ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Как нам обоим прекрасно известно, четыре прежних брата много лет назад отправились в Пустошь, чтобы узнать подробности произошедшей на севере трагедии.

– Известия об этой трагедии пересекли Великий океан.

– Они так и не вернулись, оставшись в Пустоши, дабы сокрыть источник случившегося.

– Слух об этом достиг ушей его вечной мудрости. Вы говорите о наследии Эффтена?

– Да.

– Воплощение Бога на земле посвятил себя собиранию всего, что сохранилось после падения города Магов.

– У меня есть сведения, которые весьма помогли бы императору в осуществлении его честолюбивых желаний.

Отец Льюлем покачал головой.

– Это не честолюбивые желания, но священный долг. Потерянные секреты должно хранить подальше от тех, кто может употребить их во зло. Только его великолепие обладает необходимой мудростью, позволяющей ему обращаться с великими силами Эффтена.

– Прошу извинить. – Креллис почтительно склонил голову. – Я и забыл, что император не простой смертный с обычными желаниями.

– Вы прощены. Варварам трудно понять императора.

Креллис стиснул зубы, но проглотил оскорбление и продолжал как ни в чем не бывало. Возможная выгода вынуждала быть терпеливым и снисходительным.

– Бывший брат Осени часто писал своей сестре… пока не умер. Я перехватывал эти письма.

Отец Льюлем поджал губы.

– В письмах сказано, где спрятано наследие?

– Да.

Посланник сложил напудренные ладони,

– Эти письма меньше того, на что я надеялся, но больше того, что я ожидал. Возможно, они склонят его вечную мудрость предложить свою дружбу.

– Рад слышать. Я представлю вам письма, когда флот императора войдет в бухту Огндариена.

Впервые за все время посланник посмотрел Креллису в глаза.

– Пусть будет так.

Креллис повернулся и, пряча улыбку, спустился вниз. Посланник покорно последовал за ним. Что ж, пора показать гостю, с кем он имеет дело.

Неплохая сделка – обменять стопку бумажек на самый могущественный флот на всем Великом океане. История о малютке и музыкальной шкатулке вполне могла сделать его владыкой сразу двух стран.

Даже варвар понимал, что его вечная мудрость оказался полнейшим глупцом.

ГЛАВА 5

– Да, я готова переспать с ним, – бросила Шара в лицо Брофи и прикусила губу, надеясь на положительную реакцию и не зная, какой она будет.

Брофи остановился как вкопанный, и следующим за ними пришлось обходить его. Не дождавшись ответа, Шара проглотила естественное разочарование, быстро повернулась и двинулась дальше.

Заседание Совета никак не начиналось, и собравшиеся уже нервничали – последний час они только и делали, что разгуливали бесцельно по Ночному рынку. Шара заметила Брофи в толпе, а разговор завязался уже сам собой.

Подружились они еще в детстве. Шара обожала Брофи, но ей не нравилось, что он как тень следует за Трентом. И вот результат – разбитая физиономия. Один дурак затеял игру, другой не смог отказаться.

Одинокий зов трубы, прозвучавший с крыши Зала Окон, известил об открытии Колеса, и сотни людей, горожан и чужестранцев, присоединились к процессии, потянувшейся от Ночного рынка к садам Совета. На вершину круглого плато, известного как Колесо Перемен Года, вела одна-единственная лестница с широкими, в десять футов, вытесанными из камня ступенями. Лестница шла вверх не прямо, а по спирали, совершая один полный оборот, и красота дизайна заключалась именно в ее неэффективности. Долгий подъем давал людям возможность обдумать все еще раз, может быть, поменять мнение и, оставив внизу обыденную жизнь, настроиться на другую, более возвышенную.

Брофи догнал Шару у подножия лестницы. Подниматься следовало чинно и важно. Поглядывая искоса на юношу, Шара корила себя за несдержанность, за то, что позволила себе обидеться. Брофи ведь еще так молод. Реальную жизнь представляет плохо. И все равно обида не уходила. Мнение друга всегда ценно, а у нее, кроме Брофи, других настоящих друзей, в общем-то, и не было.

– Так ты собираешься пройти ритуал? – спросил он. – С магистром Виктерисом?

– Да.

