ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Конечно, мы найдем его, — сказал Щелчок.

— Запросто, — добавил Пьянчужка. Абернети вздохнул:

— Хорошо, попробуйте. Но вы просто его отыщите, а потом вернитесь ко мне и скажите, где он. Чтобы я смог поведать вам дальнейший план. Ничего без меня не делайте. Пусть он и не подозревает, что вы здесь. Вы сможете это запомнить?

— Да, мы можем запомнить, — сказал Щелчок, старательно кивая.

— Запросто, — повторил Пьянчужка. Они скользнули в темноту и исчезли из виду. «Мы обязательно будем помнить», — пообещали они. Абернети очень хотелось бы в этом не сомневаться.

***

Сравнительно неподалеку, несколько в стороне от сброда, сгрудившегося на поляне, Хоррис Кью и Больши сидели одни, тихо переговариваясь. Хоррис съежился в тени огромного раскидистого клена, вышедшего за край расположенного позади леса и свесившегося до половины склона, словно оглядывая округу. Больши уселся на стволе соседнего дерева, когда-то бывшего спутником этого клена, но павшего жертвой молнии. Хоррис прислонился спиной к клену и вытянул ноги, напоминавшие шесты палатки, прямо перед собой, так что они почти упирались в поваленный ствол.

— Ты трус, Хоррис, — с презрением говорила птица. — Жалкий, беспомощный трус. Никогда бы я этого не подумал!

— Я реалист, Больши. — Хоррис и слушать не желал про трусость. — Я понимаю, когда ситуация серьезная, а сейчас именно такой случай — я влип.

Ему горько было делать такое признание, но не внове. Рано или поздно махинации Хорриса Кью приводили к тому, что он серьезно влипал. Почему его планы никогда не срабатывали так, как он рассчитывал, почему они где-то обязательно срывались, по-прежнему оставалось для него тайной за семью замками. Но было совершенно очевидно, что и на этот раз, как и много раз прежде, дела опасно расстроились.

Он это точно знал с того момента, как Бурьян показался Каллендбору и спровоцировал поход на Чистейшее Серебро. По крайней мере с того момента, поправился он. Возможно, он был уверен в этом и раньше, если принять во внимание природу существа, с которым он оказался связан. Бурьян был именно тем, чем считал его Больши: невероятно мощным чудовищем, которое в любую минуту может обратиться против них. Уже не оставалось сомнений в том, что рано или поздно оно это сделает. Со времени похода от Риндвейра Хоррис Кью сознавал, что его полезность для чудовища заканчивается. Во-первых, Бурьян получил обратно свой человеческий облик и мог появляться среди людей и ночью, и днем. Это означало, что Хоррис в качестве мальчика на побегушках ему больше не нужен. Что еще хуже, Бурьян вообще перестал обращать внимание на присутствие Хорриса. Когда начали устраивать осаду Чистейшего Серебра, чудовище обращалось к Каллендбору как к равному и не удостаивало Хорриса своим вниманием. Были забыты все обещания относительно роли, которую Хоррис будет играть в новом порядке вещей. Больше не было упоминаний, ни открытых, ни намеками, о том, что Хоррис станет королем вместо Холидея. Хорриса оттирали на задний план, в этом сомневаться не приходилось.

— Так ты просто намерен снова сдаться? — огрызнулась птица, заставив его выйти из задумчивости. — Просто повернуться спиной к единственному в жизни шансу? Что с тобой случилось? Я думал, ты покрепче!

Хоррис возмутился:

— И что именно я, по-твоему, должен сделать, Больши? Сказать этому чудовищу, что мне не нравится, как со мной обращаются, и потребовать справедливости? Это должно получиться интересно. Если учесть то, что уже известно, надо полагать, нам еще повезет, если мы останемся в живых, даже если не будем открывать рот!

Больши сплюнул: у него при этом получался удивительно гадкий звук.

— Ты можешь сказать ему, что хочешь быть королем, Хоррис! Можешь ему сказать! В конце концов это ведь Бурьян предложил! Это прекрасный план. Ты станешь на денек королем, мы захватим столько денег, сколько получится, а потом сбежим отсюда. Не бежать же с пустыми руками!

Хоррис скрестил руки на своей костлявой груди и раздраженно запыхтел;

— Сказать ему, что я хочу быть королем, вот как? А ты вообще-то обращал внимание на то, что происходит? Ты прислушивался к разговорам? Дело не в кристаллах мысленного взора, или Чистейшем Серебре, или в том, кто станет королем! Здесь происходит еще что-то, несравнимо более сложное и хитроумное. Бурьян просто использует нас, включая Каллендбора, чтобы получить то, что ему нужно. Ему понадобилось немало времени, чтобы высвободиться из той Шкатулки, и он был весьма недоволен тем, что вообще туда попал! Задумайся-ка над этим!

