ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой нелучший друг
Очарованная мраком
Синий пёс
Блокчейн: Как это работает и что ждет нас завтра
Вне подозрений
Танго смертельной любви
Питер Пэн должен умереть
Лагом. Шведские секреты счастливой жизни
Я – танкист
A
A

Однако усталость не отступала. Хотя день обещал быть ясным и настроение тоже изменилось к лучшему, где-то внутри все равно оставалась слабость, подступавшая волнами сомнений и страха, которые никак не могли рассеяться, как рассеялась ночь в солнечном свете. Вихрь клубящейся тьмы вился в сознании Брин, и безликие демоны кружились вместе с ним; дразня, насмехаясь, они словно вырвались из темных глубин утомленного разума и извивающимися тенями крались вперед, к сумраку леса, который теперь был совсем рядом. И еще — Брин поежилась, — словно кто-то глядел на нее, выжидая. В первый раз она испытала это неуютное чувство в Зубах Дракона: будто бы за ней наблюдали. То откуда-то издалека, то почти в упор. И вот снова — то же коварное предчувствие, что дразнило безжалостно, и неотступно кралось по пятам, и шептало… шептало… Она, Брин, и те двое, идущие с нею, играют со смертью и проиграют в конце концов… потому что всегда побеждает смерть. Тогда, в Параноре, Брин действительно думала, что всем им конец, но ведь они спаслись, выбрались из Башни целыми и невредимыми. И вот теперь предчувствие вновь вернулось, возродившись из серой мглы двух предыдущих дней. Словно коварный демон прокрался в сознание, и дразнил, и преследовал, и грозил. Брин гнала его прочь, но ни решимость ее, ни гнев не могли одолеть его.

И решимость начала отступать, растворяясь в щемящем чувстве неизбывного одиночества. Осаждаемая этим странным, неотвязным предчувствием, Брин стала погружаться в себя, чтобы защититься, укрыться от темной силы — силы, стремящейся захватить ее и погубить. Брин пыталась выстроить в сознании крепкие стены, захлопнуть все окна и двери, задвинуть замки, чтобы злобная тварь, захватившая разум, не просочилась наружу.

Но эта мысленная стена отгородила от девушки и Алланона, и Рона. И Брин не могла найти способ вернуть их обратно к себе. Она была одна — пленница внутри себя, опутанная цепями, которые сама же сковала. Что-то едва уловимо изменилось в ней. Одиночество подступало медленно, неотвратимо, и в конце концов Брин сама поверила в него. В то, что она совсем одна. Алланон и раньше не был близок ей, неприступный, далекий. Суровый, таинственный незнакомец… Какую-то странную жалость временами испытывала к нему Брин, и иногда у нее возникало чувство их глубокого духовного родства и близости. И все-таки он оставался чужим, непостижимым. С Роном Ли все было совсем иначе, но в последнее время горец так изменился. Раньше он был ей другом — просто другом, — а теперь стал защитником, таким же грозным и непостижимым, как сам друид. И все это из-за меча Ли, который дал Рону волшебную силу. И эта магическая сила, рожденная темными водами Хейдисхорна и колдовством Алланона (колдовством черным, как эти воды), разрушила прежнего Рона. Чувство глубокой близости, связывающее их когда-то, теперь исчезло. Теперь Рон привязан к друиду. Привязан узами силы. А от нее, Брин, словно бы отдалился.

Потом к ощущению неизбывного одиночества прибавилось еще одно странное чувство. Брин стало казаться, что каким-то непостижимым образом цель ее поисков уже утрачена. Не то чтобы она пропала совсем, нет. Но Брин словно бы сбилась с пути. Раньше цель была ясной: дойти до далекого края Восточной Земли, сквозь дебри Анара и Вороний Срез, до черной ямы, зовущейся Мельморд, спуститься в ее живую утробу и уничтожить Идальч, книгу черной магии. Но прошло время, и, словно рассеявшись в сумраке, холоде и усталости от долгого путешествия, цель эта утратила свою важность и казалась теперь такой далекой, такой незначительной. Рон с Алланоном, они сильные и уверенные… Зачем им она, Брин? Что им в ней? Разве не могут они обойтись без нее, что бы там ни говорил друид? Конечно же могут — Брин почему-то была уверена. А раз так, что же такое она? Просто обуза, ненужная, бесполезная… Нет, ну конечно нет, продолжала твердить себе Брин. Это неправда. Она тоже нужна. И все-таки странное ощущение не покидало ее: то, что она сейчас здесь, — это ошибка. Просто ошибка. И от этого девушка чувствовала себя покинутой и одинокой.

