ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впервые за все время в ее голосе прозвучал страх. Но решимость Брофи только окрепла.

– Не важно. Я должен победить. И не когда-нибудь, а именно сейчас.

Он погладил ее по щеке. Волосы Оссамир серебрились с одной стороны и золотились с другой, где горел факел.

Она улыбнулась, и в уголках глаз проступили мелкие морщинки. Но в улыбке не было радости.

– Брофи, я… – Королева поморщилась, чуть застонала и села, прижав руку к животу.

– Что с тобой? – Он соскочил с кровати и опустился на колени.

– Больно, – прошептала Оссамир. – Я не знаю… – Она придвинулась к краю кровати и едва не упала. – О боги…

Опираясь на его руку, королева ступила на пол, сделала несколько шагов и согнулась вдвое.

– Не могу…

– Давай. Присядь. – Он подвел ее к стене, и она опустилась на корточки.– Что происходит?

– Я думала, дело в месячных. – Ее лицо снова скривилось от боли. – Но, кажется, это кое-что похуже. А-а-а… – Она обхватила живот.

Что-то пощекотало его босую ногу. Струйка крови, змеясь по полу, собиралась в лужицу возле большого пальца.

– Посмотри!

Королева опустила голову. Кровь текла по ее бедрам.

– Нет. Не может быть. – Оссамир просунула руку между ног – пальцы стали красными.

– У меня вечные задержки. Но сейчас…

– Что ты имеешь в виду? Ты… беременна?

– О, Брофи… – Она вдруг расплакалась. – О, нет, нет…

Кровь текла не переставая.

Он схватил ее за плечи.

– Ты же говорила, что не можешь иметь детей.

– Я так думала. Но теперь…

Он обнял ее, привлек к себе, чувствуя, как колотится ее сердце, как дрожат плечи, как текут по его щеке ее теплые слезы. Оссамир вцепилась в него, всхлипывая, рыдая, задыхаясь, и Брофи тоже заплакал.

– Я говорила себе, что должна радоваться. Я не хотела детей…

– Что будем делать? Позвать на помощь?

Королева покачала головой. Боль немного отступила, и она попыталась подняться.

– Никого звать нельзя. Мне нужно идти. Оставаться небезопасно.

Брофи удержал ее за руку.

– Подожди. Все поправится.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Столько мужчин, и никогда ничего. Ничего. Я уже и не думала, что могу…

Он не ответил, и королева тоже замолчала. Прижавшись друг к другу, они сидели у стены – он на полу, она у него на коленях, мокрых от крови их ребенка. Оссамир то плакала, то затихала и смотрела перед собой в пустоту.

Они не знали, сколько прошло времени, но в конце концов слезы исчерпались. Королева отстранила его и стала подниматься.

– Мне нужно идти. Нельзя, чтобы кто-то увидел меня здесь. Особенно сейчас.

– Подожди.

Он встал первым и принес тазик с теплой водой. Смочил тряпицу и стал бережно вытирать с нее кровь. На лице Оссамир снова появилась отстраненное выражение. В какой-то момент и по его щекам покатились слезы. Кто бы у них родился? Мальчик? Девочка? Кем бы стал их ребенок? Солдатом, ученым, просиживающим часами в библиотеке? И какие глаза были бы у их дочери? Темные и сияющие, как у матери, или…

Когда он закончил, вода в тазике была темно-красная. Брофи отдал королеве свою тунику, а ее накидкой вытер кровь на полу. Испачканные тряпки он засунул в узел со старой одеждой.

Оссамир уже успокоилась. Забрав у него узелок, она подошла к потайной двери. Брофи остался у стены, не в силах сдвинуться с места, не в силах выбросить из головы сверлящую мысль: этот крохотный комочек плоти мог быть его сыном или дочерью.

Положив руку на стену, королева оглянулась.

– Спасибо тебе за доброту.

– Это был и мой ребенок, – прошептал он.

– Знаю. – Проход открылся, но она медлила. – Жаль, что мы не встретились двадцать лет назад. – Голос ее дрогнул. – До Фандира. Я бы хотела встретиться с тобой в Огндариене.

Брофи шагнул к ней, но королева уже переступила порог и закрыла дверь.

ГЛАВА 21

В третий раз колесница везла Брофи в пустыню, но теперь королевы рядом с ним не было. Она лишь известила, что будет на арене. Юноша смотрел на горизонт, смотрел на мускулистые спины рабов, на серый в предрассветных сумерках песок, но видел только одно: окровавленный узелок, с которым Оссамир ушла из его комнаты.

