ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 12

Пыльный запашок удобрений и гербицидов вызвал воспоминания – воспоминания не слишком приятные. Тоцци, когда был подростком, летом работал у садовника по соседству и горбатился над стрижкой газонов с семи часов утра до захода солнца, толкая проклятую машинку взад и вперед, по пригоркам и оврагам, по лужайкам величиной с крикетное поле; пальцы у него горели от постоянной вибрации, уши закладывало от грохота мотора, и пот лил в три ручья под полуденным солнцем. Он до сих пор помнил, какую ненависть внушали ему большие, дорогие особняки в Шорт-Хиллс, Милберне, Саут-Орандж, Уэст-Орандж, Ливингстоне. Редко когда можно было заметить, что в этих домах в самом деле живут люди. Единственным признаком жизни было гудение кондиционеров, которое Тоцци всегда воспринимал как личное оскорбление. Ха-ха-ха, вам жарко, нам не парко. Он до сих пор никак не мог избавиться от врожденных предрассудков против богачей. Конечно, теперь он понимал, что, если бы богачи не держали садовников, такие, как он, мальчишки остались бы без работы на лето. И все же, когда вам приходится толкать машинку для стрижки газонов взад и вперед, взад и вперед, взад и вперед при температуре тридцать шесть градусов и чертовской влажности и при этом вы знаете что кто-то сидит сейчас в доме-с включенным кондиционером (поскольку «кадиллак» стоит у подъезда), вам неизбежно приходят на ум плантации, полковники из Кентукки в белых мундирах и чернокожие рабы, скованные цепью.

Тоцци выглянул в окошко оранжереи и увидел, как зеленый самосвал подъезжает к разгрузочной площадке. Стоило самосвалу затормозить, как садовник выскочил из кабины и заорал на своих людей, чтобы те поторапливались и живей загружали мешки с удобрениями в кузов. То был продувной парень, и говорил он с сильным итальянским акцентом, так по-оперному форсируя, что от каждого его слова тянуло блевать. Фримен, владелец питомника, скептически взирал на него сквозь темные очки в костяной оправе, похожие на донышки бутылок из-под кока-колы, перекатывая во рту внушительную сигару. На папке, пристроенной к огромному животу, он заполнял квитанцию садовника. Фримен был ростом в пять футов шесть дюймов и весил фунтов двести восемьдесят. Тощий итальяшка тараторил что-то верзиле, махал руками, потом схватился за ляжки и захохотал. Тоцци ничего не слышал, однако похоже было, что садовник рассказывает Фримену похабный анекдот. Но Фримен не смеялся. Тоцци показалось, будто Фримен похож на тупого циклопа из фильма о Ясоне и аргонавтах, который он смотрел ребенком в серии «Фильмы за миллион долларов». Он вдруг вообразил, что садовник специально отвлекает Фримена, а его люди тем временем готовятся вонзить заостренный кол в единственный циклопий глаз.

Тут взгляд Тоцци снова упал на двух подсобных рабочих. Он даже подошел ближе к окошку, чтобы получше разглядеть. Оба были азиаты, скорее всего корейцы, и это страшно удивило его. Садовники-итальянцы обычно нанимали других итальянцев или же испано-говорящих. Сам Тоцци в свое время работал с боливийцем и двумя уругвайцами, но ни разу не видел рабочего-азиата. Он всегда думал, что корейцы слишком привержены своей общине, чтобы работать на кого-то еще. Правда, в Нью-Йорке они добились монополии на рынке сельскохозяйственных продуктов. Может быть, садоводство – логическое продолжение их успехов в выращивании овощей?

Грузовичок отвалил от разгрузочной площадки, и Фримен протиснулся обратно в лавку.

– Извините; что заставил вас ждать, – прорычал он.

– Ничего, – отозвался Тоцци, отходя к конторке.

– Этот парень – заноза в заднице. Вечно он, на хрен, спешит, вечно торопится. И с людьми обращается как с дерьмом последним. Даже мне и то жалко этих косоглазых. – Он почесал стриженные ежиком волосы и перекатил сигару на другую сторону рта, где не хватало нескольких верхних зубов. Сигара как раз поместилась в выемке.

– Так вы, говорите, из ФБР? Настоящий агент ФБР, а?

Тоцци кивнул с отрешенной улыбкой. Такую реакцию он уже видел.

– Вот черт. Никогда не думал, что встречу живого агента ФБР. Так что же я могу для вас сделать?

– Видите ли....

Лицо Фримена вдруг резко подурнело. Глаза, увеличенные стеклами очков, чуть не вылезли из орбит.

– Вы не под меня случайно копаете, а?

– Нет, сэр. Мне кажется, что до того, как нас прервали, я упомянул, что расследование не имеет к вам непосредственного отношения.

– А к моей жене?

– Нет, сэр. К вашей жене тоже.

– А жаль. Засадили бы вы ее годков на десять – двадцать. Сделали бы одолжение.

Тоцци вежливо улыбнулся, чувствуя, однако, что мужик не шутит.

– Семейные проблемы?

