ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не сразу отважились путники пошевелиться. Каждый замер на месте — там, где застала его вернувшаяся тьма, — и ждал, пока глаза привыкнут к мраку. Вокруг скрежетали невидимые теперь проки. Но очень скоро стало ясно, что бесполезно надеяться разглядеть хоть что-нибудь в этой кромешной тьме без единого проблеска света. Эльб Форкер позвал остальных. Они отозвались ему, один за другим, — бесплотные голоса в непроглядном мраке. Все были тут.

Но каждый понимал, что долго им здесь не продержаться. Пробужденный Огонь пропал — исчез свет, необходимый им для продвижения вперед. А без него путники были словно слепые. Ведомые только интуицией, они никогда не пройдут лабиринт живых трещин — проков.

— Безнадежно, — упавшим голосом объявил Форкер. — Без света нам тут не пройти. Прок может открыться прямо у нас под ногами, а мы этого даже не заметим. Но если даже нам очень повезет и мы уцелеем, то будем вечно бродить в этих Пещерах. Безнадежно.

В первый раз Джайр уловил нотки страха в голосе дворфа.

— Мы придумаем что-нибудь, обязательно, — пробормотал он — скорее себе, чем остальным.

— А твое ночное видение, Хельт? — с надеждой спросил Эдайн Элессдил. — Ты ведь можешь видеть в темноте? Можешь отыскать дорогу?

Но каллахорнец не мог. Даже для ночного видения нужен хоть какой-то свет, тихо объяснил он. Иначе ничего не получится. При полном отсутствии света ночное видение бесполезно.

Все опять замолчали. Похоже, надежды не осталось. Джайр слышал, как рядом во мраке бурчит Слантер, выговаривая Гарету Джаксу за то, что он не послушал его и доверился этому ящеру. А ведь гном предупреждал, и не раз… Джайр слушал, и ему вдруг показалось, что из тьмы доносится голос Брин и шепчет ему, укоряя: и ты тоже, ты тоже его не послушал. Долинец отмахнулся от этого назойливого шепота и подумал при этом: все-таки жалко, что его песнь желаний совсем не такая, как у сестры. Будь у него сила Брин, он бы сейчас вернул Пробужденный Огонь. Но его песнь может вызывать лишь иллюзии — призрачные подобия реальности.

И тут он вдруг подумал о кристалле.

Долинец взволнованно воскликнул, зовя остальных, и быстро достал из-за пазухи волшебный камень. Им нужен свет — и кристалл даст этот свет! С помощью кристалла и ночного видения Хельта они выберутся из этих Пещер!

Едва сдерживая дрожь возбуждения, Джайр запел, обращаясь к дару Короля Серебряной реки, призывая его магическую силу. Белый свет вспыхнул в камне, заливая пещеру бледным сиянием. В обрамлении света возникло лицо Брин Омсворд — красивое, усталое и печальное, — точно призрак из иного, нездешнего мира смутно проступил во мраке Ночных Пещер. Вокруг девушки клубилась какая-то серая дымка; все было размыто и словно притушено. Где бы Брин ни находилась сейчас, место это казалось не менее зловещим и мрачным, чем сами Пещеры.

Стараясь продвигаться как можно осторожнее, друзья вновь собрались все вместе вокруг пятна льющегося из кристалла света. Взявшись за руки, как делают дети, когда нужно пройти по какому-то темному месту, они направились вперед по лабиринту проков. Теперь Джайр вел отряд; свет кристалла, поддерживаемый голосом долинца, немного рассеивал мрак перед ним. Сразу за Джайром шел Хельт, пристально изучая каждый дюйм пола пещеры в поисках притаившихся проков. Выстроившись в цепочку, все остальные шагали следом.

Путники миновали необъятную пещеру и вступили в следующую — поменьше. Здесь выбирать дорогу стало намного легче. Песнь Джайра лилась теперь очень уверенно, ясная, сильная. Долинец знал уже: они выберутся из этих Пещер. Благодаря Брин выберутся. Юноше хотелось прокричать слова благодарности ей, плывущей перед ним в лучах белого света. Так странно все получилось: Брин пришла к ним призрачным видением и спасла их всех!

Не слушая мерзкого скрежета проков — голодного трения камня о камень, — отгородившись от всего, кроме волшебного света и лица сестры, Джайр без остатка отдался магической силе песни желаний. И шел вперед сквозь тьму.

