ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сердце забилось сильнее. Шара собрала всю силу и, подойдя к двери, положила руку на плечо Гарму. Выровняв дыхание с дыханием кузнеца, она загнала вглубь поднимающееся из желудка мутное ощущение.

По ту сторону двери послышались тихие шаги. Звякнула защелка.

На пороге возник Виктерис.

– Ударь его, – прошептала Шара, и в следующее мгновение громадный кулак кузнеца врезался Виктерису в грудь. Магистр Зелани захрипел и свалился на пол.

Отец и дочь охнули и попятились.

– Бегите, – прошептала она.

Они замерли, тупо глядя на нее. Шара щелкнула пальцами, и кузнец, подхватив Фемеру одной рукой, скатился вниз по лестнице.

Шара повернулась к заворочавшемуся Виктерису и, опустившись на колени, дотронулась до его щеки.

Почувствовав прикосновение, он открыл глаза, и на мгновение ее захлестнула волна чужого страха. Потом черные зрачки сузились. Виктерис попытался выставить защиту, но Шара атаковала, пробиваясь между глаз в смятенный мозг.

Виктерис вскинул руки, будто обороняясь от давления ее воли. Шара стиснула зубы, продолжая удерживать один с ним ритм дыхания. Мало-помалу она втягивала его в свой цикл. Он пыхтел, задыхался, захлебывался, и она пыхтела, задыхалась и захлебывалась с ним. Он пополз в комнату. Она последовала за ним.

– Тебе не нужна девушка. Ты использовал ее и теперь забудь.

– Нет, – прорычал он. – Я тебе не поддамся.

Магистр Зелани вперился в ее глаза, пытаясь контратаковать, но Шара, впустив его в себя, забрала чужую силу. Ее воля подавляла, захлестывала волю наставника. Виктерис вертелся и извивался, а она безжалостно овладевала ритмом его дыхания, перестраивая на свой ритм.

Ее мозг почти не участвовал в схватке. Впустив в себя волю Виктериса, она как будто проглотила комок смолы.

Пальцы, царапая деревянный пол, сжались в кулаки. Кулаки ударили по доскам. Голова упала с глухим стуком.

Он лежал долго. А когда поднялся, лицо уже очистилось от следов недавней борьбы. Взгляд его был спокоен и ясен.

– Шара-лани.

– Забудь о девушке, – повторила она. – Забудь о ее отце. Они сослужили свою службу. Возвращайся домой. Ты хорошо справился с поручением.

– Что ты…

Шара ощутила огонек сопротивления и легко, одним выдохом погасила его.

– Возвращайся домой. Ты все сделал хорошо.

– Да, госпожа.

Двигаясь рывками, словно кукла на ниточках, Виктерис прошел через комнату и спустился по ступенькам. Входная дверь открылась и закрылась.

Шара прислонилась к стене и согнулась, держась за живот. Ее вырвало. Какая черная душа! Какая мерзость и гниль! Хотелось вывернуться наизнанку, выскрести и смыть осевшую в животе зловонную смолу. Ее снова вырвало, но легче не стало. Никогда в жизни ей не доводилась сталкиваться с такой грязью, с таким злом.

В животе опять заворочалась тошнота, но теперь ей удалось справиться с позывом. Она выровняла дыхание, восстановила контроль над телом, утерла рукавом мокрые, слюнявые губы.

Свернуться бы в уголке и уснуть. Нет! Шара заставила себя выйти из комнаты и спуститься по лестнице. Выйдя на улицу, она расширила сознание, направив его сначала на восток, потом к дому Гарма. Они были где-то неподалеку, и Шара уже почти нашла их, когда на плечо легла холодная рука.

Она резко обернулась. Глаза Виктериса полыхали пламенем, губы кривила зловещая усмешка.

– Я – Виктерис, – произнес он, и дыхание мгновенно сбилось, словно от удара в живот.

Слова его отдались внутри ее слабым эхом. По коже пробежал холодок. Она вдруг почувствовала себя нагой и беззащитной.

Нет! Шара сосредоточилась, но он заговорил снова, и ее защита рухнула, как песчаная стена.

– Я источник твоей силы. Твой хозяин, отныне и навсегда…

Она хотела повернуться… бежать… спасаться… Но темное облако окутало сознание, а тело отказалось повиноваться. Она подняла руку, словно надеясь остановить вторгающуюся в нее магию таким простым жестом.