– Какие, к черту, семейные. Деловые. Мне претит, когда она тут гнет свою линию. Все заполонила этими комнатными растениями и прочим дерьмом. – Фримен вынул сигару изо рта и сплюнул на пол. – Растения, черт возьми, должны расти в саду, на открытом воздухе. А эти паскудные деревья бонсай – просто смешно: тратить столько времени и сил, чтобы не дать дереву вырасти. Это против естества. Взгляните только на мой питомник. Тут всегда было чудное, грязное местечко. А теперь шикарный магазин, и эти богатые суки таскаются туда-сюда день-деньской. Если бы старушка не зарабатывала, черт побери, на этом столько денег, я бы выкинул отсюда и ее, и все ее чертовы сорняки.

– Ага, – кивнул Тоцци. – Знаете ли, я пришел сюда потому, что прочел рекламу в газете. Там говорилось, что вы специализируетесь на деревьях бонсай. Думается, мне лучше потолковать с вашей женой.

Фримен потер нос тыльной стороной указательного пальца и бросил на Тоцци испепеляющий взгляд. Было ясно, что великан круто изменил мнение об агентах ФБР, узнав, что Тоцци пришел из-за чертовых деревьев бонсай.

– Ее сегодня нет. Она в Нью-Йорке, на каком-то конгрессе по деревьям бонсай.

Тоцци открыл желтый конверт и вынул фотографию восемь на десять, изображавшую ножницы, которые были найдены в кармане убитой женщины. Положил снимок на конторку.

– Что вы можете об этом сказать?

– А чего вы от меня хотите? – Циклоп явно начинал проявлять враждебность.

– Такими ножницами подстригают деревья бонсай, правда?

– Вроде да.

– У вас такие продаются?

Циклоп воззрился на фотографию так, будто Тоцци подложил ему собачье дерьмо.

– Да, жена торгует такими фитюльками.

– Эти сделаны в Японии. Видите надпись на лезвии? Ваша жена тоже торгует японскими?

– Как же, черта с два. Они слишком дорогие. Мы бы ими затоварились. Я ей сказал – заказывай-ка на Тайване, там подешевле. Твои сударушки разницы не заметят. А будешь заказывать японские, сказал я ей, суну тебя головой в лесопилку, будь оно все проклято. На этот раз она меня послушалась. – Сигара подпрыгнула и вновь опустилась на привычное место.

Тоцци кивнул, прикидывая, насколько серьезно его намерение сунуть жену головой в лесопилку. Прием, впрочем, не новый. Недавно один мужик в северных районах штата Нью-Йорк убил жену топором, а тело сунул в лесопилку, чтобы следов не осталось. И все бы сошло гладко, если бы не застряли кости таза. Мужик пробовал еще и еще, и наконец приводные ремни сорвались. На суде он называл жену, и живую и мертвую, не иначе, как «эта проклятая стерва».

– Вы не знаете, кто-нибудь в округе продает такие ножницы, сделанные в Японии? – спросил Тоцци.

– Не-а. Спросите-ка лучше жену. Уж она-то знает. Завтра она вернется.

– Ладно. Скажите ей, что я позвоню. Спасибо за помощь.

Фримен пробормотал что-то невнятное. Когда Тоцци направлялся к двери, в питомник вошла некая явно зажиточная пригородная матрона. Вот уж чучело. Рыжие, крашенные хной волосы, на веках – малахитово-зеленые тени, убийственно длинные лиловые ногти, белый меховой полушубок. Тоцци оглянулся на циклопа, что стоял за прилавком, и подумал, не держит ли он лесопилку прямо на заднем дворе.

На улице Тоцци отметил, что рядом с его машиной стоит белый «мерседес» с прицепом. На заднем сиденье были три пассажира: малыш в складном стульчике, девочка детсадовского возраста и темноволосая женщина. Тоцци решил, что это няня, потому что женщина сидела сзади с детьми, склонившись над стопкой цветной бумаги, лежавшей у нее на коленях. Открывая дверь своей машины, Тоцци увидел, что няня вырезает из цветной бумаги зверушек. Сейчас она как раз закончила желтого носорога. Девчушка захлопала в ладоши и пронзительно заверещала. Малыш на стульчике крепко спал. Когда Тоцци повернул ключ зажигания и завел мотор, нянечка вдруг страшно переполошилась. Она завертела головой, уставилась на Тоцци, и в чертах ее изобразились ужас и тоска. Тоцци вдруг подумал о жертвах войны – Второй мировой, Вьетнама – и тут вдруг осознал, что и она азиатка. Еще одна азиатка. Он выдавил из себя улыбку, чтобы успокоить девушку, подал назад и выехал с территории питомника, спрашивая себя, простое ли это совпадение – увидеть подряд трех азиатов. Может быть, тут такой же случай, как если бы вы купили новый «шевроле» и вдруг вам попадаются на дороге одни только «шевроле». Может быть, тут космическая ирония. Кто знает? Тоцци вырулил с автостоянки на шоссе и больше не думал об этом.

22
{"b":"4812","o":1}