ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я провожу здесь много времени, – объяснил Селинор.

Брофи провел рукой по гладкому, отшлифованному камню с тонкой резьбой. Он уже едва ли не до слез скучал по Огндариену, хотя и провел вдали от него лишь несколько месяцев. А что же чувствовал Селинор?

Несколько с очевидной любовью вырезанных фигурок стояли на каменной плите у задней стены ниши. Брофи взял одну из них, изображавшую маленького мальчика, но рассмотреть ее не успел – Селинор забрал статуэтку и вернул на место.

– Это мой младший, Селидон. Таким он был, когда я покинул Огндариен. Таким я его запомнил.

– Мне жаль, что… – начал Брофи.

Селинор покачал головой.

– Заботиться нужно о живых, а не о мертвых, и тебе еще многое нужно узнать.

Брофи кивнул.

– История младенца началась триста лет назад, – сказал брат Осени. – Девочка родилась на острове Эффтен, в величайшем городе мира. С помощью магии тамошние чародеи создали страну невообразимой красоты и неслыханного богатства. Но достигнутые успехи породили среди чародеев зависть и алчность. Соперничая друг с другом, они увлекались все более и более изощренными проектами. Завезенные со всего мира рабы трудились над созданием величественных памятников. Используя магическую силу, чародеи увеличивали численность рабов, руками которых и был создан воистину сказочный город.

Но все на свете, в том числе и власть, имеет цену. Направленная против многих людей, магия отозвалась презрением и ненавистью. Ненависть и презрение породили черную эффемерию, которая начала поражать и Эффтен, и его рабов. Но вместо того, чтобы одуматься и умерить честолюбивые амбиции, чародеи, не желая платить эту цену, придумали хитрый ход. Они изобрели камни, поглощавшие черную эффемерию, сосуды для хранения побочных плодов их необузданной жадности.

Неужели то же самое случилось и с Шарой? Неужели и она поддалась соблазну, предлагаемому дорогой тьмы? Брофи вспомнил, какое отвращение вызвала девушка, когда появилась в Гнилых клетях. Если столько злобы скопилось в одном человеке за несколько месяцев, сколько же ее набралось в целом городе магов за много поколений?

– Едва ли не все королевства мира объединились против ненасытных, поправших старинные традиции соседей, – продолжал брат Зимы. – Уверовавшие в свою безнаказанность правители Эффтена впали в ярость и отправили флот, дабы сокрушить врагов. Среди тех, кто всегда ненавидел и боялся магов, были и пираты Серебряных островов. Воспользовавшись тем, что Эффтен остался без защиты, пираты напали на город. Жителей перебили, великолепные строения предали огню.

Брофи слушал молча, хотя и знал эту историю с детства.

– Дариус Моргеон, величайший архимаг Эффтена, не раз предупреждал своих соотечественников, куда приведет их необузданная гордыня. Предоставив другим защищать обреченный город, Моргеон предпочел встретить постигшую Эффтен кару с достоинством и благородством. Отказавшись проливать кровь и отстаивать безнадежное дело, он посвятил последние минуты жизни своей дочери.

Но у его коллег были другие планы. За падение Эффтена, решили они, виновные понесут ужасное наказание. В нарушение всех данных ранее клятв маги выпустили в мир всю черную эффемерию. Такова была их посмертная месть.

Прослышав об этом, Моргеон попытался предотвратить страшное злодеяние. Он знал, что освобожденная в таком количестве эффемерия будет питаться живыми до тех пор, пока не поглотит весь мир.

Увы, мастер опоздал. Придя на собрание чародеев, он обнаружил, что они уже разбили магические камни и выпустили зло. Те, кто это сделал, стали первыми жертвами собственной мстительности.

Дариус Моргеон сделал то единственное, что мог сделать. Не в силах остановить порчу, он перенаправил ее. Архимаг собрал тьму и заключил ее в единственный оказавшийся под рукой магический сосуд. Таким хранилищем стали сны его дочери.

– Как? – удивился Брофи.

Селинор пожал плечами.

– Насколько мне известно, вместить такую массу зла могло лишь существо совершенно невинное.

Перед глазами юноши мелькнула картина: он вытирает кровь на бедрах королевы Оссамир.

– Как же он мог совершить такое с собственным ребенком?

Брат Зимы закрыл глаза.

