ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Откровенное внимание к другому считалось в Визаре верхом неприличия. Маски и зеркальца предназначались как раз для того, чтобы защитить человека от посторонних взглядов. Вспомнив об этом, Брофи отвел глаза и поспешил в туалет.

Торопливо спустив бриджи, он опустился на корточки и шумно, с облегчением выдохнул. Мир остановил свой сумасшедший бег, жизнь вернулась в обычное русло, и Брофи, завязывая шнурки на поясе бриджей, чувствовал себя почти счастливым человеком.

Он сполоснул руки в раковине умывальника, вылил горшок воды в сливную дыру и уже собирался отдернуть штору, когда наступил на что-то. На полу лежал мешочек из переливающейся ткани, украшенный серебряными кружочками. Брофи поднял находку, потянул за шнурок и заглянул внутрь. Кошелек был битком набит серебром.

Он откинул занавеску, вышел и огляделся – торговец уже исчез.

Брофи остановился в нерешительности. Надо бы вернуться на Колесо, церемония ведь еще не закончилась; с другой стороны, и визарянин не мог уйти далеко. Скорее всего, чужестранец отправился к бухте, где всегда можно перекусить и отдохнуть. Народу на набережной было в эту ночь особенно много. Брофи пробился через толпу, перебежал по мостику на другую сторону канала и остановился у фонтана, откуда открывался вид на весь Ночной рынок.

Есть! Визарянина выдали зеркальца, блеснувшие, когда он проходил под уличным фонарем. Купец неспешно прогуливался между палатками, то и дело останавливаясь перед тележками ночных торговцев.

Сделав небольшой крюк в обход толпы, Брофи пробежал по самому краю набережной, рискуя свалиться в воду. Приблизившись к визарянину, он замедлил шаг, потом остановился и осторожно тронул чужестранца за плечо.

Купец повернулся, но посмотрел не на Брофи, а куда-то над его головой.

– Да?

Странная традиция уходила корнями в далекое прошлое и вовсе не была такой уж бессмысленной, как могло показаться человеку, не знакомому с историей ее возникновения. Тысячи лет назад люди в Визаре, стране небогатой и суровой, жили очень обособленно. Когда двое встречались, слабейший всегда отводил взгляд. Отказ уступить воспринимался как вызов на смертельный поединок. В какой-то момент количество таких поединков превысило критический уровень, и обычай превратился в угрозу для страны. Чтобы избежать разрастания конфликтов и окончательного выхода ситуации из-под контроля, было принято решение: всем носить маски и перестать смотреть друг другу в глаза. Продолжением традиции стало и повсеместное распространение плащей с зеркалами, чему в немалой степени способствовало обогащение визарян за счет торговли серебром. Минули века, многое изменилось, но от примитивных, грубых глиняных масок этот странный народ так и не отказался.

– Господин, вы обронили вот это, – сказал Брофи, протягивая кошелек.

Визарянин похлопал себя по плащу, провел руками по поясу и наконец кивнул.

– Да, похоже, что так.

Дальнейших действий не последовало.

Брофи замялся, не представляя, как вести себя в непривычной ситуации.

– Я подумал, что вы, может быть, пожелаете его вернуть.

– Понимаю. Вы очень любезны. И правы в своем предположении. Я бы с удовольствием его вернул.

Тем не менее, кошелек оставался в протянутой руке Брофи, и визарянин даже не смотрел на него.

Брофи нахмурился, чувствуя себя полным дураком, что случалось, когда ему приходилось, например, разговаривать с Шарой о математике.

– Что ж, тогда возьмите. – Какой смысл играть в незнакомую игру, если другой ничем тебе не помогает.

– Да, действительно. Чем я вам обязан?

Брофи покачал головой.

– Ничем. Мне ничего не нужно. Я лишь хочу вернуть то, что мне не принадлежит.

– Вот как? Вы отдаете кошелек без всякого онуса?

– Э… да.

– Так тому и быть. – Купец протянул наконец руку, взял кошелек и убрал его куда-то под плащ. – Весьма приятно. Вам, очевидно, плохо известны наши обычаи. Вы только что оказали мне огромную услугу и при этом освободили от долга. Я отплачу ответной услугой и также без онуса.

«Знать бы еще, что это за онус такой», – подумал Брофи.

– Позвольте угостить вас чашкой сливок?