Рассветный туман быстро рассеялся, и к полудню солнце сияло ярко, проливая на землю золотистый свет. Равнина уже не казалась унылой. Словно вместе с солнечным светом в мир вернулись краски жизни. И даже гнетущее чувство одиночества отступило от Брин.

Ближе к ночи всадники прибыли в Сторлок, деревню Целителей-гномов. Знаменитое на все Четыре Земли поселение оказалось просто скоплением каменных и деревянных домиков — весьма скромных, но чистых и аккуратных — на опушке дремучего леса. Именно здесь Вил Омсворд учился искусству Целителя. И сюда, в Сторлок, пришел за ним Алланон и убедил юношу отправиться в долгий поход вместе с эльфийской Избранницей Амбель к источнику жизни волшебного дерева Элькрис. Как раз в этом походе Вил и испытал на себе воздействие магической силы эльфинитов, чудесных эльфийских камней. Это было двадцать лет назад, с какой-то странной горечью думала Брин. Тогда и началось это безумие, которое всегда начиналось с приходом Алланона.

Всадники тихо проехали через сонную мирную деревеньку к длинному каменному строению — больнице, центру Сторлока. На крыльцо тут же вышли сторы в своих неизменно белых плащах. Они словно ждали прибытия путешественников. Гномы-помощники молча увели лошадей. Также в полном молчании сторы сопроводили Брин, Алланона и Рона в отведенные для них комнаты. Там уже были приготовлены горячая вода, смена одежды, нехитрый ужин и чистые постели. Будто безмолвные призраки в своих белых одеждах, хозяева с невозмутимыми лицами провели гостей по сумрачным коридорам, показали каждому его комнату и удалились, не произнеся ни единого слова.

Оставшись одна, Брин умылась, переоделась и без всякого аппетита поела. Усталость брала свое. В лесу уже сгустились сумерки, и в маленькой комнате с плотно занавешенными окнами стало совсем темно. Вот и еще один день растворился в ночи. С каким-то вялым безразличием Брин сонно глядела, как ночные тени вползают в комнату. Девушка ни о чем не думала. Она просто лежала одетая на покрывале и наслаждалась комфортом и безмятежным покоем, о которых уже успела забыть. На мгновение ей даже вдруг представилось, что она снова дома, в тихом уютном Доле.

А потом кто-то тихонько постучался в дверь; стор в белом плаще вошел, не дожидаясь ответа, и знаками пригласил Брин идти за ним. Девушка не стала спорить. Она поняла сразу: ее зовет Алланон.

Он ждал ее в комнате в самом дальнем конце коридора. Рон Ли уже был там. Они с друидом сидели за маленьким столиком, на котором горела, разгоняя сумрак, масляная лампа. Алланон молча указал девушке на третий стул, и Брин послушно уселась. Стор подождал мгновение, потом повернулся и бесшумно выскользнул из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Очень долго они сидели в полном молчании и разглядывали друг друга. Вернее, Брин и Рон выжидающе глядели на Алланона, а тот смотрел в пространство перед собой, словно изучая что-то не видимое ни горцу, ни девушке. Лицо его было суровым и сосредоточенным, и он выглядел очень старым. Брин даже немного растерялась. Наверное, все, кто хотя бы слышал об Алланоне, знали, что время словно бы не касалось друида: он оставался всегда неизменным. Он не старел. Вот только папа рассказывал, что, когда Алланон прощался с ним, прежде чем надолго — на двадцать лет — исчезнуть из Четырех Земель, друид показался ему усталым и старым… И вот теперь она тоже увидела: будто лет пятнадцать прошло с того дня, когда Алланон пришел за нею в Тенистый Дол, — так изменился друид. Вдруг, в одну ночь. В его черных волосах прибавилось седых прядей, морщины на сумрачном лице стали глубже, и весь он как будто согнулся, придавленный грузом лет. Неумолимое время добралось и до друида.

И тут вдруг Брин заметила, что Алланон смотрит ей прямо в глаза.

— А теперь я расскажу вам о Бремане, — тихо проговорил он. — Брона, который потом стал Чародеем-Владыкой, первым из всех друидов познал темные глубины колдовства и сам пал жертвой его силы. И стал рабом того, чем стремился повелевать. После Первой Битвы Народов Круг посчитал его уничтоженным, и только Бреман не разделял всеобщей уверенности и оказался прав. Брона жил охраняемый темной магической силой, ведомый ею к тайным целям. В Больших Войнах погибли все науки, все знания древнего мира. И место их заняла возрожденная магия еще более древних времен, когда мир населяли волшебные существа. Бреман понял, что эта магия может не только сохранить мир, но и разрушить его.

57
{"b":"4803","o":1}