ЛитМир - Электронная Библиотека

Кончив обрабатывать палец, Масиро аккуратно вытер ритуальный ножик о полотенце и вернул оружие Нагаи.

Франчоне изумленно мотал головой.

– Ну, ты даешь, Мишмаш. Теперь понятно, почему рабы тебя так боятся. – Он снова подергал серьгу. – Как же он дошел до жизни такой, а, Нагаи? Занимался борьбой сумо, да?

Нагаи пропустил вопрос мимо ушей, но Масиро по-японски спросил, можно ли ответить панку. Пожав плечами, Нагаи кивнул. Хотя зачем трудиться? Американский придурок все равно ничего не поймет.

– В одно время, – начал Масиро на своем ломаном английском, – я был служащий. Нет большой босс, нет маленький босс – средний босс. Но эта жизнь меня тошнило. Ничего в душе, когда я служащий. В компании все волнуются, как делать лучше всякое барахло. Я знаю человека, он убил себя, потому что компания не хотеть его идея часы в машине. Это нет хорошо. Это нет Масиро. Мужчина имеет дух и служит духу, не компании. Я самурай. Такой мой дух. Я должен служить господин, такой господин, который больше значит, чем часы в машине. Масиро не может ходить ронин.

– Это еще что? – спросил Франчоне.

Нагаи помедлил, раздумывая, стоит ли объяснять панку.

– Ронин – бродячий воин, самурай, потерявший господина.

Масиро неистово закивал.

– Нагаи-сан – мой господин. Он говорит мне делать эта, я подчиняться. Он лучше знать.

Нагаи вдруг вспомнил, как в первый раз увидел Масиро. Это было дождливым утром, три – нет, четыре года назад. Он как раз выходил из дома и чуть не споткнулся о незнакомца, который преклонил колени на пороге, уткнувшись лбом в бетон. Со множеством церемоний чудак назвался потомком самурая Ямашиты, который служил великому воителю Нагаи из Кинки в первые годы правления сёгуна Токугавы. Нагаи подумал, что парень не в своем уме. Масиро, однако, продолжал величать его господином, твердил, что тот древний воитель Нагаи был его предком. А он, Масиро, явился продолжить традицию праотцов. Нагаи посмеялся над ним, напомнил, что носит расхожее имя, но Масиро твердил, что уверен в родстве, хотя так и не признался, откуда у него эти сведения. Масиро объяснил, что в поисках его обшарил всю Японию и теперь должен предложить свои услуги. Нагаи все смотрел на него, и вдруг ему пришло в голову, что незнакомец не иначе как дар переменчивой судьбы. Это случилось где-то через неделю после того, как он пытался убить Хамабути, в то время когда готовился принять смерть за свой промах. Он тогда был совсем один. Никто из Фугукай не разговаривал с ним, а жена в страхе сбежала к матери, захватив детей. В другое время он обозвал бы незнакомца психом и вышвырнул бы его вон из своего дома, но теперь ему был нужен друг. Кто-то, кто был бы рядом, пока он ждет наказания от Хамабути. Он пригласил Масиро в дом и предложил ему чаю. Так все и началось.

– Ну-ка, постой, постой, – выпалил Франчоне, прервав воспоминания. – У Мишмаша была нормальная работа, а он ее бросил и пошел в якудза?

– Дело не только в этом. Тебе не понять. – Убрался бы ты подальше.

– Тут замешана честь, Бобби, – мягко сказал Д'Урсо, глядя на Нагаи.

– Да, честь, – подхватил Масиро. – Большая честь сегодня быть якудза. В бизнесе нет честь. Нагаи-сан не барахло. Нагаи-сан – даймё, великий воин старых времен. Система сегодня плохо. Большие фабрики делать много барахло. Старина лучше. Мы победить, мы смеяться систему. Это хорошо.

Франчоне повернулся к Д'Урсо.

– Что-то я не врубаюсь.

– Он имеет в виду, Бобби, что лучше быть хорошим якудза, чем лизать задницу боссу в компании. Масиро чует, где дерьмо, а где нет. Все эти большие компании – дерьмо собачье. Они обслуживают пустое, бессердечное общество потребления. Масиро же привержен высшим ценностям. Так я говорю, Нагаи?

Нагаи взглянул на Д'Урсо. Забавно. По-своему Д'Урсо все понял. Забавно.

Масиро снова закивал, заулыбался Д'Урсо.

– Да, да. Лучше самурай для Нагаи, чем насекомый для «Тойоты», да.

Франчоне пожал плечами.

– Тебе виднее. Но скажи-ка мне одну вещь, Мишмаш. Тебе этот пальчик не помешает в каратэ?

Масиро застыл в недоумении, Нагаи перевел. Самурай поглядел на Франчоне и загадочно усмехнулся. Нагаи рассмеялся замешательству панка. Пусть себе гадает.

