A
A
1
2
3
...
89
90
91
...
123

Пока Кимбер что-то быстро говорила Шепоточку, Коглин подозвал Брин и Рона поближе к себе. Стараясь держаться в тени скал, путники начали осторожный спуск к лагерю гномов. Впрочем, пока что им нечего было опасаться: свет далеких костров не добирался сюда. В сознании Брин проносились шепоты странных предостережений, твердя, что она должна повернуть обратно, что на этом пути ей не будет удачи. Слишком поздно, безмолвно шептала она в ответ. Слишком поздно.

Лагерь был уже близко. Свет костров становился все ярче, и теперь скорченные фигуры гномов-пауков проступали более четко. Они ползали вокруг хижин и нор, словно мохнатые членистоногие, от которых и получили свое название. Совершенно отвратительные на вид, волосатые твари с острыми глазами — порождения кошмарного сна, о котором лучше скорее забыть. Дюжины и дюжины мерзких созданий, они то выползали из мрака на свет, то вновь растворялись во тьме, перекликаясь друг с другом на каком-то корявом, невообразимом языке. Все больше и больше гномов-пауков собиралось у клубящейся стены тумана, и новые голоса вплетались в глухую, невыразительную песнь.

Болотный кот и четверо людей бесшумно крались вдоль границы лагеря, пробираясь к дальнему его краю. Мимо них проплывали клочья тумана — мягкие обломки серой клубящейся стены, неподвижно застывшей над краем пустоши. Влажный туман льнул к людям, и прикосновение его было каким-то омерзительно теплым. Брин с отвращением морщилась, отмахиваясь от навязчивой липкой дымки.

Шепоточек внезапно остановился и повернул к ним лохматую морду, ища глазами хозяйку. Брин воспользовалась этой мгновенной заминкой, безуспешно пытаясь отдышаться. Она вся взмокла — так было жарко. Во тьме шевелились какие-то тени. Может быть, их породили удушающий жар осенней ночи и причитания гномов-пауков перед безмолвной пустошью.

— Нужно спускаться в лагерь, — едва слышно прошептала Кимбер.

— Ну теперь они у меня поскачут! — радостно захихикал Коглин. — Только вы уж постарайтесь не попадаться им под руку в этот момент!

Шепоточек направился вниз, прямо к становищу гномов. Точно бесшумная тень скользил он сквозь туман к ближайшему скоплению хижин и нор. Низко пригнувшись, Кимбер, Коглин и Рон поспешили следом за зверем. Брин плелась сзади, тревожно вглядываясь в ночь.

Слева тускло мерцали костры. На самой границе света копошились какие-то темные тени, пробираясь сквозь нагромождения скал и теряясь в высокой траве. Справа тоже возникло движение: те же темные тени скользили на звук монотонного пения, к стене тумана. Дым костров начал щипать Брин глаза, едкий и жгучий.

Дым смешался с туманом, и Брин вдруг поняла, что не видит уже ничего. Гнев и страх всколыхнулись в душе. На глаза навернулись слезы — Брин сердито смахнула их…

Внезапный пронзительный крик вырвался из темноты, поднявшись над заунывным плачем песни. Казалось, сама ночь застыла, испугавшись этого жуткого вопля. Из мрака впереди вылетел гном-паук, пытаясь спастись от гигантского болотного кота, который, словно призрак, возник у него на пути. Шепоточек с утробным урчанием бросился на гнома и отшвырнул его, будто сухую корягу, раскидав попутно еще с полдюжины пауков, пытающихся преградить ему дорогу. Кимбер рванулась вслед за котом — легкая, стремительная фигурка во тьме. За ней — Коглин с Роном, завывая на бегу, точно оба вдруг обезумели. Брин отчаянно устремилась вперед, чтобы не отстать от своих товарищей.

Ведомая Шепоточком, маленькая компания ворвалась в становище гномов. Те словно взбесились; волосатые сгорбленные фигуры в полном смятении носились вокруг, воя, вопя и ища укрытия. У первого же костра Коглин приостановился и запустил руку в кожаный мешочек у себя на поясе. Вытащив горсть черного порошка, старик швырнул его прямо в огонь. Взрыв потряс землю, пламя рванулось вверх чудовищным фонтаном ослепительных искр и горящих щепок. Вопли гномов в лагере достигли, казалось, немыслимой высоты, и пение перед стеной тумана оборвалось. Четверо людей и огромный кот неслись вперед. Пробегая мимо следующего костра, Коглин вновь бросил в пламя свой черный порошок. Снова земля взорвалась, вспышка огня озарила ночь, раскидав гномов-пауков.

