ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть третья
Наследник для императора
Помаши мне на прощанье
Ловушка для орла
Радость малого. Как избавиться от хлама, привести себя в порядок и начать жить
Список желаний Бумера
Мустанкеры
Тёмные времена. Звон вечевого колокола
Сфинкс. Тайна девяти

— Может, ты и прав. Надо освободить ее прежде, чем это случится.

— Мы пойдем вместе, — тихо сказал Пар. — Ты и я.

Предводитель свободнорожденных кивнул.

В этот миг между ними родилось взаимопонимание, такое глубокое, что его не могли выразить никакие слова. Падишар поднялся во весь рост. Двое друзей смотрели друг на друга в полумраке убогого жилища Крота, исполняясь решимостью и набираясь сил для грядущих свершений. Пар отринул все вопросы и сомнения по поводу Меча Шаннары, преодолел страх перед чудодейственной силой. Речь идет о Дамсон, и он сделает все, лишь бы освободить ее. Нет ничего важнее.

— Нам нужно подобраться к ней как можно ближе, — объявил Падишар, обращаясь к Кроту.

Крот важно кивнул:

— Я знаю дорогу.

Великан, нагнувшись, коснулся его плеча.

— Ты ведь пойдешь с нами?

— Крошка Дамсон — лучший мой друг, — ответил Крот.

Падишар кивнул и, сняв руку с его плеча, обернулся к Пару:

— Мы отправляемся немедленно.

Глава 4

Как бесприютный, не ведающий покоя призрак, бродил Уолкер по древнему замку, обходя дозором его валы и укрепления, бойницы, переходы и крепостные стены, проверяя главную башню.

Паранору, дворцу друидов, возвращено его исконное значение. Он вновь явлен миру людей, вновь возвращен к жизни трудами Уолкера.., и магией Черного эльфийского камня. Паранор, как и три века назад, высился над черным лесом, в котором уныло завывали волки и щетинился колючками терновник. Замок занимал восточную часть утеса. Его взмывающие ввысь шпили, гордые стены и массивные ворота были видны из любой точки окрестной долины, от ущелья Кеннон до ущелья Дженниссон, от одной гряды Зубов Дракона до другой. Обросший бесчисленными легендами, он стоял на этой земле так же прочно, как тысячелетия назад, смотрелся так же несокрушимо.

«Но, клянусь тенью, — думал Уолкер, — чего это стоило!»

— Он ожидал меня в центре башни, именно там, где сосредоточена магия друида — страж всего сущего, — рассказывал Уолкер Коглину в ту первую ночь, когда в цитадели ему явилась тень Алланона. — Все эти годы он, точнее, его дух ждал меня, таясь в струящемся тумане, уничтожившем Мордов и их союзников и на время унесшем Паранор из мира людей. Тень Алланона обитала в водах Хейдисхорна, зная, что настанет день и час, когда и цитадель, и друиды вновь явятся миру, что магическую силу и знания, коими они владеют, должно сохранить до поры до времени, дабы история не свернула с предсказанного пути.

Коглин слушал молча. Он все еще испытывал благоговение перед тем, что свершилось с Уолкером Бо. Старец был очень испуган. Уолкер по-прежнему оставался Уолкером и все же стал чем-то неизмеримо большим. Дух Алланона снизошел на него после обряда, прошедшего под темными сводами цитадели. Коглин нашел в себе силы, чтобы удержать Уолкера от безумия, грозившего ему прежде, чем он постигнет происходящие в нем перемены.

— Черный эльфийский камень втянул в себя туман, чтобы передать его мне, — тихо повторял Уолкер знакомые слова, словно произнесенные они становились понятней. Он спрятал свое лицо под капюшоном мантии, пытаясь скрыть преобразовавшиеся черты. — В меня вселился Алланон, вселились все друиды — их история, мудрость и магия, их знания и тайны, я — все, чем они были. Их жизни переплелись с моей, так нити на ткацком станке созидают новую ткань. Я чувствую себя порабощенным и бессильным что-либо изменить.

Скрытое капюшоном лито склонилось к старику.

— Теперь все они во мне, Коглин. Они приобрели пристанище, решили, что я должен перенять у них познания, набраться их силы и использовать все это так, как прежде использовали они. Таков был замысел Алланона с самого начала. Род друидов обретет продолжение в одном из потомков Брин, полагал он, в том, которого выберут, когда придет срок, и именно ему суждено исполнить предназначение.

Железные пальцы больно впились в плечо Коглина.

