ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Бен?

Он обернулся и увидел Энни. Она выглядела именно так, какой он запомнил ее, — маленькая привлекательная девушка с огромными карими глазами, носиком пуговкой и темно-рыжими волосами до плеч. Она была одета в белое летнее платьице с ленточками по талии и рукавам. Бледная кожа была покрыта веснушками. Воздух вокруг нее словно искрился в ярком сиянии полуденного солнца.

— Энни? — прошептал Бен, не в силах поверить своим глазам. — О Господи, Энни, неужто это ты?

Она улыбнулась той непритворной улыбкой маленькой девочки, которую она всегда дарила ему, когда считала, что он сказал что-то смешное, и он знал, что так улыбаться может только она.

— Энни, — повторил Бен, и на глаза навернулись слезы.

Он двинулся к ней, почти ослепший от слез, но она быстро вскинула руки, заслоняясь от него:

— Нет, Бен! Не дотрагивайся до меня. Даже не пытайся. — Она отступила на шаг, и Бен, смутившись, замер на месте. — Бен, я ведь уже не живая, — прошептала она, и ее глаза тоже заблестели от слез. Она все же попыталась улыбнуться. — Я призрак. Бен. Я только образ, который ты помнишь. Если ты попытаешься дотронуться до меня, я просто исчезну.

Он стоял перед ней, совершенно сбитый с толку.

— Что.., что ты делаешь здесь, если ты — призрак? Энни весело рассмеялась

— так, будто он никогда и не терял ее.

— Бен Холидей! Твоя память, как всегда, подводит тебя. Разве ты не помнишь это место? Оглянись вокруг. Ты не знаешь, где мы?

Он огляделся, снова увидел пастбище, конюшню, лошадей, дом на холме — и вдруг вспомнил.

— Это же дом твоих родителей! — воскликнул он. — Боже милостивый, это сельский дом твоих родителей! Я совсем забыл о нем! Я не был здесь.., ох, я даже не помню сколько!

В уголках ее глаз появились смешливые, до боли знакомые морщинки.

— А ведь это было твое убежище, куда ты прятался, когда уставал от суеты большого города. Помнишь? Мои родители еще поддразнивали тебя, говоря, что ты городской мальчик, который не может отличить перед лошади от ее зада. А ты говорил, что разницы действительно никакой нет. Но тебе нравилось здесь, Бен. Ты любил свободу, которую находил здесь. — Она задумчиво огляделась. — Вот почему я все еще прихожу сюда. Это место напоминает мне о тебе. Разве не странно? Мы провели здесь вместе так мало времени, и все же это место сильнее других напоминает мне о тебе. Я думаю, что то ощущение свободы, которое оно давало тебе, нравится мне больше всего, а вовсе не моя привязанность к деревне. — Она повернулась и указала на ферму:

— А помнишь те узенькие проходы, которые соединяли спальни через стенные шкафы? Мы так смеялись над этим, Бен. Мы говорили о домовых, которые в них обитают, — как в кино. И когда в доме случалось что-нибудь странное, мы, бывало, грозились, что выкурим их оттуда. Ты говорил, что когда-нибудь, после смерти моих родителей, этот дом будет нашим, и тогда-то мы точно прогоним всю нечисть!

Бен улыбаясь кивнул:

— Энни, мне всегда нравилось здесь, всегда. Она сложила руки на груди, и ее улыбка погасла.

— Но ты не позаботился об этом доме, Бен. Ты даже ни разу не заехал сюда.

В ее глазах была такая боль, что Бен вздрогнул.

— Но твоих родителей больше нет, Энни. Мне так невыносимо было возвращаться сюда без тебя.

— Ты напрасно оставил этот дом на произвол судьбы, Бен. Ты был счастлив здесь. И здесь мы могли бы быть по-прежнему вместе. — Она говорила с укором.

— Ты мог приехать хотя бы ненадолго. Но ты ни разу не сделал этого. Ты так и не появился. Я так ждала тебя, но тщетно. Я так скучаю по тебе, Бен. Мне так нужно, чтобы ты был рядом.., хоть я и не могу коснуться и обнять тебя, как прежде. Мне помогло бы одно твое присутствие… — Ее голос прервался. — Я не могу сделать так, чтобы ты увидел меня в городе, Бен. Там ты не замечаешь ничего. Я не люблю город. Если уж мне суждено быть призраком, то пусть я лучше останусь здесь, в деревне, где все такое свежее и зеленое. Но и здесь мне плохо, потому что ты никогда не приходишь.

— Прости меня, Энни, — взволнованно проговорил Бен. — Я даже думать не смел, что смогу увидеть тебя снова. Если бы я знал, что ты здесь, я бы обязательно приехал.

