ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Люди в белых хламидах
Как работать на идиота? Руководство по выживанию
Советница Его Темнейшества
Диверсант
Вероломная обольстительница
Жизнеутверждающая книга о том, как делать только то, что хочется, и богатеть
Метро 2033: Пасынки Третьего Рима
По следам «Мангуста»
Фаворит. Сотник
Содержание  
A
A

Но в ХШ в. схоластика и университеты быстро распространялись и могли предложить немногочисленной элите интеллектуальную жизнь, гораздо более богатую и разнообразную, чем прежняя. Особенно ценились теологические и юридические степени; но каждый студент в течение трех лет изучал семь «свободных искусств»: грамматику, риторику, логику, арифметику, геометрию, музыку и астрономию. В этих науках тоже существовали свои авторитеты. В частности, английский францисканец Роджер Бэкон (ок. 1220–1292) превозносил математику как единственную дисциплину, в которой истина может быть установлена без риска ошибки, и давал наглядное представление о всевозможных изобретениях, которые тогда казались чем-то фантастическим; в отличие от современного жанра научной фантастики, занятой описанием изобретений будущего, Бэкон, как правило, приписывал их древним.

Сейчас я намерен описать первые произведения всех видов мастерства и чудеса природы, а затем пояснить их причины и свойства. В них нет никакой магии, ибо вся сила магии представляется более низкой по сравнению с этими механизмами и недостойной их. И сперва я скажу о том, что создано производящей и формирующей силой одного только ремесленного искусства. Приспособления для плавания по морю могут обходиться и без гребцов, так что самыми большими кораблями… способен управлять единственный человек, и они плывут с гораздо большей скоростью, чем если бы на них было много гребцов. Точно таким же образом можно изготовить и повозки, передвигающиеся без животных и с невероятной быстротой, как, надо думать, и двигались колесницы, усаженные лезвиями кос, на которых воевали древние. Точно так же можно изготовить и летательные аппараты, где человек сидит внутри и вращает некое хитроумное приспособление, посредством которого искусно расположенные крылья машут по воздуху, как у летящей птицы… Можно сделать и приспособления для передвижения по дну моря или рек безо всякой опасности. Такие приспособления, согласно рассказам астронома Этика, Александр Великий использовал для изучения тайн океана. Эти вещи изготовлялись в древности, да и в наши времена тоже, и это несомненно; исключение составляет разве что летательная машина, которой я не видел и не знаю ни одного человека, который видел[93].

Св. Фома Аквинский

Выдающимся и вместе с тем самым типичным представителем схоластики XIII в. был Фома Аквинский (1225–1274). Этот профессор-доминиканец, преподававший в Париже и различных школах Италии, задумал, не более и не менее, – соединить христианскую веру с природой и разумом в одной всеобъемлющей системе:

Доказательства на основании авторитета – это метод, более всего подходящий для вероучения, где отправные посылки заимствуются из откровения… Но при всем этом священное учение пользуется и способностями человеческого разума – конечно, не для обоснования веры, ибо это устранило бы самую заслугу верования, но для того, чтобы прояснить некоторые вопросы откровения. Поскольку благодать не устраняет природу, а совершенствует ее, то и природный разум должен повиноваться вере, как природное любовное влечение повинуется божественной любви. Св. Павел говорит о том, что всякое понимание должно служить Христу. Поэтому священное учение опирается и на авторитет тех философов, которые были способны познать истину с помощью природного разума…[94]

Не все современники Фомы Аквинского были готовы принять его выводы. Однако игнорировать их было невозможно; представляя собой плодотворную почву для дискуссий и даже разногласий, они в то же время свидетельствовали о дальнейшем сдвиге христианской мысли в сторону рационализма – к признанию мира природы и ценности его изучения.

Литература

В то время как все интеллектуальные дебаты эпохи, все университетское преподавание и подавляющая часть официальных документов велись на латыни, национальные языки все больше распространялись в исторических сочинениях и во всех жанрах поэзии. Французский хронист Вильгельм Тирский (ок. 1130–1185) написал лучшую в свое время историю крестовых походов XII в. на латыни. Но Жоффруа де Виллардуэн (ок. 1150–1213) составил свой отчет очевидца о Четвертом крестовом походе и захвате Константинополя уже по-французски. Эта первая попытка прозаического сочинение на французском языке послужила образцовым началом длинного ряда выдающихся французских хроник и историй. Самым знаменитым памятником исторического жанра той эпохи стала «История Людовика Святого» сира де Жуанвиля, завершенная в 1310 г. Вероятно, лучшие ее страницы посвящены описанию двух крестовых походов Людовика, в первом из которых Жуанвиль сопровождал короля. Но наибольшей популярностью пользовалось описание Людовика IX как идеального короля:

