ЛитМир - Электронная Библиотека

— Все дело в том, что другого пути не существует.

— Ну, один-то, может быть, и найдется, — прозвучал низкий голос Дамсон. — Когда во времена Балинора Бакханнаха армии Чародея-Владыки осаждали Тирзис, город дважды предали. Один раз врагам открыли крепостные ворота, а во второй враги проникли в Тирзис по подземным ходам, которые проходят под городом и под скалами за старым дворцом. Если эти ходы сохранились, по ним можно пробраться в ущелье со стороны дворца.

Колл молча посмотрел на нее, на его грубоватом лице отразилось разочарование. Было ясно, что он не ожидал от Дамсон такого.

Пар задумался, потом сказал, старательно подбирая слова:

— Все это происходило более четырехсот лет назад. Я совсем забыл о тех ходах, хотя много раз рассказывал эту легенду. — Он немного помолчал. — Ты знаешь что-нибудь о них — где они, как в них попасть, соединяются ли они между собой?

Дамсон покачала головой, не обращая внимания на то, что Колл поднял брови, подавая ей глазами знаки.

— Но есть один человек, который может это знать. Разумеется, если он захочет разговаривать с нами. — Она встретила взгляд Колла и выдержала его. Ее лицо стало удивительно мягким. — У каждого есть право выбора, — добавила она.

В глазах Колла появилось загнанное выражение. Какое-то время Пар смотрел на брата, раздумывая, нужно ли ему отвечать, потом решительно повернулся к Дамсон:

— Ты отведешь меня к этому человеку сегодня вечером?

Она резко встала, и вслед за ней поднялись оба долинца. Рядом с ними она казалась маленькой и хрупкой, но Пар знал, что это впечатление обманчивое. Она сказала, подумав:

— Это можно сделать. Но сначала ты должен мне кое-что обещать. Когда ты пойдешь в Преисподнюю — каким бы путем ты туда ни отправился, — ты возьмешь с собой меня и Колла.

Наступила тишина. Трудно было понять, кто из братьев удивился больше. Дамсон дала им несколько секунд, чтобы они пришли в себя, потом сказала, обращаясь к Пару:

— Я не пойду в этом деле ни на какие уступки. Просто не могу. Ты, конечно, уверен, что поступаешь правильно, оставляя нас здесь во имя нашей безопасности, но ты ошибаешься. Мы тебе понадобимся. — Она обратилась к Коллу: — Нам нужно быть рядом с ним, Колл. Разве ты этого не понимаешь? Ничто не кончится само по себе: ни засилье Федерации, ни зло, причиняемое порождениями Тьмы, ни болезни и слабость, поразившие край Четырех Земель, — пока кто-то не положит этому конец. У Пара появилась возможность. Мы должны сделать все, чтобы помочь ему, — это ведь и наше дело. Мы не можем просто сидеть и ждать, что кто-то придет и сделает его за нас. Никто не придет. Если я что-то и поняла за свою жизнь, так прежде всего эту истину.

Она замолчала, переводя взгляд с одного на другого. Колл искоса взглянул на Пара и тут же отвел глаза. Пар побледнел, уставился в пол, на лице застыло выражение невозмутимости.

— И без того скверно, что я должен туда идти, — наконец произнес он.

— Хуже, чем просто скверно, — пробормотал Колл.

Пар игнорировал его слова — он смотрел на Дамсон:

— А если окажется, что только я один смогу войти туда?

Дамсон подошла к нему, взяла его руки в свои и стиснула их:

— Этого не будет. Ты же знаешь, что этого не будет. — Она потянулась к нему и нежно поцеловала. — Договорились?

Пар глубоко вздохнул — отправляясь за мечом, он неизбежно рискует жизнями дорогих ему людей, Колла и Дамсон. Собственное упрямство загнало его в ловушку. И скорее всего оно приведет всех к гибели.

«Тогда брось все это, — зло прошептал он самому себе. — И убирайся отсюда».

Но едва эта мысль возникла у него, как он тут же понял, что никогда так не поступит.

— Договорились, — ответил он.

Колл взглянул на него и пожал плечами.

— Договорились, — нехотя отозвался и он.

Дамсон коснулась рукой лица Пара, затем подошла к Коллу и обняла его. Пар безмерно удивился, когда его брат в ответ обнял девушку.