Энни вытерла навернувшуюся слезу.

— Сомневаюсь, Бен. Я не думаю, что все еще что-то значу для тебя. Даже сейчас ты оказался здесь случайно. Я знаю обо всем, что происходит в твоей жизни. Призраки видят куда лучше, чем живые. Мне известно, что ты решил бросить меня и отправиться в другой мир — туда, где я стану всего лишь воспоминанием. Я знаю и о девушке, которую ты там встретил. Она очень хорошенькая и любит тебя.

— Энни! — Бен чуть не схватил ее, на мгновение позабыв о предупреждении. Он с трудом удержался от этого. — Энни, я не люблю эту девушку. Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. Я ушел потому, что не мог вынести мук после твоей смерти! Я думал, что нужно как-то изменить свою жизнь, чтобы окончательно не потерять себя.

— Но ты никогда не пытался отыскать меня, Бен, — тихо, с горечью произнесла Энни. — Ты бросил меня. И теперь я потеряла тебя навсегда. Ты ушел в этот свой другой мир и никогда не вернешься ко мне. А я не могу попасть к тебе туда. Я не могу быть с тобой рядом, как сейчас, Бен, а ведь мне это так нужно. Даже призраку нужна близость любимого человека.

Бен почувствовал, что его напряжение начинает спадать.

— Я все еще могу вернуться, Энни. Я знаю, как это сделать. Я не обязан вечно торчать в Заземелье.

— Бен, — прошептала она. Ее карие глаза были печальными и остекленевшими.

— Ты больше не имеешь никакого отношения к этому миру. Ты предпочел оставить его. Ты не можешь вернуться. Я знаю, что ты говорил с Майлзом Беннеттом. Он сказал тебе правду. Бен, прошло десять лет. Тебе не к чему возвращаться. Все, что у тебя было, все пропало: твое имущество, положение в фирме, адвокатура — все. Десять лет назад ты сделал свой выбор и должен признать, что теперь слишком поздно что-то менять. Ты никогда не вернешься.

Бен тщетно пытался найти ответ. Это какое-то безумие! Как такое может быть? Тут он одернул себя. Может, в действительности все это — плод его воображения. Может быть, его подозрения верны, и все это — проделки туманов» мира фей, и в них нет ни грана истины. Неестественность происходившего сбивала его с толку. Энни казалась такой настоящей, черт побери! Неужели это тоже не правда?

— Папочка!

Бен обернулся. Маленькая девочка стояла в десятке футов от него, в тени огромной яблони. На вид ей было не более двух лет. Еe личико было отражением лица Энни. Он услышал шепот Энни:

— Это твоя дочь, Бен. Ее зовут Бет.

— Папа! — позвала малышка, протягивая к Бену ручки.

Но Энни преградила ей путь, подхватила на руки и прижала к себе.

У Бена подкосились ноги; он опустился на колено, согнулся и обхватил себя руками, чтобы унять дрожь.

— Бет? — тупо повторил он.

— Папочка! — снова выговорила девочка и улыбнулась.

— Она живет со мной, Бен, — сказала Энни, глотая слезы. — Мы являемся сюда, и я пытаюсь рассказать ей, какой была бы ее жизнь, если бы…

Она не смогла договорить. Она уткнулась в плечико Бет.

— Не плачь, мамочка, — нежно сказала девочка. — Все хорошо.

Но все было вовсе не хорошо. Ни капельки. И Бен знал, что иначе уже и не будет. Он чувствовал, как рвется на части его душа. Он хотел прижать к себе их обеих и не мог ничего поделать — только стоял и беспомощно смотрел на них.

— Зачем ты покинул нас, Бен? — опять спросила Энни, впиваясь в его глаза.

— Зачем ты отправился в тот, другой мир, когда был так нужен нам в этом? Ты не должен был забывать нас, Бен. А теперь мы потеряли тебя, а ты — нас. Мы навсегда потеряли друг друга!

Бен тяжело поднялся; рыдания сдавили его горло. Спотыкаясь, будто слепой, и вытянув руки, он побрел туда, где стояла Энни. Он увидел, как Бет протянула навстречу ему свои ручонки.

Туман пахнул ему в лицо…

Он сделал еще несколько шагов, рванулся вперед, споткнулся и растянулся на земле. Голова у него закружилась, дыхание едва не остановилось от удара о землю. Поток холодного воздуха охватил его, солнечный свет померк. Он заморгал во мраке, вдруг окутавшем его, и вцепился в землю, которая стала пустой и иссохшей.

63
{"b":"4805","o":1}