1
2
3
...
54
55
56
...
108

Уолкер вспомнил и неплохо использовал эту уловку для своих нынешних целей, заставив порождения Тьмы метаться во все стороны, направляя призраки — точные копии самого себя — то на одного, то на другого, тогда как сам он в это время стоял у стены замка, плотно прижимаясь к ней спиной.

Всего лишь игра света, но этого оказалось достаточно, чтобы сбить противников с толку.

Пораженная дюжиной смертельных ран, Война металась на своем скакуне из стороны в сторону. Уолкер возник из облака пыли и, налетев на поверженного Мора, попытался его испепелить. Полуслепая, ничего не соображающая Война ринулась на него, вытаскивая исполинскую секиру. Через долю секунды она оказалась возле друида и опустила топор на врага, разваливая его надвое.

Да, но друида снова там не оказалось, и лезвие прошло сквозь Мора и его ездового ящера.

Не сходя с места, Уолкер направил на Войну луч. Порождение Тьмы вылетело из седла и покатилось вниз. Когда скакун попытался подняться, Уолкер сжег его дотла.

Скакуны, как он обнаружил, не обладали неуязвимостью своих хозяев. А Четыре всадника, всякий раз возрождающиеся после воздействия магической силы друида, не были защищены от собственной магии. Он безошибочно определил это по тому, как они атаковали его — каждый раз поодиночке, один за другим, но никогда все сразу. Их совместный натиск неминуемо прикончил бы Уолкера, но они не шли на это. Всадники — порочное воплощение древних преданий, чья магическая сила стала их собственным проклятием, — были опасны не только врагам, но и друг другу. На это и рассчитывал Уолкер, а еще он уповал на то, что полуденные свет и зной утомят рожденных тьмой тварей. Расчет оказался верным.

С того места, где зализывала раны, извиваясь внутри тяжелой брони, Война, слышались отчаянный лязг и скрежет. Глад и Мор рассыпались. Рядом с ними валялись их скакуны, из которых сочилась зеленоватая жижа. Дымка в воздухе рассеялась, пыль и туман осели на утес.

Снова стали видны краски небес, гор и лесов.

Уолкер сделал шаг вперед. Оставался еще один враг. Это…

Из дымки с пронзительным свистом вылетел тяжелый черный хлыст, обвившийся вокруг Уолкера и опутавший его, когда он от удара потерял равновесие. Друид рухнул на колени и опрокинулся на спину. Тут же из солнечного сияния, размахивая гигантской косой, вынырнула Смерть. Уолкер жадно ловил воздух пересохшим ртом. Как ей удалось найти его? Как она смогла его заметить? Всадник скакал прямо на него, когти ящера свирепо скребли каменистую землю. Уолкер рывком поднялся на колени, стараясь освободиться. Должно быть, Смерть оказалась осторожней прочих. Вероятно, она видела, как друид сжег скакуна Войны, проследила направление огня и догадалась, где скрывается враг.

Уолкер сбросил с себя шапку-невидимку — теперь, когда его обнаружили, это было ни к чему — и призвал огонь друидов, который ворвался вихрем и разрезал на клочки хлыст Смерти. Когда всадник настиг его, Уолкер ухитрился встать и выставить щит против опускающейся косы. Но, несмотря на это, удар пригвоздил его к земле. Всадник стремительно развернулся, но друид снова успел вскочить на ноги. Он постарался сосредоточиться. Замены ему больше не было — трюк с имитацией уже не годился. На этот раз придется сражаться самому.

Он снова призвал огонь. Смерть против Судьбы.

Уолкер пригнулся.

Всадник во второй раз промчался мимо, и Уолкер метнул в него пламя. Смерть отшатнулась — ровно на такое расстояние отклонилось лезвие косы, и всадник промахнулся. Но от Смерти повеяло нестерпимым холодом, и Уолкер почувствовал дурноту и слабость. Порождение Тьмы в очередной раз ринулось на него, и Уолкер тут же отразил атаку огненной струей друидов. Коса взметнулась, рубанула по пламени и расщепила его. Пришпорив скакуна, Смерть налетела на Уолкера. Он снова наносил удары, но огненное копье не могло пробить броню всадника. Смерть уже почти подмяла его, ящер угрюмо хрипел, коса зловеще поблескивала. Внезапно до Уолкера дошло, что Смерть изменила способ нападения и теперь намеревается просто-напросто затоптать его скакуном. Мгновенно направив огненное копье вниз, он подсек ноги скакуну и испепелял извивающееся тело, пока оно не потеряло равновесие и с шумом не покатилось вперед. Уолкер поспешно отскочил — охваченное пламенем чудовище пролетело мимо него, издавая яростные вопли. Извивающийся хвост обвил Уолкера, поднял и со страшной силой швырнул оземь. Клубы поднявшейся пыли смешались с чадом обуглившейся плоти ящера, и все потонуло в дыме.