ГЛАВА 25

Падишар Крил и Морган Ли добрались до Уступа только на закате следующего дня. Оба неимоверно устали. Они шли из Тирзиса без остановок, делая передышки лишь для того, чтобы немного перекусить. В прошлую ночь они спали меньше шести часов. Если бы Падишар не настаивал на том, что нужно путать следы, они добрались бы раньше и в лучшем состоянии. Как только они вошли в Ключ Пармы, он стал петлять, уходя в ущелья, пересекая ручьи, взбираясь на каменистые склоны и все время оглядываясь.

Моргану эти предосторожности показались излишними, и он сказал:

— Черт побери, Падишар, нам дорого время! Что ты потерял позади?

— То, что мы не можем разглядеть, парень, — загадочно ответил Падишар.

Душным вечером, когда воздух стал плотным и неподвижным, а красный шар подернулся дымкой, они поднялись на подъемнике на Уступ. Ночные тени уже надвигались на места, еще недавно освещаемые солнцем, превращая их в чернильные кляксы. Вокруг надоедливо гудели насекомые, привлеченные запахом их потных тел. Дневной зной еще окутывал землю своим удушающим покрывалом. Падишар все время посматривал на юг, в сторону Тирзиса, как будто искал взглядом преследователей, которые, как он предполагал, шли за ними по пятам. Морган стал смотреть в ту же сторону, но, как и раньше, ничего не увидел. Падишар покачал головой.

— Нет, я тоже не вижу, — прошептал он. — Но чувствую, что это приближается.

Он не объяснял, что имеет в виду, а горец не спрашивал. Морган устал и проголодался. Он понимал, что любые их с Падишаром действия вряд ли смогут повлиять на то, что должно произойти. Их путешествие подошло к концу, они сделали все, чтобы замести следы, и теперь беспокоиться бесполезно. Морган почувствовал урчание в животе и подумал, что неплохо бы поесть. Обед в тот день был весьма скудный — несколько кореньев, заплесневелый хлеб, засохший сыр и немного воды.

— Я понимаю, считается, что мятежники могут существовать почти без пищи, но все же ты мог бы кормить меня получше! — заметил он.

— Естественно, друг, — ответил предводитель повстанцев. — Кстати, в следующий раз могильщиком будешь ты, а трупом — я.

Морган снова почувствовал уважение к этому человеку, видя его быстрые и решительные действия, его уверенность, которая притягивала к нему людей. Падишар Крил носил свое звание командира так, словно он с ним родился, лидерство ему шло. Этот человек обладал неоспоримой силой, и она вызывала желание следовать за ним. Падишар хорошо понимал, что вождь должен все время поддерживать любовь своих сторонников. Он ценил роль Моргана в путешествии на север и признавал закономерность его тревоги за братьев-долинцев. Этот сложный и в то же время притягивающий к себе человек нравился Моргану. «И если его люди так верят в него, — убеждал себя Морган, — почему бы и мне не поверить?»

Но он понимал, что вера так же эфемерна, как и магия. Он вспомнил о сломанном мече. Вера и магия были сплавлены в единое целое, воплощены в сталь, а потом разлетелись на куски. Он тяжело вздохнул. Боль утраты глубоко угнездилась в нем, несмотря на твердую решимость выбросить все это из головы и, как советовал Падишар, дать возможность времени сгладить ощущение потери. Он годами жил не пользуясь магией меча, даже не зная о ее существовании. И сейчас не стал хуже, чем был тогда, остался тем же самым человеком.

Но боль, мучившая его, не уходила. Какая-то пустота, казалось, грызла его изнутри, заставляя искать что-то недостающее. Он чувствовал, что обладание магией оставило на нем свой, подобный клейму, отпечаток. В нем жила память о схватках, о силе, готовой прийти по его приказу, о радости обладания этой силой. Все это теперь утрачено. Это похоже на потерю родителей, любимой женщины или ребенка, от этого никогда нельзя полностью излечиться. Он посмотрел вдаль, на Ключ Пармы, и почувствовал, что у него все внутри сжимается.

Когда они поднялись на Уступ, Кхандос уже ждал их. Одноглазый заместитель Падишара показался Моргану еще более крупным и мрачным, чем прежде. Бородатое обезображенное лицо, испещренное шрамами, было хмурым. Он крепко стиснул руку Падишара:

71
{"b":"4804","o":1}