ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Брин и сама не помнила, как добралась до скалистого выступа. Какие-то темные фигуры обступили ее, подхватили, оттащили прочь от рушащейся лестницы и черной пропасти под нею. Брин закричала, а потом вдруг поняла, что это Кимбер обнимает ее и целует, феино личико девушки светится искренним счастьем, а в глазах дрожат слезы. Ког-лин что-то бормочет себе под нос, вытирая ей щеки перепачканной тряпкой. Был тут и Рон: изможденное, осунувшееся лицо горца все в синяках и ссадинах, но серые глаза лучатся любовью и радостью. Шепча ее имя, Рон прижал к себе Брин и долго держал ее так. Только тогда Брин наконец поняла, что она спасена.

Через несколько мгновений на выступ вылетели Джайр со Слантером, запыхавшиеся от стремительного бега вниз по Круху. После того как затихли первые возгласы изумления и радости, Брин и Джайр обнялись. Крепко-крепко, как тогда, в башне Идальч.

— Это ты приходил за мной в Мельморд. Это был ты, — шептала Брин, гладя брата по голове и улыбаясь сквозь слезы. — Ты спас меня, Джайр.

Джайр еще крепче прижал к себе Брин, пряча лицо, чтобы скрыть смущение. Рон подошел и обнял их обоих.

— Черт тебя побери, Тигра, ты сейчас должен быть в Доле! Ты когда-нибудь будешь слушаться старших? Хоть бы раз сделал то, что тебе говорят.

Слантер осторожно попятился, обводя подозрительным взглядом их всех: тех троих, что обнимали и целовали друг друга, не замечая ничего вокруг; длинного тощего старика; девушку в костюме охотника и здоровенного болотного кота, растянувшегося на камнях рядом с ними.

— Занятное сборище, — пробормотал он себе под нос.

Оглушительный грохот поднялся из долины, прокатился по скалам, подобно зловещему грому, Крух содрогнулся и, разлетевшись на части, обрушился в черную яму. Все, кто был сейчас на уступе, бросились к краю площадки и уставились вниз, во мрак. Лишь сияние луны и звезд чуть рассеивало тьму. А внизу, в яме Мельморда, колыхались тени — лес как будто подернулся рябью и погружался под землю, точно под воду или в зыбучий песок. Все крошилось, рассыпаясь в пыль: и твердая почва, и камень, и умирающие деревья. Тени сгущались, как бы стягиваясь в плотный сгусток тьмы, вбирая в себя лунный свет. И вот не осталось уже ничего — только яма черной пустоты.

Мельморд исчез. Навсегда.

ГЛАВА 47

Яркий свет солнца лился теплым потоком с чистого неба, оживляя осенние краски земли. Ясный погожий денек выдался в лесном краю у Вольфстаага. Было свежо и прохладно. Утром слегка подморозило, иней еще не растаял и лежал разводами белых мерцающих искорок на высокой траве и на заросших пушистым мхом скалах, что тянулись вдоль берегов Гремящего Потока.

Брин остановилась у самого края пенящейся воды, пытаясь собраться с мыслями.

С той поры, как они покинули Вороний Срез, прошла уже неделя. Как только не стало Идальч и темная сила снова канула в небытие, а вместе с ней и все ее жуткие порождения, гномы-охотники тут же поспешили уйти из Грани Мрака к своим племенам на холмах и в лесах дальнего Анара, откуда Морды забрали их. Брин, Джайр и их друзья остались одни в опустевшей, разрушающейся крепости. Они разыскали тела каллахорнца Хельта, дворфа Эльба Форкера и эльфийского принца Эдайна Элессдила и с подобающими почестями похоронили их. Лишь Гарет Джакс так и остался непогребенным — Крух обвалился, до Колодца Небес было уже не добраться. Но может быть, это и правильно, серьезно заметил Джайр, пусть Мастер Боя покоится там, куда не поднимется больше ни один смертный. В жизни никто не смог подняться до Гарета Джакса, пусть же так будет и в смерти.

В ту ночь они разбили лагерь в лесу к югу от Грани Мрака. Тогда-то Брин и рассказала своим друзьям о том обещании, которое она дала Алланону: когда все закончится и Идальч будет уничтожена, она, Брин, вернется к друиду. Теперь пришло время найти его. В последний раз. Были еще вопросы, требующие ответа, и неразгаданные пока тайны. Брин должна все узнать до конца.

И они все пошли с ней: Джайр, Рон, Кимбер, Коглин, Шепоточек. Даже Слантер. Они спустились с Вороньего Среза, потом обогнули горы с юга, вдоль серого края Старой Пустоши, вновь перешли Взбитый Хребет, миновали дремучие леса Темного Предела и долину Каменного Очага, а дальше уже шли на запад, следуя изгибам Гремящего Потока, до того самого оврага, где Алланон сражался с Джа-хиром в своей последней битве. Все путешествие заняло ровно неделю, и вечером седьмого дня пути они разбили лагерь на краю оврага.