Летом, прослушав мессу, король часто отправлялся в Венсенский лес [неподалеку от Парижа] и там садился, прислонившись спиной к дубу и приглашал всех нас сесть подле него. У кого были к нему просьбы или жалобы, те могли говорить с ним свободно, безо всяких помех от прево или какого-нибудь другого лица. Король прямо обращался к ним и спрашивал: «Есть ли у кого дело, которое нужно разрешить?», и тот, у кого была просьба, вставал. Тогда король говорил: «А вы все пока молчите; каждый из вас будет выслушан, один после другого». Затем он подзывал Пьера де Фонтена и Жоффруа де Вилетта и говорил одному из них: «Решите это дело для меня». Если он видел, что нужно поправить кое-что в словах того, кто говорил от своего имени или от имени другого лица, тогда он сам вмешивался, чтобы добиться нужного решения[95].

В течение многих столетий французский идеал монархии подпитывался мистическим образом королевской власти, воплощением которого был Людовик IX, но вряд ли этот образ приобрел такое влияние, если бы не литературный дар Жуанвиля.

Историю Виллардуэна нередко называли «героической поэмой в прозе». В то время многие героические поэмы и древние саги получили свою окончательную письменную версию; хотя они рассказывали о подвигах прежних времен, эти подвиги воспринимались на современный лад, то есть в духе жизненного стиля и основных ценностей европейского общества XIII в. Довольно будет упомянуть поэму «Песнь о Нибелунгах», написанную неизвестным автором ок. 1200 г. на средневерхненемецком. Сюжетная канва поэмы – деяния убийцы дракона Зигфрида, его смерть от рук Хагена, гибель Хагена и бургундца Гунтера от рук гуннов – восходит к германским сагам и преданиям V в. Основной темой поэмы является прославление высшей из средневековых рыцарских добродетелей – личной верности. Однако это качество уже не воспринималось как простодушная и восторженная верность Роланда Карлу Великому: она отягощена преступлениями и трагическими событиями, в которые вовлекает людей конфликт верности. Вероятно, здесь можно увидеть средневековый аналог безвыходной ситуации героя греческой трагедии, раздираемого противоположными требованиями разных законов, классическим примером чего служит «Антигона» Софокла. В этих настроениях, несомненно, нашли отражение и самосознание XIII в., вплотную столкнувшегося с дилеммой верности церкви и государству, и, во всяком случае скрытая, критика отношения к женщине. Убийство Зигфрида, страшная месть жены Зигфрида Кримхильды его братьям были прямым следствием того ужасного положения, в которое она была поставлена как женщина, – положения, типичного для большинства ее современниц.

У трубадуров Южной Франции традиционное отношение к женщине выражалось иначе: они избегали чрезмерного драматизма и ставили женщину в центр своей любовной поэзии. Внимание к чувствам отдельного человека – мужчины или женщины – сделало поэзию трубадуров первым образцом европейской романтической лирики.

У любви есть дар высокий —
Колдовская сила.
Что зимой, в мороз жестокий,
Мне цветы взрастила.
Ветра вой, дождя потоки —
Все мне стало мило.
Вот и новой песни строки
Вьются легкокрыло.
И столь любовь нежна,
И столь любовь ясна,
Что и льдины, как весна,
К жизни пробудила[96].
вернуться

93

De secretis Operibus. / Trans, and quoted by Harry E. Wedek / Putnam's Dark and Middle Ages Reader. N.Y., 1965. P. 158–159.

вернуться

94

St. Thomas Aquinas. Summa Theologica. Ia 1, 8, 2. Trans. Thomas Gilby. London, n.d.

вернуться

95

Joinville and Villehardouin. Op. cit. P. 177.

вернуться

96

Бернарт де Вентадорн. / Пер. В. Дынник. Цит. по: Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов. М., 1974. С. 60.

69
{"b":"481","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Жених-незнакомец
Князь Пустоты. Книга первая. Тьма прежних времен
Черное море. Колыбель цивилизации и варварства
Академия темных. Преферанс со Смертью
О чем молчат мертвые
Танос. Смертный приговор
Calendar Girl. Лучше быть, чем казаться (сборник)
Тень иракского снайпера
Тайны Баден-Бадена