– Где мой двоюродный брат?

Нагаи перестал смеяться. Все головы повернулись к двери, откуда доносился голос; настойчивый, повторяемый по-японски вопрос прямо-таки звенел в воздухе.

Это был один из рабов Д'Урсо, парнишка в запачканном белом халате, не по росту большом, и в смешной бумажной шапочке. Он встал на пороге и оглядел их всех, потом отвесил поклон и заговорил с Нагаи и Масиро по-японски.

– Мое имя Такаюки. Несколько дней назад мой двоюродный брат пошел на свидание с девушкой. И не вернулся. Ходят слухи, будто вы убили его. Я хочу знать, так ли это. – Он стоял прямо, ожидая, что ему ответят.

– Какого черта ему тут надо? – вызверился Д'Урсо.

– Мистер Д'Урсо, я хочу знать, что случилось с моим двоюродным братом. – Паренек прекрасно говорил по-английски. – Он ушел в прошлую субботу. Вы не можете так обращаться с нами. Мы вовсе не этого ожидали, когда записывались на эту программу дома, в Японии.

Такаюки... ну да, конечно. Нагаи вспомнил, кто он такой. Сопляк, млеющий от любви, который помогал Рэйко с английским. Она еще восхищалась, что парень говорит по-английски, как настоящий американец. Нагаи часто думал, что должен быть благодарен этому сопляку за то, что он помог обучить такую великолепную шпионку. Рэйко... Знал бы только Д'Урсо...

Нагаи поймал взгляд Масиро и резко кивнул. Покорный самурай кивнул в ответ и повернулся к мальчишке. Широкая спина Масиро заслонила лицо раба.

– Пусть другие увидят, – приказал Нагаи. – Пора привести их в чувство.

Масиро быстро пошел вперед, согнув ноги в коленях и двигая широкими бедрами. Он приблизился к Такаюки вплотную, носок к носку, и замер в ожидании. Парнишка смерил его негодующим взглядом, снова стал спрашивать что-то по-японски, но осекся: Масиро наклонил голову и боднул его в лоб. Потом протолкнул, в дверь и поспешил следом. Нагаи улыбнулся. Он знал: Масиро сделает все как надо.

Из коридора доносились протесты паренька, но все его поползновения жестоко пресекались. Потом раздался ужасный грохот – это мальчишку спустили с короткой лестницы, ведущей в заднее крыло. С минуту стояла тишина. Нагаи представил себе, как вся фабрика внезапно застыла при появлении Масиро с пареньком. При появлении Масиро они всегда застывали. Он вселял ужас в их сердца, как длинная, суровая зима. До задней комнатенки доносились разные звуки: топот ног по кафельному полу и шум, который производило тело юного Такаюки, падая на железные чаны под ударами Масиро. Потом тишина, и за ней – слабый, болезненный вскрик. Нагаи взглянул на Д'Урсо и улыбнулся.

– Теперь он будет послушным мальчиком.

Д'Урсо тоже улыбнулся.

– Еще бы. Послушай, у меня сейчас дело в моей конторе по продаже автомобилей. Я ухожу, но ты подумай над тем, что я сказал.

Нагаи кивнул.

– Я дам тебе знать.

Франчоне, выходя из комнатки следом за шурином, опять казался озадаченным. Оставшись один, Нагаи поднял голову и взглянул на грязное окошко, откуда сочился серый свет. Он старался отогнать от себя искушение. Но ведь в Америке все возможно.

Массивная фигура Масиро показалась в дверях. Он поддерживал свою окровавленную руку. Из почерневшего обрубка все еще сочилась кровь.

– Нож и огонь, пожалуйста.

Нагаи кивнул и полез в карман. Да... возможно все...

Глава 6

Гиббонс сосал ириску и изучал Тоцци, который сидел на соседнем стуле, закинув ногу на ногу. Колено Тоцци подпрыгивало, когда он пытался рассмотреть, что находится на столе у Иверса, и прочесть бумаги, лежащие к нему вверх ногами. Он явно нервничал. Как, впрочем, и всегда в последние дни.

Брент Иверс, главный специальный агент, сидел за огромным столом красного дерева, нацепив очки в металлической оправе на свой остренький носик. В руках у него был рапорт, которым, казалось, он был полностью поглощен. Может, разыгралось воображение, но Гиббонс готов был поклясться, что на висках Иверса показалась седина. Эта седина плюс простой темно-синий костюм и белая рубашка с пластроном придавали ему вид доброго папаши. Помесь Тедди Кеннеди с Оззи Нельсоном. Вообще-то Иверс изображал из себя доброго папашу с тех самых пор, как Тоцци вернулся в Бюро. Гиббонс взглянул на фотографию трех сыновей Иверса, что стояла на столе. Да, Брент, дети растут, мы стареем. Гиббонс злорадно ухмыльнулся.

10
{"b":"4812","o":1}