ГЛАВА 38

Всю ночь Брин и ее спасители выбирались из Старой Пустоши. Они бы блуждали в тумане гораздо дольше, если б не Шепоточек. В этой серой низине болотный кот был как дома, и ни туман, ни зыбкая болотистая почва не могли сбить его с дороги. Пустошь, морочащая людей, не могла обмануть инстинкт зверя. Шепоточек уверенно вел путников на юг, к темной стене Вороньего Среза.

— Без Шепоточка мы бы и тебя не нашли, — по пути объясняла Брин Кимбер Бо. — Именно он отыскал тебя в этом тумане. Его нельзя сбить с толку какими-то призраками — ничто в этой Пустоши его не обманет. И все-таки это просто счастье, что мы подоспели вовремя, Брин. Теперь ты уж, пожалуйста, не отставай от нас!

Брин молча выслушала Кимбер. Да и что могла она сказать?! Брин уже все решила: до того, как они доберутся до Мельморда, она оставит их всех и пойдет одна. Осталось только дождаться удобного случая. Причины этого были просты. Алланон поручил ей пройти сквозь барьер колдовского леса, охраняющего Идальч, а потом уничтожить книгу черной магии. И сражаться с магической мощью Мельморда Брин будет силой песни желаний. Когда-то она сомневалась, что такое вообще возможно. Но теперь эти сомнения сменились другими, еще более мрачными: а не вызовет ли эта борьба грандиозную катастрофу? Сила, которая выплеснется при столкновении двух магий, будет ужасной. Это будет не противостояние магий белой и черной, как Брин полагала сначала; нет — это будет противоборство двух магий, темных и страшных в равной мере. Мельморд был создан для разрушения. Но и песнь желаний тоже способна разрушать; и теперь Брин уже знала, что сила уничтожения, таящаяся в эльфийском заклятии, может вырваться из-под контроля в любой момент. Она, Брин, должна поклясться себе, что такого больше не будет. Поклясться самой страшной клятвой. И все-таки как могла она быть уверенной, что ей удастся сдержать эту клятву, что ей не придется вновь воспользоваться песнью желаний, чтобы разрушить?! Брин согласна была рисковать собой — она согласилась на это еще тогда, когда решила отправиться в этот поход. Но рисковать жизнью тех, кто пошел с ней? Нет!

Она должна их оставить. Что бы ни ждало ее там, в Мельморде, это ее судьба, и спутникам Брин вовсе не нужно делить ее с ней. “Ты идешь к своей смерти, Брин из рода Шаннары, — предостерег Угрюм-из-Озера. — Ты несешь в себе семя собственной гибели”. Что ж, быть может, и так. Может быть, магическая сила песни желаний и есть это самое семя. Может быть. Но одно несомненно: ее друзья уже достаточно рисковали собой ради нее. И больше такого не будет. Она этого не допустит.

Всю дорогу Брин думала об этом, тщательно перебирая все доводы и вспоминая о том, что она чувствовала, когда вызывала магическую силу песни желаний. Время шло — оборотни больше не донимали путников в эту ночь. Но сознанием Брин овладели иные демоны.

Только к рассвету путники выбрались из Старой Пустоши и оказались в холмистой стране, граничащей на юге с Вороньим Срезом. Они вымотались до предела после долгой дороги и событий прошлой ночи. К тому же при свете дня идти было опасно — их могли увидеть. Поэтому, отыскав подходящее укрытие — маленькую лужайку в сосновом бору между двумя хребтами, — путешественники расположились там и проспали весь день.

А как только стемнело, они вновь отправились в путь, продвигаясь теперь на восток, вдоль горного хребта, подступающего к самой пустоши. Из чащи леса на нижние склоны выползли клочья тумана, нависая над тропой мягкой серой паутиной. Вершины Вороньего Среза, точно исполинские черные башни, вонзались в небо. Ночь была тихой и какой-то пустынной. Густые тени лежали на молчаливых утесах, лесах, туманной мгле пустоши. Не ощущалось ни малейшего движения в этом застывшем омуте тьмы.

Около полуночи путники остановились передохнуть. Они молча сидели, растирая сведенные мышцы и тревожно прислушиваясь к странному безмолвию ночи. А потом Коглин вдруг стал рассказывать Брин и Рону о своей магии.

96
{"b":"4803","o":1}