Необщительность и надменность визарских торговцев вошли в поговорку, так что приглашение следовало, наверно, воспринимать как огромную честь. Брофи бросил взгляд на Колесо, потом обернулся на запад. Луна едва не цеплялась за край Мельничной стены. До рассвета оставался час, может быть, два. Ритуал нарушен, и опоздает он теперь на пять минут или на пятьдесят, уже не важно.

– Я не против.

– Вот и хорошо, – сказал торговец, поворачиваясь к ближайшей таверне.

Почти все столики были заняты – далеко не всем пришедшим понаблюдать за испытанием хватило терпения выдержать всю ночь, и люди коротали время до рассвета, потягивая горячительные напитки. Отыскав свободное место, визарянин опустился на стул.

К ним уже спешила грузная женщина лет сорока с круглым, простоватым лицом и светло-русыми волосами, указывавшими на ее принадлежность Дому Лета.

«Несомненно, местная, но не из кровников, – решил Брофи. – Скорее всего, ее семья обосновалась здесь еще до постройки города».

Женщина с первого взгляда узнала Брофи и, подойдя ближе, поцеловала его в макушку.

– Мы все сегодня молимся за Селидона.

– Спасибо. – Он пожал ее пухлую руку.

– Селидон – хороший человек, настоящий сын Огндариена, – добавила она. – Нам таких не хватает.

Пока они разговаривали, визарянин смотрел в сторону. Брофи заказал по чашке горячих, сдобренных специями сливок.

Ждать долго не пришлось. Купец поднес чашку к губам, сделал матенький глоточек и лишь затем, по-прежнему глядя куда-то в небо, вежливо осведомился:

– Вы из Огндариена?

– Да, – ответил Брофи, дуя на сливки. – Я вырос в доме тети, неподалеку отсюда, на другой стороне моста Донована.

– Так вы из правящей элиты.

Брофи неуверенно пожал плечами. Систему управления визарян он представлял не очень хорошо и сомневался, что у них есть нечто эквивалентное титулу наследника.

– Наверно.

Выровняв дыхание, он сконцентрировался и предпринял вторую попытку атаковать обжигающий напиток. На этот раз получилось лучше, по крайней мере губы он не обжег.

– Сегодня все говорят об испытании. А что нужно для того, чтобы пройти его?

– Не знаю, – признался Брофи. – И никто не знает, пока сам не попробует. Те, кто его выдержал, никогда ни о чем не рассказывают.

– Понятно.

Молчание растянулось на пару глотков.

– Я – Брофи. А как вас зовут?

– М-да, – заметил купец. – Имена несут в себе большой онус.

– Прошу прощения, но я не знаю, что такое «онус».

– Онус означает бремя. Ношу. Ответственность. Долг. Можно подумать, вы еще желаете получить возмещение за то, что вернули мне кошелек.

– Нет-нет, я имел в виду совсем другое.

– Я вам верю. Не думаю, что вы намеренно позволили бы себе подобную грубость. Невежество почти всегда заслуживает прощения, особенно у молодых.

Брофи удержался от резкого ответа, приложившись к горячей чашке. Неудивительно, что большинство предпочитают держаться от визарян в стороне.

Торговец подался вперед.

– Я тоже должен попросить у вас прощения, – прошептал он едва ли не в ухо собеседнику. – Есть вещи, которые я в силу собственного невежества нахожу весьма странными.

– Да?

– Там, откуда я родом, любой продал бы в рабство собственных детей за то серебро, что есть в моем кошельке. Даже богач положил бы найденные деньги в карман, со спокойной совестью считая, что ему крупно повезло. Однако вы не только потрудились отыскать меня. Вы даже пренебрегли службой, чтобы вернуть находку совершенно незнакомому человеку. Почему?

Брофи пожал плечами.

– Потому что так принято. Вернуть чужое – это правильно.

Визарянин рассмеялся. Получилось довольно зловеще: нижняя челюсть вдруг опустилась из-под маски, а живой звук никак не соотносился с неподвижной глиняной личиной.

17
{"b":"480","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я – танкист
Наследник для императора
Дорога Теней
Монтессори с самого начала. От 0 до 3 лет
Всё началось, когда он умер
Дмитрий Донской. Империя Русь
Одержимость
Застигнутые революцией. Живые голоса очевидцев
Мисс Страна. Чудовище и красавица