– Ты – моя. Когда я зову, ты приходишь. Когда я говорю, ты подчиняешься…

Шара упала на колени и провалилась в темноту.

Обняв Шару за плечи, Виктерис повел ее в сторону Кровавого ряда.

Чем ближе к скотобойням, тем сильнее, гуще, тяжелее становился запах животного страха и сырого мяса. Хотя солнце еще не село, улица как будто накрылась темнотой. Несколько рабочих с перепачканными кровью руками, оторвавшись от своих грязных занятий, проводили их молчаливыми взглядами.

Они миновали загон для откорма свиней, и на нее накатили волны омерзительного запаха. Сердце колотилось о ребра, и каждый удар отдавался тупой болью. Перед глазами вспыхивали картины детства: взбешенный, мечущийся по двору, сыплющий проклятиями отец… босоногая девочка… она падает в дерьмо, плачет, пытается подняться… и одно желание, одна мечта… убежать куда подальше от всего этого: вонючего двора, хрюкающих свиней, воплей, криков и проклятий, но главное, от омерзительного запаха. И снова отец… он размахивает кулаками… бросает ей в лицо одно и то же слово: потаскуха, никчемная потаскуха…

– Ты в порядке, дорогуша? – осведомился Виктерис.

– Нет… нет… – Шара закрыла глаза – ничего не видеть, ни на что не смотреть. Она едва успела посторониться, уступая дорогу рабочему с тележкой, груженной окровавленными козьими ногами. Виктерис поддержал ее.

– Сейчас все закончится, моя красавица.

Она никак не могла восстановить дыхание. Что-то случилось. Что-то ужасное. Но что – мысли тонули в тумане. Она ничего не помнила, но слышала далекий женский крик. Напрягая волю, пуская в ход все знакомые приемы, Шара снова и снова пыталась овладеть чувствами. Кто она, маленькая девочка или выпускница школы Зелани?

– Я должна уйти. Я не хочу быть здесь.

– Успокойся, дитя мое. – Он вел ее к постоялому двору.

В затянутом дымом помещении собралось несколько десятков рабочих с ближайших скотобоен, но никто из них не удостоил странную пару даже беглым взглядом. Люди ели молча, не поднимая глаз от мисок. Весь пол был затоптан грязными сапогами. Обслуживали посетителей с десяток девиц; одни разносили выпивку, другие сидели на коленях у мужчин. Какая-то женщина уже тащила наверх парня в испачканных кровью штанах.

Шара нахмурилась. Тряхнула головой. От дыма и запаха свиней мысли никак не выстраивались в ряд. Что она здесь делает? Черные глаза Виктериса не давали ответа.

– Иди за мной, красавица, – прошептал он ей на ухо. – Я хочу научить тебя кое-чему действительно важному.

Она позволила ему провести ее сначала по лестнице, потом по длинному, сумрачному коридору. Дверь. За дверью крохотная темная комнатушка. В углу кровать.

– Зачем мы здесь? – Слова во рту раздувались, превращаясь в неуклюжие комья.

– А вот зачем. – Он захлопнул дверь. – Я владею тобой. Когда я зову, ты приходишь. Когда я говорю, ты подчиняешься…

Шара кивнула.

Виктерис подвел ее к кровати. Она села. Он опустился перед ней на колени.

– Распусти волосы. Мне так больше нравится.

Она сняла заколку. Длинные черные пряди упали на плечи.

– Дыши со мной. Раскройся. Почувствуй комнату.

– Здесь так много воспоминаний.

– Воспоминаний?

– Люди, когда уходят, оставляют мысли и чувства. Как следы. Я ощущаю их. Их здесь так много.

Виктерис на мгновение нахмурился.

– На что они похожи?

– Они мерцают. Вся комната наполнена их светом.

Он огляделся и снова повернулся к ней.

– Что еще?

– Это бордель. Сотни женщин ложились на эту кровать с тысячами мужчин.

Его руки скользнули под платье. Ловкие пальцы быстро справились с узелками и сжали грудь.

– И что же они все оставили после себя?

Дышать становилось все труднее. Шара сглотнула и опустила голову.

– Мне здесь не нравится. Я хочу уйти отсюда.

– Не бойся того, что тебя окружает. Почувствуй это. Прими в себя. Сделай своим.

Получилось. По крайней мере, дыхание вернулось.

– Что еще ты чувствуешь?

– Печаль. Смущение. Невыносимую бесчувственность.

34
{"b":"480","o":1}