Нет, не убежал, он не спасался бегством. Он подпрыгнул и словно пролетел мимо меня; само движение и грация, как тень парящей птицы. Он промчался мимо меня в мгновение ока — фьють, и как не бывало. Я стоял и смотрел ему вслед, и сомневался, вправду ли я его видел, и отвечал себе, что вправду, и восхищался его красотой и думал, что, оказывается, он существует…

Слова подступали к горлу, охотник будто давился ими в порыве необыкновенного волнения. Мужчина поднял руки и стал бурно жестикулировать в такт своему рассказу. Бен сразу же затаил дыхание, он смотрел как завороженный и хотел, чтобы очарование продолжалось.

Затем глаза охотника опустились, руки тоже. — Потом рассказывали, что он влетел прямо в толпу загонщиков. Он пронесся мимо всей этой кучи народа, точно ветер между деревьями в лесу. На глазах у десятков людей. Может, и была возможность его задержать, но я сомневаюсь. Он летел поверх сетей. Его стали преследовать, но… но знаете что? — Охотник снова поднял взгляд. — Единорог вдруг оказался прямо перед властелинами Зеленого Дола и людьми короля, прямо перед ними. Матерь Божья! А волшебник, тот самый, что устроил все дело, наколдовал какую-то чепуху, и с неба на всех посыпались цветы и бабочки. Загонщики в замешательстве расступились, и никто и оглянуться не успел, как единорог пропал из виду. — Охотник внезапно улыбнулся. — Цветы и бабочки, представляете?

Бен тоже улыбнулся. Он представлял.

Охотник подтянул колени к подбородку и обвил их руками. Улыбка исчезла.

— Вот так это было. Вот и все. Охота кончилась. Все как-то рассыпалось, все разошлись. Кто-то предложил продолжить, снова сместиться к востоку, но так ничего и не получилось. Никто больше не желал этим заниматься. Из охоты словно ушла душа. Все как будто радовались, что единорог убежал. А похоже, просто никто не думал, что единорога вообще можно поймать. — Охотник поднял суровые глаза. — Мы живем в странное время. Говорят, что король выгнал волшебника и пса. Вышвырнул их тут же, как узнал, что случилось. Просто вытурил без предупреждения за то, что сделал волшебник, а может, и не сделал, но король подумал. что сделал. Мне кажется, волшебник все равно мало что смог бы сделать. С таким существом, как единорог, он не сделал бы ничегошеньки. И никто ничего не сделал бы. Для нас, смертных, он будто видение из другого мира, будто сон. — На глаза у охотника вдруг навернулись слезы. — Знаете, я, наверное, прикоснулся к нему, когда он проходил мимо. Наверное, дотронулся. Матерь Божья, я до сих пор чувствую, как его нежная кожа обжигает меня, точно огонь, точно… прикосновение женщины. Давным-давно ко мне так прикоснулась одна. А теперь единорог. И теперь не могу об этом забыть. Я стараюсь думать о другом, стараюсь не терять здравый смысл, но ощущаю это прикосновение до сих пор. — Охотник сделал суровое лицо, он не давал волю чувствам. — После этого я стал искать единорога сам, подумал, может, в одиночку повезет больше, чем вместе со всеми. Я не хочу его ловить и, пожалуй, не смогу. Я просто хочу еще раз посмотреть на него. Я просто хочу еще раз к нему прикоснуться, лишь один разок, лишь на секунду. Охотник снова умолк. В наступившем молчании вдруг раздался резкий треск хвороста, и костер ярко вспыхнул. Никто не двинулся с места. На долину опустился сумрак, последние лучи солнца угасли. Появились звезды и луны, их свет был слаб и отдален, цвета приглушены. Бен взглянул на Дирка с Лесной опушки. Кот сидел с закрытыми глазами.

— Я просто хочу еще раз к нему прикоснуться, — тихо повторил охотник. — Только на секунду. Лишь один разок.

Он бессмысленно уставился на Бена. Бог знает, каким этот охотник был прежде, сейчас от него осталась лишь тень, и эта тень растворилась в наступившей тишине.

***

В ту самую ночь Ивице снова приснился черный единорог. Она спала, свернувшись калачиком, рядом с верным Сельдереем под соснами на краю Бездонной Пропасти, густые сучья и тени давали надежное укрытие. Путешествие из Вечной Зелени на север заняло у Ивицы пять дней. Теперь она лишь на несколько часов опережала Бена Холидея. Из-за охоты на черного единорога Ивица задержалась почти на день, так как охотники заняли все холмы к западу от Зеленого Дола и ей пришлось повернуть на восток, Ивица не знала, что это за охота. Ивица также не знала, что ее ищет Бен.

Сновидение пришло в полночь, оно проникло в мозг Ивицы, как утешение матери, присутствие которой в комнате согревает и оберегает дремлющего ребенка. Этот сон был не страшный, а лишь печальный. Ивица шла по лесам и лугам, а черный единорог наблюдал за ней, как призрак, пришедший из ада, чтобы преследовать живых. Единорог появлялся и исчезал, как луч солнца за тучей, то в тени мощного старого клена, то в еловом подлеске. Этого зверя никогда не было видно целиком, лишь частично. Он был черный, с невыразительными чертами, если не считать огромных глаз, а в этих глазах отразилась вся скорбь мира.

32
{"b":"4798","o":1}