Он кивнул.

– Вот пройду и стану настоящей Зелани. – Она уже протянула лишний год, но рано или поздно решение нужно принимать – не оставаться же вечной ученицей.

– И потом уедешь?

– Не знаю. Все будет зависеть от Совета. Они решают, куда кого послать.

– Как было с Сирол и Пейтер?

Сирол и Пейтер стали первыми выпускниками огндариенской школы Зелани. Шара пришла вместе с ними и считалась самой способной, самой талантливой из всех, однако ж все еще ходила в учениках.

Десять месяцев назад Пейтер отправили в Кериф вместе с новым посланником. Сирол до сих пор оставалась в Свободном городе и служила при Горлиме, мастере Цитадели. Шара нередко видела ее, и каждый раз завидовала элегантным платьям Сирол и красивой серебряной цепи, которую та носила на поясе. Цепь украшал голубой камень, знак отличия Зелани. Знак, неизменно вызывавший уважение и почтение к тому, кто его носит.

Слухи о необыкновенных способностях Зелани распространились уже через оба океана. Мать магистра Виктериса воскресила из забытья секреты, утерянные с разрушением Эффтена. После ее смерти Виктерис перебрался в Свободный город, где и основал свою школу древнего искусства. Теперь кудесники рождались в Огндариене, и Шаре предстояло стать продолжательницей легендарной династии.

– И что потом? Ты уже знаешь, чем будешь заниматься?

– Перестань, Брофи. Не говори глупости.

– Тебе действительно придется?..

– Да. Если им это будет нужно.

Он нахмурился, что тоже не укрылось от нее.

– Подумай лучше, что я смогу увидеть. В каких местах смогу побывать. Если бы я не попала сюда, была бы сейчас женой какого-нибудь крестьянина, с орущими детками на руках и в поросячьем дерьме по колено. В лучшем случае.

Брофи посмотрел на Шару, и взгляд его, как это неизменно случалось, замер на ее груди, едва прикрытой тонкой, как паутинка, и почти прозрачной тканью синего платья, какие носили все ученицы Зелани.

– По крайней мере, на меня не будут постоянно пялиться, – добавила Шара.

Брофи смущенно отвел глаза и застенчиво улыбнулся. Шара рассмеялась и шутливо толкнула его в бок. Мальчик взрослеет. Наблюдать это было интересно, но и немного грустно.

Шара постоянно ловила обращенные на нее мужские взгляды и уже не обращала на них внимания. Привыкла. Так и должно быть. Они должны на нее смотреть. Этой цели служило и соблазнительное, с боковым разрезом платье. И все же иногда она мечтала об уединении. Может быть, именно в этом секрет пьянящей силы очарования. Тот, кого все замечают, обретает власть, но тот, кто остается незамеченным, сохраняет свободу, совершенно иной тип власти.

Брофи молчал. Он всегда становился таким серьезным, когда бывал здесь, как будто, проходя под аркой Зала Окон, добавлял себе лет пятьдесят. Оставив его в покое, Шара взглянула на город. Они поднимались по западному склону Колеса. Бухта кишела кораблями. Одни уходили, другие подтягивались к причалам. Холмы за бухтой ощетинились строительными лесами, напоминающими издали расползающиеся во все стороны побеги. В последние годы Огндариен все шире открывал ворота для чужестранцев. Облик его менялся – приезжие возводили дома и устремлялись на поиски новой судьбы.

Свободный город был красив во все времена года, но особенно осенью. Через несколько недель деревья сменят прежнее убранство и расцветут новыми красками, всевозможными оттенками золотого, оранжевого, красного. Шара выросла среди вечно голубовато-зеленых сосен Фарадана. Они тоже были по-своему красивы, но их красота оставалась неизменной круглый год. Ей больше нравился Огндариен с его волшебной сменой сезонов.

Она вдохнула полной грудью и медленно выдохнула. Дыхание – первые врата, основа всего.

Шара повернулась к другу, и он улыбнулся. На мгновение все преграды между ними исчезли. Она перестала быть будущей Зелани, а он сыном Перемен Года. Они будто вернулись в детство, в тот день, когда впервые встретились, купаясь в заливе.

8
{"b":"480","o":1}