ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он обхватил ее за талию и привлек к себе. Быстрым движением обнажил плечи. Платье неслышно сползло к ногам.

Виктерис улыбнулся.

– Это, наверно, относится к женщинам. А что же мужчины?

– Я ощущаю их желание. Отчаяние. Они приходят сюда с надеждой найти что-то, но уходят с пустыми руками.

– Так. Иди глубже. Что там?

– Одиночество. Ужасное одиночество.

Он прижал ее к себе, горячо дыша в ухо.

– Еще глубже.

– Там нет уже ничего. Только желание. И надежда.

– Надежда на что?

– На что-то хорошее. Что-то чистое. – Она взяла паузу – дыхание вновь сбивалось. – На что-то… живое.

Виктерис отвернулся, сжав зубы, со стоном, словно его тошнило.

– Секс именно для этого, для жизни. И не только жизни ребенка, но и ради искры жизни в каждом из нас. У нас, Зелани, та же цель – пробуждение жизни. По крайней мере у меня. Вся моя магия служит жизни.

– Вот как? Жизни?

Он бросил Шару на кровать и склонился над ней, сжимая кулаки.

– Что-то не так? – спросила она.

Магистр глубоко вздохнул и криво усмехнулся.

– Я хочу тебя, дитя. Ты такая особенная. В тебе есть то, что должно быть моим.

Шара хотела помочь наставнику, но, потянувшись к нему, наткнулась на глухую стену.

– Подожди, красавица. Потом. Сначала нам нужно кое-что сделать.

– Конечно.

Он взял ее за руку и повел к окну. Нагая, она последовала за ним. Они вышли на выложенную керамическими плитками крышу и направились к лестнице, спускавшейся во внутренний дворик. Шара глянула вниз и пошатнулась. В глубокой луже грязи, дерьма и мочи возились, хрюкали, сопели десятки свиней.

– Ну же. – Виктерис потянул ее к краю.

– Нет. Мне не нравится это место. Я не хочу спускаться.

– Почему?

– Запах. Я ненавижу этот запах.

– Почему?

– Я… я чувствую себя ребенком… маленьким и беззащитным.

– Но ведь там, внизу, жизнь. Всякая жизнь прекрасна, разве нет? Разве не об этом ты говорила? Все ради жизни.

– Нет. Нет… я…

– Не забывай, ты принадлежишь мне. Душой и телом.

– Нет. Не хочу…

– Спускайся, красавица.

– He хочу.

Он положил руку между грудями, на сердце, и ее пронзила дрожь. Шара поставила на ступеньку одну ногу… вторую… Ступенек было немного, и, достигнув последней, она ступила в отвратительную тягучую, вязкую грязь. Ступила и, всхлипнув, попыталась вытянуть ногу. Но кругом была только мерзкая хлюпающая жижа, а за спиной – каменная стена. Свиньи ползали рядом, тычась в нее чавкающими рылами и колючими боками. Шара вскрикнула и рванулась в сторону.

Спустивший вниз Виктерис разогнал животных, расчистив небольшой пятачок.

Через тонкую стену проникали звуки драки, но окон на этой стороне не было. Солнце уже село, луна только что появилась. Шара и Виктерис были одни, и никто, кроме свиней, их не видел.

– Опустись на колени, моя красавица.

– Нет, – захныкала она. – Пожалуйста, не надо.

Он погладил ее по щеке.

– Давай, дитя, я хочу, чтобы ты встала на колени.

Она подчинилась. Свиньи снова окружили ее. Здоровенный боров врезался в Шару, и ей, чтобы не упасть, пришлось опереться рукой о землю. Вытащив руку, она принялась соскабливать жижу, словно это была расплавленная смола.

Виктерис, встав сзади, положил ладони ей на бедра. Шара вздрогнула от прикосновения.

– Опусти вторую руку, милая.

– Почему…

– Потому что я так хочу. Обопрись на локти.

Он не спеша развязал шнурки на поясе бриджей и тоже встал на колени.

– Ты вздумала меряться со мной силой? – прошептал Виктерис. – Ты, видящая воспоминания и толкующая о жизни? Ты, вчерашняя ученица, вознамерилась победить магистра? Сила Зелани – это власть, дающая право брать то, что хочешь. Если у тебя есть то, чего нет у меня, я возьму это. Если у тебя есть жизнь, я сделаю ее своей.

