ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вся лестница была забита физендрийцами, и эта плотная человеческая масса то подавалась вверх, то сползала вниз. Сдерживал толпу один только человек, Косарь. Летавший словно по собственной воле окровавленный клинок вынуждал передних пятиться. Три тела уже лежали на ступеньках перед вертким керифянином, и желающих разделить их судьбу не находилось ни среди крокодилов, ни среди скорпионов, ни среди змей.

Сам Косарь был перепачкан кровью, но не мог позволить себе даже секундной паузы, чтобы вытереть забрызганное красными каплями лицо. Рядом, на краю лестницы, стояла Беландра с огромным шестифутовым бронзовым щитом, которым защищала керифянина от летящих снизу стрел. На обнаженной груди сестры пламенел камень.

– Огонь! – донеслось снизу.

Черная волна стрел разбилась о край плато. С десяток их с лязгом отскочили от щита. Шара заметила, что Беландра как-то странно, как будто они у нее сломаны, держит руки.

– Вперед, трусливые червяки! Держаться плотнее! Принесите мне его печень на блюде! – громыхал скрывающийся за поворотом лестницы офицер.

Четыре высоких копейщика-скорпиона, укрывшись щитами, промаршировали по ступенькам вверх. Перед ними расступились. Какого-то неповоротливого солдатика-крысу просто оттолкнули, и он, перевалившись через перила, покатился по отвесному склону. Два крокодила и змея прижались к стене, пропуская угрюмых, преисполненных решимости и защищенных тяжелыми доспехами воинов. Косарь прыгнул им навстречу и, перекрутившись в воздухе, перерубил древко одного копья и отбросил в сторону щит.

Не успел скорпион перекрыть образовавшуюся брешь, как керифянин проскользнул между двумя копьями и свалил одного из четверки ударом меча. Солдат со стоном покатился по ступенькам.

Косарь отпрыгнул назад, а шагнувшая вперед Беландра прикрыла его щитом от очередного залпа.

Еще не отдышавшись, Косарь сделал приглашающий жест, но вызов остался без ответа – смельчаков не нашлось.

Тем не менее, две змеи вытолкнули вперед своего товарища. Клинки столкнулись раз, два… Парировать третий выпад воин из змей не успел, и керифянин рассек ему живот. Еще трое мечников, перепрыгнув через мертвых, бросились на Косаря, попытавшись застичь его врасплох. Он отступил, вертя клинком, как мельница крыльями. Первый из тройки попробовал достать его, не сближаясь. Косарь подпрыгнул и, выбросив ногу, сломал врагу коленную чашечку. Неудачник покатился по лестнице. Двое оставшихся напали на керифянина с флангов. Кровь на его лице смешалась с потом. Он поднялся еще на ступеньку, и вся толпа подалась вверх. Ступенек за спиной одинокого воина осталось не более двадцати. Все знали, что, как только он отступит на последнюю, сдержать наступающих будет уже невозможно. Шара прошла вдоль растянувшихся по краю плато защитников, шепча каждому слова поддержки.

– Ты поразишь цель, – подсказала она мальчишке лет двенадцати.

Паренек прицелился и метнул камень в возвышающуюся над толпой голову крокодила. Голова исчезла.

– Ты убиваешь каждым броском, – внушила она матери паренька, сражавшейся рядом с сыном.

Женщина подняла над головой громадный булыжник и запустила его в офицера.

Уделив защитникам Колеса несколько ценных мгновений, Шара повернулась и побежала к Каменному Сердцу. Физендрийцам не было числа. Рано или поздно огндариенцы исчерпают весь запас камней, и тогда защитникам города останется уповать только на помощь со стороны. Им нужен Брофи. Ей нужен Брофи.

И она тоже нужна ему.

Шара бежала по мраморной дорожке к Залу Окон.

ГЛАВА 25

Дрогнули веки.

Брофи перевел дыхание и перекатился на спину. В сумраке пещеры неровным светом мерцали сталактиты. В голове у него звучала песнь Каменного Сердца. Оно говорило с ним, но не словами, а образами, и каждая нота была видением, ярким и четким.