Брофи закрыл глаза и подставил лицо ветру. Он слышал приглушенные звуки пустыни, ощущал грядущий жар солнца. Что он делает здесь? Королева страдает и мучается в своих покоях, а ему нечем заняться, кроме как состязаться в Девяти ступенях? Так быть не должно. Его место не здесь, а там, рядом с Оссамир.

Колесница дернулась и замедлила ход. Брофи открыл глаза – впереди сгрудились другие колесницы. Люди рассматривали что-то. Что-то на земле.

Между камней лежало окровавленное тело. Брофи сжал кулаки—в животе затягивался тугой узел страха. Рабы остановились. Он спрыгнул с подножки, сделал несколько шагов и наклонился над телом.

Тидрику раскроили голову. Капли крови и комочки чего-то серого забрызгали камни. Рот был открыт, остекленевшие глаза смотрели в пустоту.

Его вдруг пробила дрожь. Брофи медленно опустился на колени перед другом. Он видел Селидона на похоронных носилках, белого, как покрывавший его саван. Видел Трента на балконе Креллиса, сохранившего красоту даже после смерти. Видел Атита после смертельного падения на арену. Видел крохотный узелок в руках Оссамир.

Он крепко сжал руку друга. Всколыхнувшийся гнев прогнал навернувшиеся на глаза слезы. Вспомнились первые слова Фанки о Тидрике:

«Храбрости на десятерых, а вот терпения и выдержки маловато. Года через три-четыре стал бы чемпионом, но такой и до шестнадцати не доживет. Девять ступеней – игра суровая, здесь второй попытки не дают».

Да, Тидрик не дожил до шестнадцати. Но не из-за горячности. Из-за него, Брофи.

Он повернулся. За спиной стояли враги – Фи, Шидар, Бесдин и Фагго. Негромко переговариваясь и посмеиваясь, они с любопытством поглядывали на него. Он выпрямился. Шагнул к ним.

– Какой сюрприз, а? – с ухмылкой протянул Фи. – Я-то считал его безмозглым карликом, и вот, на тебе! Вы только посмотрите – целая пригоршня мозгов, и все здесь, на камнях.

– Твоя работа? – спокойно спросил Брофи.

– Без меня управился.

Брофи на мгновение опустил глаза.

– У тебя кровь на колене.

Фи изобразил удивление.

– Неужели? – Он осторожно дотронулся до красного пятнышка, поднес палец к губам, лизнул. – Так и есть. М-м, вкус золота.

Странно, но Брофи подумал о Косаре. Как легко и бесстрастно обезглавил керифянин подосланного Креллисом убийцу. Тогда Брофи счел его поступок отвратительным. Сейчас, глядя, как Фи пробует на вкус кровь Тидрика, он впервые понял, что мог бы поступить так же: спокойно отрубить человеку голову.

– Я не стану убивать тебя сегодня.

Он не узнал собственный голос – хриплый и слегка дрожащий от ненависти. Не узнал, потому что все эмоции ушли, и в груди осталась леденящая пустота.

Его слова были встречены смехом.

– А я так переживал, – ухмыльнулся Фи.

– Я не убью тебя, но ты сам об этом пожалеешь. – Брофи посмотрел ему в глаза. – Обещаю, твоя кровь тоже прольется.

Они снова рассмеялись, только у Фи это получилось неубедительно. Он похлопал по плечу Фагго.

– Уж не чемпионом ли здесь воняет?

Все четверо вернулись к своим колесницам. Брофи проводил их долгим взглядом, потом подошел к Тидрику и произнес короткую молитву.

– Да унесут Перемены Года моего отважного друга в страну, где небо прекрасно и чисто, где зимой не стыло, а летом не душно.

Он поднялся на колесницу, и рабы Оссамир повезли его к статуе обезьяны, мимо ухмыляющегося у фигуры льва Фи и прячущего глаза Фанки у фигуры сокола.

Не считая рабов, рядом никого не было. Через какое-то время Фанки все-таки не выдержал и направился к нему, но подходить близко не стал, а остановился в нескольких шагах.

– Я только хочу, чтобы ты знал… Если бы дела обстояли иначе… – Он вздохнул. – Ты изменил мое отношение к игре. Я этого не забуду.

72
{"b":"480","o":1}