Избитый и окровавленный, в разорванной одежде, Уолкер с трудом заставил себя подняться. В стороне от него издыхал полуистлевший скакун, его храп нарушал внезапно воцарившуюся тишину. Уолкер оглядывался, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь пыль и дым.

Смерть выросла позади него, размашисто занеся косу над его головой. Уолкер метнул в нее пламя друидов, отвел удар и поспешно выпрямился, чтобы встретить новый натиск. Его здоровая рука намертво вцепилась в деревянное косовище, а тело прижалось к Смерти. Это прикосновение парализовало Уолкера. Сцепившись, друид и порождение Тьмы раскачивались взад-вперед на площадке утеса. Уолкер видел, как медленно склоняется над ним скрытая под капюшоном голова, как завораживающе смотрят на него глаза с кровавыми белками, втягивая его в себя. Он быстро отвел взгляд и испустил из руки огонь друидов, пробежавший по рукоятке косы. Смерть отшатнулась, капюшон откинулся: внутри не было ничего, кроме двух багровых точек. Бросив косу, Смерть наотмашь ударила Уолкера, отшвырнув его от себя. От удара Уолкер сжался, чувствуя, как на него вновь накатывает холодная волна. Магия его покинула.

Смерть нанесла новый жестокий удар, на этот раз метя в горло друида. Тот упал навзничь.

Смерть неумолимо надвигалась — сгусток мрака, окутанный золотистой дымкой. Уолкер перекатился на живот, боль захлестывала его, он судорожно хватался за грудь, борясь за глоток воздуха. Лезвие косы взметнулось…

Но тут, появившись из пустоты, между ними встал Коглин — тощая несуразная фигура в ветхих одеждах, с всклокоченными, развевающимися волосами. Он схватился за косу и отвел удар: лезвие воткнулось глубоко в землю рядом с Уолкером. Тот извернулся и попытался вскочить, крича на старика. Но Коглин, бросившись на порождение Тьмы, заставил того отступить.

Смерть одной рукой сжала шею Коглина, а другой — рукоять косы, занося ее для нового удара.

Старик отчаянно сопротивлялся, вырываясь изо всех сил, но порождение Тьмы было неизмеримо сильнее. Пригибая старика к земле, Смерть примеривалась к завершающему удару. «Уходи! — взмолился про себя Уолкер, не в состоянии вымолвить ни слова онемевшими губами. — Коглин, уходи!»

Борясь с болью и усталостью, друид поднялся на ноги.

Хрупкое тело Коглина клонилось к земле под напором порождения Тьмы, словно сухое дерево под ураганным ветром. Внезапно старик громко вскрикнул, выхватил из-под одежды пригоршню черного порошка и с проклятием швырнул его во врага.

В то же мгновение коса опустилась.

Попав в противника, порошок запылал, вспышка мгновенно объяла и Смерть, и Коглина. Уолкер вздрогнул и метнулся прочь от неожиданного нестерпимого пламени и мелькнувших обгорающих тел. Но в следующее мгновение он снова двинулся вперед, торопливо призывая магическую силу, собирая в ладони огонь друидов.

Он увидел, как Смерть — облаченная в черный плащ, дымящаяся, опаленная фигура — вырастает из клубов дыма; из рукавов ее одежды вырываются языки пламени. На камнях, рядом, валяется разлетевшаяся вдребезги коса, багровые глаза порождения Тьмы злобно сверкнули, когда оно потянулось за обломком лезвия.

Уолкер Бо направил огненное копье сквозь зияющую пустоту капюшона в того, кто скрывался под ним. Смерть отшатнулась. Уолкер неуклонно теснил ее, испепеляя и сжигая. Смерть металась из стороны в сторону, пытаясь спастись бегством, но спасения не было. Уолкер шагнул ближе и просунул руку в отверстие канюшона, вложив в последний удар всю оставшуюся у него силу.

55
{"b":"4807","o":1}