ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Впрочем, социальные мотивы не были единственными. Общество никогда не забывало, что Христос проповедовал Евангелие нищим и сирым. Некоторые монашеские ордена, в частности клюнийцы и цистерцианцы, отказывались, по крайней мере первоначально, от аристократических привилегий. Так же вели себя многие христианские интеллектуалы, например Абеляр. Коронованные особы и крупные феодалы, имевшие право назначать на духовные должности, предпочитали ставить на такие посты своих приближенных, чтобы иметь двойную уверенность в преданности подчиненного духовенства. Однако здравый смысл в соединении с укоренившимися социальными стереотипами оказался достаточно силен, чтобы сохранить аристократический характер церкви в этом «обществе трех сословий». В некоторые ордена принимали только знатных женщин, а аббатиса Хильдегарда Бингенская (1098–1179) писала:

Разные сословия не должны смешиваться, иначе люди падут жертвой своего высокомерия и чванства, а также стыда за то, что они столь отличны друг от друга. Величайшая опасность – утрата хороших манер во взаимном злословии и ненависти, когда высшие придираются к низшим или когда низшие возносятся над высшими. Бог разделяет свой народ и на земле, и на небе, – на ангелов, архангелов, престолы и так далее[60].

Королевская власть и империи

Как мы уже говорили, короли должны были возглавлять своих вассалов на войне. Однако функции средневековой королевской власти отнюдь не ограничивались военным руководством. Вступая на престол, король принимал помазание священным елеем: это означало, что его власть имеет не только политический, но и священный характер. Вплоть до XVIII в. французские короли возложением рук исцеляли «королевский недуг» – золотуху, болезнь лимфатических узлов. В обязанности короля входило следить за соблюдением законов, по которым традиционно жили подданные государства, уважать их права и привилегии, а также решать их споры на основании сложившегося права. Если король не выполнял своих обязанностей, подданные могли восстать против него; а если он был обделен способностями или казна была пуста – заставить передать корону другому роду, как и поступили франки с Меровингами и Каролингами.

Король мог добиться успеха тремя путями. Во-первых, завоевать другие страны: это повышало королевский престиж и давало ему земли для дарений приближенным. Во-вторых, заключить брачный союз, который позволил бы королю или его преемникам наследовать новые владения. Наконец, связать определенными обязательствами влиятельных людей, целые семейства или организации, а также усовершенствовать механизмы личного управления.

Когда короли пытались одновременно преследовать все цели, по крайней мере две первые, ситуация неизменно оборачивалась международным конфликтом. Многое зависело и отличных качеств короля. В частности, XI в. был эпохой, когда усилиями одного-двух поколений правителей быстро создавались обширные державы, обреченные на распад уже во втором или третьем поколении. Шансы на создание таких «империй» или королевств были особенно велики там, где фактически рухнули прежние институты власти, например во Франции времен последних Каролингов. Равно как и в тех пограничных областях, где христиане боролись за обширные земли против язычников или мусульман, как это было на востоке Центральной Европы и в средиземноморских странах. Основателями новых «империй» чаще всего становились короли или правители племенных объединений, но их империи обычно были многонациональными. Хотя люди той эпохи придавали большое значение своему этническому или племенному происхождению и неприязнь к другим этническим группам была довольно сильной, не эти чувства определяли политику.

Франция и Англия

В 1000 г. французские короли из новой династии Капетингов фактически контролировали только земли вокруг Парижа. Королевский титул все еще давал Капетингам некоторое уважение, особенно среди французского духовенства; тем не менее нельзя было с уверенностью утверждать, что именно Капетинги, а не какие-нибудь другие владетельные особы: герцоги Нормандии или Аквитании, графы Фландрии, Анжу или Блуа, – выступят объединителями Западно-Франкского королевства, то есть будущей Франции. Очевидно было одно – неизбежность жестокого соперничества между ними, борьбы за верховную власть с образованием временных коалиций, которая будет продолжаться до тех пор, пока претенденты один за другим не выйдут из нее. Понадобилось почти 450 лет для завершения этого соперничества к середине XV в.

Несомненно, борьба закончилась бы гораздо раньше, если бы в нее не вмешивались внешние силы. Такое вмешательство было вполне естественным, поскольку правители не могли не обращать внимания на происходившее в соседних странах из опасения неожиданно столкнуться с новым врагом или окрепшим старым соперником. Для Франции самым опасным соседом, готовым вмешаться в ее дела, была Англия.

