1
2
3
...
46
47
48
...
60

Тоцци ухмыльнулся.

– С чего же начинать беготню, как не с дома Д'Урсо? Посигналь, когда приедешь. Я сразу спущусь.

Гиббонс терпеть не мог, когда Тоцци сохранял невозмутимость. На самом деле не так-то уж и плохо завтра посидеть вдвоём, к тому же вряд ли он сможет целый день водить машину. Пусть Тоцци приходит. Если только будет молчать о Лоррейн.

– Я и еды какой-нибудь куплю, – добавил Тоцци. – Ты любишь медовые булочки, да?

Гиббонс отрешенно вздохнул.

– От тебя, Тоцци, у меня просто дырка в голове. Будь готов к семи. И я терпеть не могу медовых булочек. Купи рогаликов с корицей.

– Ладно.

– И помни, о чем мы договорились. Если к среде ты не раскапываешь ничего нового о работорговле, мы сообщаем Иверсу все так, как есть.

Тоцци прикрыл глаза и кивнул.

И тут низенький молодой человек в круглых очках в металлической оправе ворвался в палату, толкая перед собой каталку.

– Ну вот, мистер Гиббонс. Пора ехать. Прыгайте в седло.

Гиббонс развернулся и зашагал прочь на негнущихся ногах. Он поглядел сверху вниз на санитара, так что воротник врезался в челюсть.

– Убирайтесь с глаз моих, пока я не выкинул вас и вашу каталку в окно.

Санитар застыл с открытым ртом. Очки его сверкали. Гиббонс обошел его. Тоцци следовал за ним, прыская в кулак.

– Но, мистер Гиббонс... – слабо возразил санитар.

Гиббонс все шел себе и шел, волоча чемодан по полу.

– Не переживай, парень. Со мной ничего не случится. А тебе, черт возьми, желаю всего наилучшего.

Глава 24

Тоцци перетащил телефон на другой конец кровати и сел, прислонившись к стене.

– Лоррейн, послушай меня. – Он приложил трубку к другому уху. – Я же тебе говорил. Я пытался его убедить, но он и слушать не захотел. – Тоцци взглянул на часы. Они уже двадцать минут разговаривают.

– Но ты же обещал, Майкл. Ты сказал, что привезешь его ко мне.

– Говорю тебе, я пытался. Но ты должна понимать, что сейчас он слишком болезненно все воспринимает. Он не хочет, чтобы с ним обращались, как с инвалидом, и, честно говоря, я его за это не осуждаю.

– Я не собираюсь с ним обращаться, как с инвалидом. Я просто хочу, чтобы он отдохнул, будь оно все неладно. Он не должен работать – это и врач говорит.

– Да-да, я все это знаю, но Гиб всю свою жизнь был специальным агентом. Он никогда не сидел в конторе. Он всегда работал на улице, вел оперативные расследования – это он умеет, это он и делает. И беспокоится, что больше не сможет этим заниматься.

– Он так говорит?

– Нет, но я его знаю. Он так думает. Он не хочет уходить раньше времени.

– Ну что вы оба за люди такие? Вы два сапога пара. Упрямые, гордые – и все для чего? Для вящей славы ФБР?

– Да нет же, нет, ты не понимаешь. – Тоцци отвел трубку от уха. Ухо вспотело. – Он думает, ты хочешь, чтобы он ушел в отставку. Это и мучает его. – Зачем он ей все это говорит? Не он, а Гиббонс должен был провести такую беседу. Гиббонс должен был уже давно ей все это изложить. Где-то Тоцци готов был согласиться с двоюродной сестрой. Так почему же он должен защищать Гиббонса? Черт.

– Я уже давно перестала надеяться, что он когда-нибудь выйдет в отставку. Я просто хочу, чтобы он поправился до того, как его снова отделают. И что за трагедия, если он немножко посидит дома? Скажи мне правду. Если этот психованный каратист узнает, что Гиббонс разгуливает по улицам, не пожелает ли он закончить начатое?

– Я же не психиатр. Я, Лоррейн, не умею читать в душах. На какой-то момент на линии воцарилась напряженная тишина. И Тоцци слышал в трубке только свое дыхание.

– Ответь мне на один вопрос, Майкл. Ты согласен, что ему нужно отдохнуть, что он не должен работать, по крайней мере до тех пор, пока врач не разрешит?

– Да, я согласен, что ему нужно отдохнуть. – Он не станет, пожалуй, говорить, как долго. Они уже пререкались по поводу того, сколько времени понадобится Гиббонсу на поправку – несколько дней или несколько месяцев.

– Так если ты согласен, что ему нужно отдохнуть, какого черта ты тащишь его завтра на слежку?

– Не ори, Лоррейн, я хорошо тебя слышу. – Ну что ты привязалась ко мне? Я просто стараюсь вам обоим угодить.

