ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тетя Джейн не любит всех, кто не имеет отношения к нашему семейству. Еще она жалует подающих надежды холостяков с годовым доходом не менее двух тысяч фунтов. Мне не сосчитать, сколько раз мистер Франкот нам помогал, а за услуги он не брал ни шиллинга. – На самом деле сейчас, когда она об этом задумалась, Арабелла решила, что мистер Франкот гораздо больше достоин внимания слуг, чем бездельник герцог.

– Гм, – сказала кухарка, – этот лицемерный юноша не присылает вам счет только потому, что имеет на вас виды.

– Чепуха! – воскликнула удивленная Арабелла. – Ведь он почти на пятнадцать лет старше меня! – Она развязала широкий фартук и осторожно сняла его со своего платья. Несмотря на все старания уберечь одежду, правая сторона юбки была в пятнах сажи. Арабелла попыталась их отчистить, но пятна от этого только расплылись еще больше. – Прекрасно. Теперь я пойду наверх и переоденусь.

– Если вы собираетесь сделать это для мистера Франкота, то напрасно потратите время. Для него вы будете выглядеть, как принцесса, даже если оденетесь в дерюгу и вымажетесь в золе.

– Он просто очень добр, – твердо заявила Арабелла, внезапно решив все-таки не переодеваться.

Мистер Франкот постоянно посещал их только потому, что чувствовал себя обязанным отцу Арабеллы, который помог ему наладить практику, когда Франкот впервые приехал в Йоркшир.

– Если я вам не нужна на кухне, то пойду к себе в комнату и умоюсь.

Кухарка больше не обращала на нее внимания, поглощенная тем, как Нед пытается вытащить заслонку.

Уходя, Арабелла ворчала себе под нос. Она была не прочь пойти в комнату Люсьена и спросить, что он делает в Йоркшире. Но это только поставит ее в невыгодное положение, потому что в таком случае она должна будет увидеть его, а она не была уверена, что ей хватит хладнокровия для этой встречи.

Она поднялась до верхней ступеньки и повернула за угол, все еще погруженная в свои мысли, когда отворилась дверь в гостиной тетушек. Арабелла резко остановилась. В дверном проеме с голой грудью, прикрытой только самодельной повязкой, стоял Люсьен. Солнечный свет, льющийся из комнаты, ярко обрисовывал его мускулистое тело.

Арабелла увидела широкую грудь, сужающуюся книзу, к твердому, плоскому животу. На груди его был участок, покрытый дразнящими волосками, который сужался в тонкую полоску и притягивал взгляд Арабеллы к поясу черных бриджей, плотно обтягивающих мощные бедра.

У Арабеллы быстрее забилось сердце и потекли слюнки, как при виде блюда со знаменитым яблочным тортом их кухарки.

Он сверкнул на нее глазами, задержав взгляд на лице, затем опустив его на платье. Внезапно на лбу у него появилась поперечная складка.

– Чем ты занималась? Ты вся в саже!

Очень мило. Столкнувшись нос к носу с полуголым Люсьеном, она начисто забыла о своем сражении с вьюшкой. Она сжала руки в кулаки, с трудом сдерживая желание взять край юбки и вытереть им лицо.

– Я помогала кухарке.

– Как? Забиралась в очаг и передвигала горшки?

Нет ничего унизительнее, чем встретить мужчину своей мечты в минуту, когда выглядишь как трубочист.

– Не имеет значения как. Ты не должен был выходить в коридор раздетым.

Он облокотился о притолоку двери, в глазах его промелькнула насмешка.

– Тебе еще повезло, что на мне оказались бриджи. До приезда Гастингса у меня и их не было. – Он понизил голос: – Жаль, что ты не навестила меня тогда.

– Я была занята, – коротко ответила она, спрашивая себя, не слышит ли он, как ее сердце колотится о ребра. Она слишком хорошо помнила, как он выглядит без одежды: каждая деталь запечатлелась у нее в голове, начиная с твердости его плоского живота и кончая бронзовым оттенком кожи.

Это была одна из картин, с которыми Арабелла боролась каждую ночь. Но те горячие, обжигающие воспоминания были ничто по сравнению со стоящим перед ней живым мужчиной.

Арабелла прижала к юбке взмокшие ладони.

– Я рада, что ты уже хорошо себя чувствуешь. Сказать Уилсону, чтобы оседлал твоего коня? Я уверена, тебе не терпится отправиться в путь.