В первой половине XI в. Англия сама входила в состав обширной державы на берегах Северного моря, которая включала также Данию и Норвегию. Показательно, что эта империя не пережила своего основателя, Кнута, и его сыновей. Однако и реставрация английской королевской линии в 1042 г. не обеспечила продолжительной независимости. В 1066 г. король Норвегии, которая также добивалась независимости от Дании, вторгся в Англию. Английский король Гарольд разгромил захватчиков в битве у Стамфорд-Бридж, и эта победа положила конец двухвековому периоду скандинавских вторжений в Англию. Вскоре, однако, Гарольд столкнулся с новым и гораздо более опасным завоевателем, герцогом Нормандским.

Вильгельму Нормандскому понадобилось тридцать лет, чтобы утвердить свою власть на территории собственного герцогства. Имея на то известные основания, он заявил претензии на английскую корону как преемник предыдущего, короля Эдуарда Исповедника (1042–1066),[61] который был наполовину нормандцем по происхождению. Каждый из соперников – и Вильгельм, и Гарольд – утверждал, что король Эдуард избрал именно его своим преемником. В конце сентября Вильгельм высадился с армией на южном побережье Англии и 14 октября 1066 г. разбил Гарольда в сражении при Гастингсе.

Ни одна битва той эпохи не получила такой известности у потомков и не имела столь далеко идущих последствий. На гобелене из Байё – огромном тканом ковре, заказанном нормандским епископом Байё, но, возможно, выполненном англосаксонскими мастерами, – мы можем проследить эпизоды кампании герцога Вильгельма и истории гибели Гарольда. Изображение исполнено чувства величия и неотвратимости событий, но лишено пафоса и отрешенности, свойственных греческой трагедии. Для полного подавления сопротивления англосаксов Вильгельму Завоевателю понадобилось еще четыре года. Восстания против нормандцев, нередко подавлявшиеся с большой жестокостью, вызвали к жизни английскую антинормандскую традицию, имевшую в равной степени и литературные, и народные корни. Позже, начиная с XIV в., она слилась с иными умонастроениями – антидворянскими и антиправительственными, что породило легенду о Робине Гуде, «английском» изгое, который занимался тем, что грабил богатых в пользу бедных и строил козни шерифу Ноттингема, то есть слуге чужеземного, нормандского, короля.

С момента нормандского завоевания история Англии становится историей государства двух народов – англосаксонского и французско-нормандского. Вильгельм награждал своих воинов обширными поместьями в Англии, отнятыми у англосаксонской знати. «Книга Страшного суда» была составлена по его приказу, возможно, именно для того, чтобы зафиксировать положение, сложившееся через двадцать лет после завоевания. Разумеется, в XI в. ни самому Вильгельму, ни тем из его подданных, кто занимался описью земель, не приходило в голову сделать даже самые примитивные статистические выкладки. Только современные историки подсчитали на основании сведений Вильгельму Нормандскому понадобилось тридцать лет, чтобы утвердить свою власть на территории собственного герцогства. Имея на то известные основания, он заявил претензии на английскую корону как преемник предыдущего, короля Эдуарда Исповедника (1042–1066),[62] который был наполовину нормандцем по происхождению. Каждый из соперников – и Вильгельм, и Гарольд – утверждал, что король Эдуард избрал именно его своим преемником. В конце сентября Вильгельм высадился с армией на южном побережье Англии и 14 октября 1066 г. разбил Гарольда в сражении при Гастингсе.

вернуться

60

Murray A. Reason and Society in the Middle Ages. Oxford, 1978. P. 325.

вернуться

61

Эдуард Исповедник был сыном сестры герцога Нормандского Роберта Дьявола, Эммы, и двоюродным братом Вильгельма Завоевателя; в молодости Эдуард жил при нормандском дворе, куда бежала его мать после захвата Англии датчанами, а после изгнания датчан и приглашения на престол вернулся в Англию в сопровождении друзей из Нормандии, которым он всячески благоволил.

вернуться

62

Эдуард Исповедник был сыном сестры герцога Нормандского Роберта Дьявола, Эммы, и двоюродным братом Вильгельма Завоевателя; в молодости Эдуард жил при нормандском дворе, куда бежала его мать после захвата Англии датчанами, а после изгнания датчан и приглашения на престол вернулся в Англию в сопровождении друзей из Нормандии, которым он всячески благоволил.

42
{"b":"481","o":1}