ЛитМир - Электронная Библиотека

– Насколько я могу судить. Том Огастин не похож на человека, который в чем-либо нуждается.

Крыса так далеко подалась вперед, что ее грудь буквально улеглась на поверхность стола.

– Разумеется, у Огастина особняк в престижном районе, он – член всех известных светских клубов, но, бьюсь об заклад, его банковский счет не столь велик, как ему того хотелось бы. Типичный представитель старого знатного семейства, у которого в гостиной стоит антикварная мебель, а на обед, если в доме нет костей, едят суп из пакетиков.

– Ври больше.

– Уж я-то знаю. Я проверял их мусорный ящик.

Этому Гиббонс мог легко поверить. Получается, если Огастин стеснен в средствах и действительно собирается баллотироваться, ему нужна дармовая реклама на процессе Фигаро. Да, но зачем тогда подставлять Тоцци? Отдать под суд агента ФБР, иначе говоря, прекратить процесс, подтвердить тайный сговор сторон обвинения – на хрена ему такая дармовая реклама? Разве что за всем этим кроется что-то еще. Если, например, Огастину платят за то, чтобы прикрыть процесс Фигаро. Взамен он получит процесс над Тоцци, это позволит ему оказаться в центре внимания общественности и одновременно получить мзду за срыв суда над Фигаро. А что? Не так уж и неправдоподобно.

– Послушай, Московиц, ты – настоящая ходячая энциклопедия.

– Город – моя стихия. Я знаю все, что здесь происходит.

Гиббонс только кивал в ответ. Настоящая ты задница.

– А собственно, о чем ты хотел узнать. Гиббонс?

– А, пустяки, не бери в голову.

Гиббонс осклабился. «Ты уже рассказал мне больше, чем я мог ожидать, крысеныш».

Прежде чем уйти, Гиббонс помедлил и посмотрел на репортера сверху вниз.

– На что это ты так уставился? – поинтересовался Московиц.

– А вон на ту штуковину у тебя под мышкой.

Московиц поднял локоть и заглянул под мышку, как это делают цыплята.

– Что? А, это.

– Да, что это?

– А я думал, вы, ребята из ФБР, знаете о пушках все. Это «беретта», 25-й калибр.

– О! А я подумал, что это зажигалка.

Он опять изобразил крокодилью улыбку и направился к выходу.

– Пока, Московиц, не торопись.

– И ты тоже, засранец.

Глава 15

Тоцци остановился и посмотрел на надгробный камень, лежавший прямо перед ним. Это был гладкий, отполированный гранит с необработанными боковыми и верхними гранями. В одном из углов был выгравирован маленький скорбный ангел с крестом в руках, взирающий на пустое пространство, где должно быть имя умершего.

– Гиб, послушай, а как тебе этот?

Гиббонс пожал плечами и стал дуть себе в ладони, чтобы согреть их.

– Мне все равно.

Подмораживало, усилившийся ветер поднимал поземку.

– Где он сейчас? – тихо произнес Тоцци, не отрывая взгляда от камня.

– Только что вошел в дом вместе со стариком.

Тоцци взглянул на гравийную дорожку, по бокам которой стояли образцы надгробий. Она упиралась в маленькую дощатую хибару – контору старика, торговавшего этими штуками. В окне виднелась физиономия Мак-Клири, не спускавшего с них глаз.

– Мак-Клири все утро был у тебя на хвосте? – потирая руки, спросил Гиббонс.

– Да, он и не скрывает, что и сейчас следит за мной. Бродит вокруг, машет ручкой и посмеивается. Не понимаю, на что он рассчитывает, если я знаю, что он за мной наблюдает?

– Я всегда говорил, что у него с головой не все в порядке.

– Не помню, говорил я тебе? Прежде чем припрятать тот ковер, я его взвесил. Должно быть, это и есть та самая сорокакилограммовая посылочка, о которой мы слыхали.

– Так я и думал, – сказал Гиббонс, покусывая верхнюю губу и глядя на кладбище, расположившееся по другую сторону чугунной ограды. Между могилами тут и там лежали заплаты снежной корки: снег сначала подтаял, а потом снова замерз. Пар из ноздрей. Гиббонса медленно таял в морозном воздухе. Гиббонс был похож на старого индейца в рекламном телевизионном клипе, с грустью разглядывающего прекрасную землю, загубленную белым человеком.

– Мак-Клири все еще в доме? – спросил Гиббонс, не сводя глаз с кладбища.

– И не собирается оттуда уходить. Здесь для него слишком холодно. Как ты думаешь, на Огастине что-нибудь есть? – спросил Тоцци.