Он видел, как вырастают камень за камнем стены Огндариена, как через труд воплощается в реальность мечта сотен и сотен людей. Видел искаженное муками и радостью лицо своей матери, дающей жизнь крохотному пищащему младенцу. Слышал крик юной Беландры в момент ее испытания Камнем. Видел отца, бросающего прощальный взгляд на Мельничную стену с палубы корабля, уносящего четверых братьев в бушующее море. Видел себя самого, спящего с Шарой на узкой койке в освещенной факелом комнате. Видел согнувшегося, схватившегося за грудь Креллиса с застывшей на лице усмешкой.

Брофи моргнул. Сел. Посмотрел на руки. Порча ушла, черные щупальца пропали. Он освободился от заразы. Исцелился. Брофи опустил голову. В груди его, сплавившись с плотью, сиял красный алмаз. Он стал братом Осени и впервые после смерти Трента точно знал, что надо делать.

Рядом, с пульсирующим в такт его сердцу камнем на рукояти, лежал отцовский меч. Нет, не отцовский. Его собственный. Меч Осени. Меч брата. Он взял клинок, и камень вспыхнул.

Брофи повернулся к Каменному Сердцу. Неровный, бугристый кристалл переливался всеми мыслимыми оттенками и лежал на вершине отполированного сталагмита. Брофи всегда представлял его другим: огромным, в рост человека монолитом совершенной формы, великолепным алмазом, достойным звания бриллианта известного мира. Сейчас же перед ним лежал обычный камень, бесформенный и необработанный, покрытый длинными царапинами и мелкими трещинами в местах сколов. Камень не был украшением, и предназначение его заключалось не в том, чтобы отражать свет и поражать совершенством линий. Как и человек, он был груб, исковеркан, несовершенен и до боли прекрасен.

Брофи положил на него руку и ощутил прилив любви, тронувшей душу теплой и нежной волной. Камень ожил и засиял в ответ. Он знал Брофи, знал о нем все, видел его в худшие моменты жизни, вплоть до кошмарного блуждания по мрачному лабиринту. Хорошо еще, что Мидью вовремя почувствовала опасность и спряталась в каком-то закоулке. Он наверняка убил бы и ее, и девочку. Лицо вспыхнуло от стыда.

Да, Каменное Сердце знало его даже лучше, чем он знал себя сам. Все мелочное, злобное, мстительное, как и все доброе, благородное, светлое, было ведомо ему и пережито им. Песнь Камня звучала все громче, настойчивее, требовательнее.

– Да, – прошептал Брофи. – Я знаю.

Надо идти. К горлу подступил комок. Все на свете имеет свою цену. За счастье и радость нужно платить. Просто он не думал, что цена будет столь высока.

Брофи грустно улыбнулся. Жаловаться не на что. Каждый сам выбирает свой путь. Он осторожно снял Камень с пьедестала, на котором тот пролежал три сотни лет, и повернулся к выходу.

Теперь Брофи уже не блуждал по лабиринту. Камень освещал путь, и он чувствовал каждый поворот, каждый изгиб туннеля, как будто проходил этот маршрут сотни раз.

У выхода качнулся фонарь.

– Брофи? Ты?

– Шара!

Они бросились навстречу друг другу и обнялись. Она прижалась к нему всем телом, уткнулась лицом в шею. Он закрыл глаза, наслаждаясь нежным прикосновением ее губ, вдыхая запах ее волос, запах соли, пота и чего-то еще, принадлежащего только ей одной. Еще одно мгновение. Еще одно…

«Мне будет не хватать тебя. Больше всего мне будет не хватать тебя».

Шара отстранилась. Посмотрела на камень. Дотронулась до него.

– Это…

– Да.

– Что ты делаешь?

– То, что должен.

Она нахмурилась и заглянула ему в глаза.

– Брофи, что случилось? Почему…

– Не сейчас. У нас мало времени.

– Скажи мне, что случилось. – Шара погладила его по руке.

– Испытание… было трудно. – Он не хотел обманывать ее, но и не мог сказать правду, не мог рисковать раньше времени. Они должны довериться ему, как он доверился Камню.

– Ты брат Осени?

Брофи кивнул.

– Да. Так что могу даже противостоять магии Зелани. – Шутка вышла неуклюжая.

Они могли бы быть вместе; Камень показал ему другой путь, показал простую деревенскую хижину и Шару, склонившуюся над ребенком. Их ребенком. Камень не обманывал, он давал выбирать. Они еще могли выбраться из осажденного города и провести остаток жизни вместе, где-нибудь в Пустоши. Они еще могли быть счастливы. Могли. Но Брофи уже сделал выбор.

115
{"b":"480","o":1}