ЛитМир - Электронная Библиотека

Тоцци нахмурился. Нет, не может быть. Ему показалось, что он увидел в этой машине Гиббонса. С Джимми Мак-Клири за рулем. Что они, черт побери, делали здесь вдвоем?

Он посмотрел, как обе машины неслись вверх по улице, затем перевел взгляд на окна дома Саламандры. Шторы были раздвинуты, и с полдюжины сицилийцев прижались носами к стеклу на третьем этаже, следя за погоней.

Глава 24

– Убери свою дерьмовую лапу с газа. Гиббонс.

– Смотри на дорогу, ублюдок, пока не сбил кого-нибудь.

Мак-Клири сидел, вдавившись в спинку сиденья, вцепившись в руль, бледный, словно картофелина, с вытаращенными глазами. Справа от него, плечом к плечу, – Гиббонс, руки которого были по-прежнему скованы наручниками. Прикусив верхнюю губу, он изо всех сил жал на акселератор. На спидометре было за семьдесят.

– Убери ногу с акселератора, вонючий козел.

– Заткнись и следуй за тем «мерседесом». И попробуй только упустить его.

– Ты спятил!

– Ты, Мак-Клири, считаешь себя крутым сыщиком? Ну так я покажу тебе, что это такое. Рули!

«Мерседес» с визгом завернул направо, на Бауэри. Гиббонс чертыхнулся и немного сбавил газ.

– Сворачивай, гони за ним!

Мак-Клири не послушался, поэтому Гиббонс обеими руками выхватил у него руль и завалился на него. Машина на большой скорости с визгом свернула за угол, чуть не задев боком такси. Запах горелой резины проник внутрь. Гиббонс выпустил руль, и Мак-Клири ничего не оставалось, как принять управление на себя. Так они и мчались, сломя голову, огибая припаркованные во втором ряду машины и минуя перепуганных пешеходов.

– Боже праведный, Гиббонс, ты кого-нибудь убьешь.

– Не дрейфь, Мак-Клири. Прежде чем кого-то убивать, убедись сначала, что он того заслуживает. А этот человек как раз тот, кого надо убить.

– Ты сошел с ума. Кто, по-твоему, в этом «мерседесе»?

– А почему он убегает? Должно быть, чувствует за собой вину. Похищение ребенка ничего хорошего ему не сулит, он прекрасно это знает.

Мак-Клири обогнул торговца каштанами, толкавшего свою тележку вдоль обочины, едва не задев его. И без того бледный, ирландец побледнел еще больше.

– Боже праведный...

– Оставь Бога в покое и следи за тем идиотом на велосипеде.

Мак-Клири немного отвернул вправо, чтобы не сбить посыльного на велосипеде, ехавшего по середине дороги, но машину занесло, и она боком ударилась о белый «кадиллак», который в это время выруливал с места стоянки. Раздался громкий глухой звук. «Понтиак» чмокнулся с «кадиллаком».

– Иисус Христос, Гиббонс! Я только что расплатился за эту машину.

– Получишь страховку. Он тоже. Рули.

– Черт возьми, ты зашел слишком далеко.

Мак-Клири сунул руку в карман и выхватил револьвер, но Гиббонс быстро перехватил его руку и направил ее вверх. Пуля пробила крышу автомобиля.

– Осторожно! – заорал Гиббонс.

Какой-то идиот выскочил на дорогу прямо перед ними. Выруливая на встречную полосу, Мак-Клири нажал на сигнал рукояткой револьвера, «понтиак» накренился и слегка, по касательной, задел городской автобус, но избежал наезда на идиота. Раздался оглушительный треск. Гиббонс выпрямился, вернул руки Мак-Клири на руль и вырвал у него револьвер.

Гиббонс закусил верхнюю губу. Для Тоцци не будет лучше, если он не ошибся. Если Огастин невиновен... Об этом даже страшно подумать.

Глаза Мак-Клири выскочили из орбит, когда он, оторвав взгляд от дороги, увидел дуло собственного револьвера, направленное на него.

– Ты, наглый лжец! Ты сказал, что у тебя бурсит. Я надел наручники спереди, чтобы не мучить тебя. Но ты наврал мне.

Гиббонс презрительно усмехнулся.

– Ты болван, Мак-Клири. Всегда им был, им и останешься.

– Гореть тебе в аду, Гиббонс.

– Я буду там не один.

Взвизгнув тормозами, «мерседес» опять свернул направо, на Кэнел-стрит, пешеходы едва успели отскочить к тротуару.

– За ним!