Впервые после нападения на него в доме дяди Пита он получил возможность спокойно поговорить с Гиббонсом.

Гиббонс глубоко вздохнул. Пар покружил над его головой, словно осенившая его идея, и затем растворился в воздухе.

– Неприятно это признавать, но я начинаю думать, что ты был прав относительно Тома Огастина. Помнишь, я рассказывал тебе о «святом покровителе юристов»? Думаю, это мог быть он.

– В самом деле? – У Тоцци забилось сердце. Неужели это говорит Гиббонс? Ему казалось, что помощник прокурора нравится Гиббонсу. – Ты действительно считаешь, что Огастин замаран?

– Я не знаю, что он собой представляет. Не уверен.

– Но если сицилийцы называют его своим святым покровителем, что это еще может означать?

Гиббонс пожал плечами:

– Не знаю. Я даже не уверен, что они говорили именно о нем. Возможно, сицилийцы пытались подкупить его, но он на это не пошел. Или взял деньги, но не отработал их. А может, речь вообще шла не о нем. Сейчас я просто размышляю.

– Да, весьма тягостные размышления. Ты говорил об этом еще кому-нибудь?

Гиббонс покачал головой. По его лицу было видно, что ему не по себе от мысли, что Огастин замешан в грязном деле, и он раздумывал, как поступить. Зато Тоцци очень хорошо знал, что он хотел бы сейчас предпринять: сесть в машину, отправиться на Манхэттен, схватить этого мерзавца за грудки, прижать к стене, воткнуть ствол 358-го калибра ему в рот и считать до трех. Пусть доказывает свою невиновность. Но он хорошо понимал, как отнесется к этому Гиббонс.

– У тебя есть какие-нибудь серьезные доказательства, с которыми мы могли бы пойти к Иверсу? – спросил он.

– Ничего, – покачал головой Гиббонс.

– Значит, официально Огастина нельзя ни в чем обвинить?

– Ни в чем, – подтвердил Гиббонс.

Черт.

Тоцци мрачно посмотрел на ангелочка на камне.

– Что же ты собираешься делать? Рассказать все Иверсу и пусть он решает сам? – Несмотря на холод, спина у Тоцци вспотела. – Думаю, если ты пойдешь по этому пути, Иверс просто займет выжидательную позицию, ведь улик против Огастина у тебя нет. А следовательно, ничего существенного он не предпримет.

А меня уже тошнит оттого, что ничего не происходит.

Гиббонс проворчал что-то в ответ. Он продолжал смотреть на облака, собиравшиеся над кладбищем. Тоцци видел, что он обдумывал какую-то идею. И это ему не понравилось. Когда Гиббонс над чем-нибудь размышлял, ничего быстро решить не удавалось.

Тоцци услыхал шуршание гравия за своей спиной. Он обернулся и увидел Мак-Клири, который, засунув руки в карманы, с важным видом направлялся в их сторону. На его лице, как всегда, эта вызывающая раздражение самодовольная улыбочка. Гиббонс закусил верхнюю губу, обнажив при этом нижние зубы. Пар клубами вылетал из его ноздрей.

– Ну что, Тоцци? Вы уже выбрали памятник своему любимому дядюшке?

– Мы как раз думаем об этом, Мак-Клири.

– Я знаю, они чертовски дороги, но вот тебе мой совет – не скупись, купи для него хороший памятник, иначе будешь потом раскаиваться всю жизнь, а родственники за твоей спиной станут говорить, что ты не любил покойничка.

– А я его не любил. Подыскиваю что-нибудь уже бывшее в употреблении. Дядя Пит одобрил бы это.

Мак-Клири пожал плечами.

– Ну, как знаешь. – Он повернулся к Гиббонсу. – У тебя совершенно замерзший вид, Катберт.

– А у тебя вид ослиной задницы. В конце концов я-то могу согреться.

– Как всегда, остришь, Катберт. Представляю, сколько радости ты доставляешь своей жене.

Гиббонс промолчал.

– Кстати, поговорим о Лоррейн, – продолжал Мак-Клири. – Я случайно узнал, что она была здесь два дня назад. Подобрала очень приятный камень для твоего дяди, Тоцци. Кажется, вот этот – с ангелом. Почти восемьсот долларов, но, на мой взгляд, это мудрый выбор. Конечно, ты бы выбрал какое-нибудь дерьмо, и твоя жадность служила бы тебе вечным укором. Но это меня несколько озадачило. Если Лоррейн уже купила памятник, что вы оба здесь делаете? Маленький тайный сговор? Или вы всерьез решили, что смогли провести старину Джимми, делая вид, что выбираете памятник?

36
{"b":"4810","o":1}