– Почему, Майкл? Скажи мне, почему ты тащишь его на работу на следующий день после выписки из больницы?

Просто невероятно, как она становилась похожа на свою мать, когда начинала беситься. Будто говоришь с тетушкой Филоменой, занудой из зануд.

– Во-первых, Лоррейн, наблюдение за домом Д'Урсо – его идея, не моя. Это я к нему навязываюсь, чтобы проследить за ним и тебя утешить. Ясно? – Будто мне больше делать нечего.

– Так знай: это нисколечко меня не утешает.

– Послушай меня. Мы будем просто сидеть в машине и следить за домом того парня из мафии, только и всего. Гиббонс наденет воротник, захватит таблетки. Устанет – полежит на заднем сиденье. Как дома на диване.

– Это все фигня, Майкл, и ты это знаешь. Вы поедете куда-нибудь в Ньюарк, в Богом забытый квартал, искать приключений на свою голову.

– Неправда. Мы поедем в прекрасный, богатый пригородный район, где все так шикарно, что ни одной собаки не встретишь. Поверь мне, с Гиббонсом ничего не случится. Я тебе гарантирую.

– Да как ты можешь что-либо гарантировать? Ты уже обещал привезти его ко мне и не сдержал слова. Да, тетушка Фил.

– Где точно вы будете завтра? – продолжала она. – Я хочу знать.

– Тебе известно, что я этого разглашать не вправе.

– Черт бы тебя побрал, Майкл. Как ты можешь так обращаться со мной? Я ведь, прости Господи, меняла твои грязные пеленки. За что же ты так мучаешь меня?

Не знаю, тетушка Фил. Такой уж я, наверное, плохой.

– Это ты виноват во всем, Майкл. Если бы не ты, он не старался бы казаться суперменом. Он ведь пытается держаться вровень с тобой. Ты-то хоть понимаешь это или нет? Но в его возрасте он вообще уже не должен заниматься оперативной работой.

Ну-ка, попробуй скажи ему это в лицо.

– Лоррейн, думаю, ты из мухи делаешь слона.

– Я сказала все, что могла, Майкл. Я сделала все, что могла. Единственное: если завтра он пострадает, отвечать будешь ты. Это все.

Вот и чудесно.

– Не волнуйся, Лоррейн. С ним все будет в порядке.

– Я бы хотела в это верить. В самом деле хотела бы. – Она повесила трубку.

Тоцци посмотрел на телефон и вздохнул. Доброй ночи, тетушка Фил.

Здорово. Теперь они оба ополчились на него. Гиббонс думает, что Тоцци согласен с Лоррейн и считает, что ему нужно поправляться и еще раз подумать об отставке. Лоррейн полагает, что ему плевать на здоровье Гиббонса, что ему бы только опять играть в полицейских и воров со старым приятелем. Хочешь для всех быть хорошим – получаешься для всех плохим.

Он улегся на новую кровать и уставился в потолок. Кровать была хорошая, упругая, но от нее пахло новым. Этот запах ужасно раздражал его. Тоцци посмотрел на часы. Половина седьмого. После того как привезли кровать, Роксана вернулась к себе в офис. Она оставила записку, в которой приглашала зайти к ней вечерком и посмотреть конкурс «Мисс Вселенная». Тоцци позвонил и сказал, что перебьется без мисс Вселенной, но за – едет около одиннадцати и пригласит ее на пару сандвичей или еще куда-нибудь. Он так и не мог поверить, что она смотрит конкурсы красоты.

Тоцци вглядывался в тени на стенах и вытягивал ноги до тех пор, пока не хрустнуло в лодыжках. Лодыжки все никак не могли отойти от позы сэйдзи. Есть же люди, которые могут так сидеть до бесконечности. Нил Чейни, например. Этот тип Масиро тоже, наверное, может, да еще, несомненно, на голом полу. Это, наверное, он и проделывает, когда отрабатывает технику владения мечом или что-нибудь в этом роде. Вот уж крутой парень, что есть, то есть. Гиббонса не так-то легко одолеть, но Масиро, кажется, справился с ним без труда. Тоцци смотрел, как за окном сгущаются сумерки, и думал, что бы он сам стал делать, если б ему пришлось столкнуться с Масиро. Разумеется, пристрелил бы ублюдка. Но Гиббонсу выстрелить не удалось. Масиро вышиб у него пистолет. Как побить такого парня, сражаясь с ним один на один, без оружия? Он вспомнил бледное, безжизненное лицо Гиббонса, когда тот лежал в больнице в полубессознательном состоянии и над кроватью пищал монитор. И тут Тоцци почувствовал его, в самой глубине своей утробы, крохотный вирус, поразивший весь организм. Страх. То"цци не привык испытывать его и привыкать не собирался. Он снова посмотрел на часы, потом сел и нашарил на полу мокасины. Надо пойти прогуляться.

47
{"b":"4812","o":1}