Шара застонала, когда он вошел в нее. Ни сопротивляться, ни даже пошевелиться она уже не могла. Она снова была маленькой девочкой, упавшей в вонючую жижу, и свиньи, толпясь вокруг, не давали подняться.

– Сегодня утром ты была Зелани, вознамерившейся одолеть наставника. А сейчас, моя милая… – Он снова и снова таранил ее, вторгался в нее, втаптывал ее в грязь…

– Кто ты сейчас?

– Кто ты сейчас?

– Кто ты сейчас?

ГЛАВА 20

Порывшись в резной мраморной шкатулке, Беландра нашла то, что искала: изящно выполненную заколку для волос в форме золотой бабочки. При нажатии на брюшко насекомого из него выскакивало тоненькое лезвие. Заколку со скрытым жалом подарил ей много лет назад вернувшийся из Физендрии Косарь. Никогда прежде Беландра ею не пользовалась.

Она потрогала лезвие – на подушечке пальца осталась тонкая красная полоска.

Как получилось, что дело зашло настолько далеко? Ответ был прост. Год за годом они с Креллисом исполняли один и тот же танец. Она старалась смягчить его сердце, сделать из Креллиса настоящего огндариенца. Он улыбался, отвечал поцелуями и говорил то, что ей нравилось слышать. И смеялся, должно быть, в душе, ожидая подходящего момента, чтобы предать ее любовь и реализовать свои политические планы. Как же она ошибалась.

Беландра опустила лезвие в баночку, наполненную желтой мазью. Еще один подарок, которым она так и не воспользовалась. Мало того, несколько раз даже порывалась выбросить.

Сестра Осени постучала лезвием по краю баночки, стряхивая излишки.

Если взять и уколоть собственную руку, будет ли Огндариену от этого лучше?

Беландра убрала лезвие в заколку, поднялась и подошла к зеркалу. Встряхнула роскошными блестящими волосами. Заколола их сзади «бабочкой». Посмотрела в зеркало. Нет, уходить самой слишком поздно. Оружие следует направить против того, кто заслужил смерть своим предательством. То, что сделано, еще можно поправить.

Выйдя из комнаты, Беландра спустилась в сад и, остановившись в тени старой, разросшейся сливы, окинула взглядом живую зеленую стену, отделявшую ее дом от дома Креллиса.

Сейчас даже не верилось, что всего два дня назад она могла заниматься с ним любовью. Ее поцелуи высушили его слезы, а через несколько часов он же осудил Брофи на смерть. Как назвать такого человека?

Проскользнув под деревом, Беландра быстро пересекла сад. Глаза пробежали по стене из холодного голубовато-белого мрамора и остановились на крошечном алмазе, двойнике того, что сиял в ее груди. Камень был столь искусно вделан в барельеф, что отыскать его мог лишь тот, кто знал, где искать: в тринадцати шагах от угла. Такие потайные двери мастера из Дома Весны оборудовали в самых разных зданиях по всему городу, и никто даже не подозревал об их существовании. Беландра знала секрет лишь этого хода. Креллис о нем не догадывался. То была одна из немногих тайн, скрытых сестрой Осени от любовника.

Она вздохнула. Сколь ни мал секрет, но, может быть, он сыграет роль в судьбе племянника. Беландра поднесла палец к камню на барельефе и одновременно, сунув руку в вырез платья, прикоснулась к алмазу на груди. Легкая дрожь прошла по телу.

Скрипнул камень. В стене появилась щель. Проход открылся. Шагнув в туннель, она нащупала такой же алмаз с другой стороны. Камень повернулся, и сестра Осени осталась одна в кромешной темноте.

Ориентируясь на полузабытые воспоминания детства, Беландра пробралась в кладовую, а из нее в кухню. Креллис еще не вернулся из Цитадели, а в доме стражи не было – брат Осени демонстрировал полную уверенность в себе.

Тихо, как тень, она поднялась по ступенькам, задержавшись на мгновение у двери с вырезанными на притолоке шестью кинжалами. Другого пути нет. Беландра открыла дверь, вошла и осторожно закрыла ее за собой.

В комнате, как и ожидалось, никого не было. Она шагнула в шкаф и притворила створку, оставив узенькую щелочку, через которую была видна кровать.

Та самая кровать, на которой Креллис уснул утром, вернувшись из Физендрии с сыном и Виктерисом. Он отсутствовал почти месяц, но в ту ночь они впервые не занимались любовью.

35
{"b":"480","o":1}