А далеко впереди Шепоточек мелькнул, словно призрак, в дрожащем свете костров и запрыгнул на вершину сложенной из необтесанных камней пирамиды, которая высилась у самой стены тумана. Сооружение покачнулось и обрушилось под тяжестью зверя: на землю посыпались драгоценные камни, вырезанные из дерева фигурки, сверкающие клинки.

— Меч! — Вопль Рона перекрыл оглушительные крики гномов. Раскидав жилистых пауков, попытавшихся было встать у него на пути, горец рванулся вперед. Через мгновение он был уже рядом с Шепоточком и выхватил из кучи рассыпавшихся сокровищ черный клинок.

— Ли! Ли! — кричал принц, победно размахивая над головой мечом и тесня горстку гномов-пауков, бросившихся к нему.

Ночь буквально изверглась огнем — Коглин продолжал расшвыривать черный порошок в костры гномов. Вся низина полыхала желтым пламенем, рвущимся к небу из чернеющей, обожженной земли. Сухая трава загорелась в мгновение ока. Дым и туман сгустились и заволокли лагерь — все кругом начало растворяться в этом клубящемся мареве. Брин из последних сил бежала за своими товарищами, забытая в пылу битвы. Но она безнадежно отстала. Остальные неслись уже от рухнувшей пирамиды обратно к горному хребту. Брин едва различала их — смутные фигуры в дыму и тумане.

— Рон, подожди! — в отчаянии закричала она.

С безумными воплями мимо нее мчались гномы-пауки. Кое-кто тянул к Брин волосатые руки, когти вцеплялись в одежду и рвали ее на ходу. Девушка кое-как отбилась от них и вновь устремилась вслед за своими друзьями. Но теперь гномы-пауки были повсюду. Тянулись к ней, хватали… Теперь не вырваться. Их слишком много. В полном отчаянии Брин вспомнила о песни желаний: с жалобным воем гномы отпрянули от жуткого, леденящего крика.

А потом она упала лицом в сухую траву; грязь забила глаза и рот. Что-то тяжелое придавило Брин к земле — клубок шерсти и мускулов обвил ее. В это мгновение Брин утратила контроль над собой, страх и ненависть поглотили рассудок. Собрав все свои силы, девушка рванулась, поднимаясь на четвереньки, но невидимая тварь не отпускала. Песнь желаний прорвалась со всей яростью, на которую только была способна Брин. Голос буквально взорвался в горле, и того, кто схватил Брин, просто разнесло на куски неистовой силой магического заклятия.

Не удержавшись, Брин оглянулась и увидела, что она только что сотворила. Бездыханный гном-паук лежал на камнях. Брин смотрела на изуродованное тело… и вдруг на какую-то долю мгновения она ощутила в себе непонятное пугающее ликование.

Брин прогнала от себя это ужасное чувство. Отвернувшись, она устремилась в клубящийся дым, утратив уже всякое ощущение направления.

— Рон! — кричала она. А потом вступила в серую стену тумана, и все растворилось.

ГЛАВА 36

Мир вокруг словно бы исчез.

Остался только туман. Пропали звезды, луна и небо. Пропал лес, вершины гор, ущелья, скалы и даже звуки. И сама земля, по которой бежала Брин, стала едва различимой и какой-то бесформенной, а трава обратилась в текучую серую дымку. Брин осталась одна в этой безбрежной изменчивой пустоте.

Она споткнулась и устало остановилась, обхватив руками плечи. Звук ее дыхания раздавался надрывным хрипом в глухом безмолвии. Очень долго стояла она неподвижно среди тумана, не осознавая пока, что в безумии бегства она избрала неверное направление и забрела в Старую Пустошь. Мысли ее неслись, словно листья, гонимые ветром, и, как ни пыталась Брин их удержать и собрать воедино, они не давались и ускользали. Только один ясный образ стоял перед ее мысленным взором: гном-паук, искалеченный, мертвый.

Брин закрыла глаза — в бессильной ярости руки сами сжались в кулаки. Она все-таки сделала то, чего поклялась себе никогда не делать. Она убила живое существо; в безумии гнева и страха она использовала песнь желаний, чтобы оборвать чужую жизнь. Когда-то Алланон предупреждал ее, что подобное может случиться. Как наяву Брин слышала теперь его слова: “Я еще не встречал силы, равной силе заклятия. Магия может дать жизнь, и магия может забрать ее”.

90
{"b":"4803","o":1}