На сей раз Мак-Клири послушался и сам повел машину. Был час пик, машины шли бампер к бамперу, но «мерседес» не обращал на это внимания – он мчался по разделительной полосе, оттесняя машины с обеих сторон. Очумелые водители выскакивали из своих автомобилей и что-то орали вслед сбесившемуся «мерседесу».

– Вперед! – кричал Гиббонс, налегая на сигнал, когда Мак-Клири нырнул в коридор, проложенный «мерседесом».

Какой-то возмущенный парень в деловом костюме выскочил на дорогу прямо перед ними и отказался отойти. Гиббонс пригрозил ему сквозь стекло револьвером:

– В сторону, засранец! – и выстрелил вверх.

Бизнесмен спрятался за чей-то капот. Гиббонс прибавил газа, и машина дернулась, рванула вперед, прокладывая себе дорогу, подсекая покореженные крылья и дверцы автомобилей, по которым уже прошелся «мерседес».

Сам «мерседес» стал похож на помятую консервную банку. Наперерез движению он свернул на Малберри-стрит. Там тоже было полно машин, но это не остановило разъяренного черного быка. Он, словно гигантский молот, подравнивал машины справа и слева, заколачивая их в ряды припаркованных автомобилей, прокладывая себе дорогу через центр Малой Италии.

– Вперед, вперед! За ним!

Гиббонс ткнул револьвером в шею Мак-Клири, и тот больше не колебался. Гиббонс давил на газ, а Мак-Клири, с шумом и грохотом, вел машину сквозь руины, оставленные «мерседесом».

Тоцци, клянусь Богом, я убью тебя, если это окажется твоей очередной ковбойской выдумкой.

Когда они вновь оказались на Гранд-стрит, движение значительно спало. Поэтому водители легко ухитрялись убраться с дороги сумасшедшего, сидевшего в «мерседесе». По сравнению с Гранд-стрит на Малберри машин стало еще меньше. Единственным двигавшимся транспортным средством в их поле зрения был мусороуборочный грузовик, собиравший мусор в самом конце квартала. Заметив свободный путь, «мерседес» рванул к нему вверх по улице. Гиббонс прикусил верхнюю губу. Если Огастин сейчас уйдет, то он скроется на соседней улице, бросит машину и сядет в подземку, а потом заявит, что его машину угнали. Заявит что угодно. Для всех он – олицетворение честности и справедливости, американского пути развития. Ему поверят, что бы он ни сказал. Ну уж нет. На этот раз у него ничего не выйдет. Гиббонс вдавил акселератор в пол, воткнул дуло глубже в затылок Мак-Клири и прорычал ему в ухо:

– Упустишь его – убью. Клянусь Богом, я сделаю это.

– Будь же благоразумен, Катберт.

– К черту благоразумие. Я сделаю это хотя бы для того, чтобы избавить от тебя мою жену.

Мак-Клири открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Он обогнул последние обломки крушения и успел вовремя выправить руль, чтобы избежать столкновения с пиццерией. По Гранд-стрит они промчались на красный свет. Сердитые гудки раздавались им вслед, когда они неслись за удалявшимся «мерседесом».

– Догони его! – вопил Гиббонс. – Догони!

Из-под передних колес «мерседеса» поднимался клубами дым. Искореженные буфера, очевидно, задевали колеса, снижая скорость. Затем отлетела крышка втулки, и Гиббонс увидел, что одна шина стала спускаться. Теперь он ехал на ободке, делая бешеный крен, но сдаваться не собирался.

Гиббонс тоже не сдавался.

Они уже нагоняли «мерседес», и Гиббонс посмотрел вперед, на мусороуборщик. Как раз в это время рабочий забрасывал высохшее рождественское дерево, обсыпанное блестками, в железную пасть машины. Гиббонс, не снимая ноги с газа, выхватил руль.

– Держись! – завопил он и резко крутанул руль влево.

Теперь они мчались параллельно с «мерседесом». Гиббонс выглянул в боковое окно. Зрелище было впечатляющее. Огастин сидел, прижавшись лицом к рулю, вцепившись в него руками, прищурившись и дергаясь, зубы стиснуты так, что видны десны, белки глаз сверкают – взбесившийся дьявол, убегающий из ада на черном быке.

Гиббонс резко повернул руль вправо, и они врезались в Огастина, опрокинув его набок. Послышался оглушительный треск. Гиббонс вцепился в руль. Искры поднялись над капотом и лобовым стеклом. Раздался скрежет металла. Рабочий впереди куда-то исчез. В последнюю секунду Гиббонс повернулся на сиденье, отпустил руль и, схватив подголовники, прикрыл ими себя и Мак-Клири. Столкновение было ужасным – душераздирающий визг металла, звон разбитого стекла, взметнувшиеся над машиной клубы дыма.

53
{"b":"4810","o":1}