Он прищурился на секунду, потом сделал шаг вперед, коснувшись ногой ее ноги.

– Твоя тетя Эмма говорит, что Роузмонт славится своим гостеприимством.

– Ты потерял право на наше гостеприимство десять лет назад.

Он вздрогнул, как будто она его ударила. Он был превосходный актер, способный шептать страстные слова и посылать пылкие взгляды с такой достоверностью, что многие профессиональные артисты могли бы пойти на убийство ради обладания таким даром.

– Белла, нам надо поговорить о том, что произошло...

– То, что произошло десять лет назад, сейчас там, где и должно быть, – в прошлом. Пусть оно там и остается.

Его лицо потемнело.

– Но я хочу объяснить. Я не был...

Она повернулась и пошла к своей комнате, прекрасно зная, что он провожает ее хмурым взглядом. У нее не было желания повторять ошибки прошлого. В шестнадцать лет она была несколько сумасбродной, поскольку после смерти матери оказалась предоставленной самой себе. Отец редко бывал дома, постоянно гоняясь за мечтой, а Арабеллу оставляли заботиться о Роберте и присматривать за домашними делами в Роузмонте. На ней лежала тяжелая ответственность, пока Люсьен не освободил девушку. На одно короткое лето она забыла обо всех запретах и стала веселой и беззаботной. И с тех пор каждый день об этом жалела.

Добравшись до своей комнаты, Арабелла закрыла за собой дверь, повернула ключ в замке и опустилась на край кровати. Колени дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

Как бы она ни старалась, она ничего не могла поделать со своим телом, которое так реагировало на Люсьена. Это была слабость, болезнь, и Арабелле не удавалось с ней совладать.

К счастью, тот вредный демон, который опять принес Люсьена Деверо в Роузмонт, скоро унесет его обратно. И на этот раз Арабелла была полна решимости с высоко поднятой головой смотреть, как он уезжает.

Глубоко вздохнув, она подошла к умывальнику и взглянула на свое покрытое сажей лицо. Состроила себе гримасу. Ей хотелось, чтобы ее жизнь стала простой и легкой хотя бы на один день. Вздыхая, она опустила руки в ледяную воду и начала умываться.

Глава 6

– Проклятие! – задохнулся Люсьен. – Что это? Гастингс перестал распаковывать чемодан и взглянул на стакан, который Люсьен держал на вытянутой руке.

– Думаю, это какой-то укрепляющий напиток. Леди Мелвин принесла его рано утром, когда вы еще спали.

Люсьен понюхал его содержимое и выругался.

– Корица.

– А, – сказал Гастингс, как будто это все объясняло, – корица – специя самого дьявола, не так ли, ваша светлость?

– Ты не знаешь, что в этом зелье. – Люсьен опустил стакан на прикроватный столик так резко, что жидкость расплескалась. – Унеси.

Слуга взял стакан и поставил его на поднос у двери.

– Полагаю, надо отнести и блюдо с бисквитами к чаю. Кажется, они пахнут... – он осторожно понюхал, и его передернуло, – мускатным орехом.

– Очень смешно, – сказал Люсьен.

– Стараюсь изо всех сил, ваша светлость, – поклонился Гастингс.

– Ты бы не смеялся, если бы сам оказался на попечении этих двух гарпий. Поверь мне, Гастингс, и никогда не прикасайся ни к чему, что приготовили для тебя леди Мелвин и леди Дарем.

Подвижное лицо Гастингса нахмурилось, исчезли все признаки веселости.

– Вы предполагаете, что вас пытались отравить?

– Эти утонченные старые леди двое суток одурманивали меня наркотиками. Я не вышел на связь и теперь ничего не знаю о драгоценностях. – Он не стал говорить о том, что из-за овечьего отвара тети Джейн постоянно находился в напряжении от непреходящего желания и почти ничего не соображал.

Он позволил этому неослабевающему желанию уничтожить единственный шанс поговорить с Арабеллой. Сегодня утром он шел за Гастингсом – тот переносил вещи в гостевую комнату, – когда неожиданно в коридоре появилась мисс Хадли. На ней было поношенное платье, тонкая ткань которого плотно облегала знакомые милые изгибы. Из-за пятен сажи на белоснежной коже ее глаза казались еще темнее. Она выглядела дерзкой, страстной и желанной.

13
{"b":"48","o":1}