Больши громко защелкал клювом:

— Что ты хочешь сказать? Хоррис подался вперед:

— Для птицы с просвещенным умом ты бываешь ужасно глуп. Месть, Больши! Бурьян собирается неплохо отомстить, понял? Он хочет уплаты старых долгов за нанесенные ему обиды, и он добьется, чтобы их уплатили. Помнишь, что он говорил: Заземелье — нам, а волшебные туманы — ему одному! Тогда я не понял, что он имел в виду, но теперь понимаю. Мы всегда руководствовались очень здравыми деловыми принципами, Больши, и они нас никогда не подводили. Если денег заработать нельзя, мы уматываем. Так вот на мести денег не зарабатывают, поэтому пора сматывать удочки и смываться, покуда еще есть возможность!

— Но тут можно заработать, Хоррис, — не сдавалась птица. — В том-то и дело! Тут масса всяких денег, посредине озера, за стенами замка. Если мы сможем продержаться еще несколько дней, у нас есть шанс прихватить с собой немало. Бурьян может нам помочь — даже неосознанно. Пусть этот зверюга получает свое отмщение, какое нам дело? Нам всего-то и нужно — попасть за те стены. Попасть — а потом найти дорогу из Заземелья. Или ты забыл, что мы тут в ловушке? Бурьян может обеспечить нам и то и другое.

— А что, если он обеспечит нам быструю прогулку в ту Шкатулку, к Холидею и остальным? — Хоррис упрямо покачал головой. — Ты же видел, что он натворил! Он отправил туда Холидея, как младенца! В мгновение ока — из Заземелья в Шкатулку Хитросплетений. И нет больше короля. И с нами он сделает то же самое, когда придет время. И не думаю, чтобы это время было далеко.

Больши перескочил к Хоррису на носок башмака и впился в него когтями.

— Может, нам следует поставить немного и на другую сторону, Хоррис. Допустим, ты прав. Значит, нам нужно только нечто, что помешает Бурьяну причинить нам вред. Шкатулка, например.

Хоррис моргнул:

— Шкатулка Хитросплетений?

— Мы уматываем прямо сейчас, этой ночью, — сказала майна. — Верхом за ночь можно добраться до пещеры и вернуться обратно. Берем Шкатулку и прячем. Будем использовать ее как рычаг, чтобы получить желаемое.

Лукавые птичьи глазки сверкнули.

Хоррис минуту молча смотрел на Больши, а потом недоверчиво встряхнул головой:

— Ты совсем сбрендил, Больши. Серьезно. Угрожать Бурьяну? Какое ему дело, есть у нас Шкатулка или нет? Мы даже не знаем, как ею пользоваться!

— Мы знаем слова, — прошептала птица. — Мы знаем заклинание. А что, если мы снова его произнесем?

Наступила долгая страшная тишина. Хоррис жалел, что вообще открыл когда-то эту Шкатулку, что произнес слова, которые дали свободу Бурьяну, что снова оказался в Заземелье. Он жалел, что не избрал себе какую-нибудь более спокойную профессию, например скорняжную или вязание. Ему вдруг стало противно волшебство в любом виде.

— Ну же, Хоррис, поедем! — понукал его Больши. — Нечего тут сидеть! Вставай!

Больши ничего не понимал, конечно. Может, дело было в том, что даже просвещенный ум основывался по-прежнему на птичьих мозгах, которые сидели в маленьком, покрытом перьями черепе, и просто не в состоянии был охватить все детали. Или, может, Больши просто не хотел оценить реальность.

— Если мы это сделаем, — мягко начал Хоррис, — если мы решим бросить вызов Бурьяну, если мы действительно вернемся к пещере и украдем Шкатулку Хитросплетений…

Он не смог договорить. Он не смог заставить себя произнести эти слова вслух. Он бессильно привалился к клену, и тело его съежилось, словно сдувшийся воздушный шарик.

59
{"b":"4806","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Всё, о чем мечтала
Вероломная обольстительница
Эффект чужого лица
Ледяная земля
Уникальный экземпляр: Истории о том о сём
Лавка забытых иллюзий (сборник)
Девочка, которая спасла Рождество
На Туманном Альбионе
Наследники стали