И вот теперь Брин стояла здесь, у самой воды, и растерянно глядела на бурлящую реку. Она пошла одна, друзья остались ждать в овраге. Брин с самого начала решила, что пойдет одна, она чувствовала: так будет правильно. И никто не стал спорить.

“Вот только как мне позвать его? — Брин не знала. — Может быть, нужно спеть? Обратиться к песни желаний, чтобы дать ему знать, что я здесь? Или он сам придет? Даже без зова почувствует, что я жду…"

И словно в ответ на невысказанные вопросы, Гремящий Поток вдруг застыл, течение остановилось, и поверхность воды стала гладкой, будто стекло. Лес тоже замер. Даже рев водопада вдали растворился в глухой тишине. А потом по воде прошла рябь — река вспенилась и забурлила, и чистый, мелодичный крик разлился в прохладном воздухе. Крик, похожий на плач. Но не горестный, нет.

Из вспененных вод Гремящего Потока поднялась фигура в черном плаще. Алланон. Он пошел к Брин, скользя над поверхностью вновь застывшей воды. Лицо в тени капюшона было суровым и властным, взгляд — строгим и проницательным, как всегда. Он ничем не походил на дух Бремана: тело его было совсем не призрачным — оно казалось обычным человеческим телом. И ни клубящегося тумана, ни серого савана смерти, что окутывали дух угрюмого старика. Нет, Алланон — он как будто живой, вдруг подумала Брин, как будто он и не умирал.

Друид подступил совсем близко и остановился, зависнув в воздухе над водой.

— Алланон, — прошептала она.

— Я ждал тебя, Брин Омсворд.

Брин пригляделась: теперь она увидела, как сквозь темный плащ просвечивают мерцающие воды реки, и только тогда осознала, что он все-таки мертвый — действительно мертвый, — а перед ней стоит лишь его тень.

— Я все сделала, Алланон. — Брин поняла вдруг, что ей почему-то трудно говорить сейчас. — Идальч больше нет. Она уничтожена.

Друид склонил голову:

— Уничтожена силой эльфийской магии, воплощенной в песни-заклятии. Но и еще одной силой, девочка, — силой, превосходящей магическую: любовью, Брин. Любовью твоего брата. Он так сильно любит тебя, что не мог потерпеть неудачу, хотя и пришел слишком поздно.

— Да, Алланон, и любовью.

— Та, кто спасает и разрушает. — Черные глаза сощурились. — Теперь ты знаешь, как это бывает: ты испытала и то и другое — сила магии дала тебе эту власть, и ты сама убедилась, как развращает обладание подобной силой. Так велик соблазн, и так трудно устоять. Вот от чего я предостерегал тебя, но одного предостережения оказалось недостаточно. Я должен был больше тебе доверять. Я сильно подвел тебя.

Брин замотала головой:

— Нет, это вовсе не ты подвел меня. Это я сама себя подвела.

Друид поднял руку (до этого он прятал руки в складках плаща), и Брин увидела, что рука почти прозрачная.

— У меня мало времени, так что слушай внимательно, Брин Омсворд. Я действительно многого не понимал в черной магии. Угрюм-из-Озера сказал тебе правду: я заблуждался и ошибался. Я знал, и отец предупредил меня, что сила заклятия — это и проклятие, и благословение, а тот, кто несет в себе эту силу, может стать и спасителем, и разрушителем, — как выйдет. Но ты, Брин, ты всегда была доброй и благоразумной. Я думал, этого достаточно. Я думал, пока ты такая, особой опасности нет.

Я так и не смог постичь истину об Идальч. Я не смог вовремя понять, что опасность, исходящая от магии, выходит далеко за пределы собственной силы тех, кто владеет темным колдовством. Потому что главной и настоящей опасностью всегда была книга — книга, разрушающая всех, кто приходил за ее волшебством. Всегда. Со времен Чародея-Владыки и до этих дней, когда Идальч опять породила чудовищ — Мордов, черных странников. Все они были рабами Идальч, ибо Идальч отнюдь не простое собрание записей темных секретов, неодушевленный предмет, пергаментные листы и обложка из кожи. Она была живой — живым Злом. И всех, желающих овладеть ее силой, завлекала она соблазном могущества и подчиняла себе. — Алланон подался вперед, его черный плащ пронзали лучики солнечного света, словно плащ прохудился. — Она ждала, что ты придешь к ней. Но сначала ей надо было тебя испытать. И вот, каждый раз когда ты призывала силу заклятия, ты все больше и больше поддавалась соблазну силы.

121
{"b":"4803","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Инстаграм: хочу likes и followers
Озил. Автобиография
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Кремлевская школа переговоров
Повелитель мух
Ненавижу босса!
Тайны головного мозга. Вся правда о самом медийном органе
Переговоры с монстрами. Как договориться с сильными мира сего
Су-шеф. 24 часа за плитой