– Иногда у отца не остается иного выбора. – Он покачал головой. – Борьба с расползающейся эффемерией отняла у Моргеона последние силы, но напоследок он все же наложил чары на любимую музыкальную шкатулку дочери. Девочка спит, пока крутится ручка шкатулки. И пока она спит, тьма остается в ее снах.

– Как она попала сюда?

– Старшая дочь Моргеона вынесла младшую сестру из горящего города. Девушка привезла ее к берегам Пустоши, где оставила на попечение местного кочевого племени. Она считала, что из всех населяющих мир народов эти люди менее всего податливы влиянию ребенка. На протяжении трех сотен лет женщины Пустоши крутили ручку серебряного ящичка. Но однажды ручка сломалась. Музыка остановилась, и девочка открыла глаза.

– И что случилось?

– Копи, девушка, присматривавшая за ребенком, продолжала крутить сломанную ручку, зажав обломок между пальцами. Музыка снова заиграла, ребенок уснул. Но и нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы свершилось страшное. Всех, на кого упал взгляд проснувшегося младенца, поразила порча.

А дальше зараза начала распространяться. Ее разносили те, кого стали называть порчеными. Все племя Копи превратилось в чудовищ с одной-единственной целью: убить девочку и ребенка. Эффемерия изуродовала не только людей, но и животных, птиц, насекомых, траву и деревья.

Селинор провел пальцем по ветвям вырезанного на камне дерева.

– Я был там. Голая, безжизненная пустыня от одного края неба до другого. Зло просочилось в почву и осталось в ней навсегда. Это проклятое место для всего живого.

– Как спаслась Копи?

– Благодаря смелости и удаче. Сначала ее защитила сила музыкальной шкатулки, а потом конь унес девушку от очага зла. День и ночь она скакала через Пустошь, преследуемая стадом порченых лошадей, пока не добралась до океана. Конь поплыл, а чудовища пошли ко дну. Та же сила, что поддерживает жизнь в младенце, сохранила и всадницу, и скакуна. Им не требовались ни еда, ни вода, ни воздух. Их тела не знали усталости и не старели. Конь вынес Копи на остров Пепла, где она и осталась.

– Где сейчас этот конь? – спросил Брофи.

– Копи отпустила его. Животное прошло сто шагов по берегу, упало на песок и умерло.

Брофи кивнул.

– Каменное Сердце известило правящий Совет Огндариена о случившейся беде. Твой отец убедил братьев отправиться на север и выяснить, в чем дело. Сначала мы отправились в Пустошь, где нашли тот самый холм, на котором дитя впервые открыло глаза. И там же впервые вступили в бой с порчеными. Следуя за ними, мы добрались до острова Пепла и с тех пор защищаем малышку.

Зло, таящееся в снах ребенка, притягивает всех, кого коснулась черная эффемерия. Большинство попадают сюда по дну океана. Иногда путь сюда занимает у них годы, но рано или поздно они все равно появляются здесь.

Вот почему мы не можем привезти девочку в Огндариен. Представь, какие беды постигнут страны, через которые порченые последуют за ней на юг.

– Но их ведь можно как-то убить?

– Да, можно. Мечом Камня. Я сам убил сотни этих тварей.

– Если вы убили так много, как получилось, что они еще не перевелись?

Селинор тяжело вздохнул и покачал головой.

– Достаточно малейшей царапины, чтобы зараза передалась от порченого здоровому. Чем сильнее рана, тем быстрее перерождается пострадавший, становясь в конце концов одним из них. Мои сыновья совершили долгое путешествие на север, чтобы помочь нам. Мне пришлось убить обоих.

Брат Зимы перевел взгляд на две стоявших на алтаре фигурки молодых людей.

– Но почему защищать ребенка должны именно вы? – спросил Брофи. – Почему именно огндариенцы обязаны сражаться со злом?

– Потому что мы единственные, кто в состоянии это делать. Связь с Каменным Сердцем дает братьям силы противостоять порче. Только мы можем защитить дитя. Мы не подвержены влиянию черной эффемерии и даже обладаем даром – в небольшой, правда, степени – исцелять тех, кого она коснулась. – Селинор немного помолчал. – Порча не может убить брата, но клыки и когти убивают нас так же, как и всех остальных.

99
{"b":"480","o":1}