— Повиноваться, слышишь, старик! Вот что друиды мне предназначили, но они не добьются этого! — Слова Уолкера были полны горечи. — Я чувствую, что друиды живут во мне и вершат свое дело! Я ощущаю их присутствие, я слышу их тихие настоятельные требования, они пытаются заставить меня повиноваться. Но я сильнее, ведь сам процесс, который они использовали, дабы преобразовать меня, наделил меня силой. Я выдержу уготованное испытание и стану тем, кем хочу быть, — и что с того, что они живут в моем теле и разуме тенями или памятью о прошлом!

Если мне суждено стать этим.., этим существом, в которое они меня превратили, то, по крайней мере, у него будет мое сердце и мой голос!

Так они бродили — Коглин, внимающий страдающему Уолкеру, и сам Уолкер, с его пылкими и причудливыми речами, и над ними обоими высились могучие стены Паранора. Оба решили выстоять во что бы то ни стало.

Преображение шло своим чередом, шло в то время, как они, старик и начинающий друид, шагали коридорами замка. По пятам за ними следовал болотный кот Шепоточек, мрачный, как его хозяин. Уолкер менялся, словно дым на ветру, преображение затягивало его в свой водоворот.

Его хватали руки ушедших в небытие друидов. Это был процесс безудержного преобразования. Преображение несло неведомые раньше знания, наделение силой. Вся мощь и все богатство, полученные и сохраненные друидами на протяжении тысячелетий, обрушились на Уолкера, он поистине шатался под этим тяжким грузом.

Мало-помалу из сплетения призрачных рук, глаз, вкрадчивого шепота голосов, переполнявших Уолкера, из всего этого таинственного наваждения стала рождаться магия.

Три дня он настойчиво гнал сон, ибо всякий раз, когда последний нисходил на Уолкера, преображение ускорялось, заставляя его дергаться, словно марионетку в руках кукольника. Уолкер отчаянно боролся — не с переменами, нет, ибо в этом не было смысла, но ради уверенности, что ничего не навязано ему силой — все знания осмыслены и оценены, что, усвоив их, он никогда не использует полученное слепо и бездумно. Не друиды создали его, напоминал он себе вновь и вновь. Не они дали ему жизнь, и не им распоряжаться его судьбой. Он сам, с помощью ли магической силы или без нее, распознает смысл своей жизни и этим будет обязан только самому себе.

Коглин и Шепоточек, тоже совершенно измученные, бодрствовали вместе с ним, они боялись за друга и не могли оставить его. Коглин был для Уолкера опорой, тем дружеским голосом, который всегда звучит рядом, тем плечом, на которое можно опереться, источником уверенности, из которого можно черпать и черпать. А мохнатый черный Шепоточек служил залогом того, что не все вокруг изменится — что-то в этом мире останется таким же вековечным, как смена дня и ночи. Кот был как бы обещанием, что после ночных кошмаров наступит пробуждение. Коглин и Шепоточек вливали в Уолкера непонятные ему самому силы. Они не знали, как это получается, но чувствовали, что необходимы ему.

Прошло трое суток. Только по исходе трех дней и ночей изменения кристаллизовались и преображение завершилось. Призрачные руки устало опустились, голоса смолкли. В душе Уолкера внезапно воцарился покой. Он заснул и спал без сновидений. Пробудившись же, понял, что, хотя преображение наложило на него неизгладимый отпечаток, все-таки по сути своей он остался прежним: сохранил сердце человека, не доверяющего друидам. Хотя друиды и внедрились в его сознание и, несомненно, окажут влияние на его жизнь, они никогда не смогут бесконтрольно управлять им, они не дождутся от него слепой веры и беспрекословного повиновения.

Уолкер поднялся с постели, один, в безмолвии и тьме глухой спальни без окон. Душа его, в первый раз за долгое время, исполнилась умиротворения: кончилось долгое и тяжкое путешествие за собственным предназначением. Завершилось уготованное ему перевоплощение. Многое бесследно ушло, многое утрачено, но главное — он выстоял.

Уолкер отправился к Коглину и нашел его неподалеку от замка, болотный кот сидел рядом.

Лицо старика стало еще морщинистей, в глазах застыла неуверенность. Уолкер подошел к другу и, словно ребенка, поднял его — преображение сделало Уолкера сказочно сильным, призрачные руки, глаза и голоса подарили ему мощь десяти человек. Он обнял хрупкое тело своего учителя и нежно прижал к себе.

7
{"b":"4807","o":1}