ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну, – говорит Фелисити, – это очень важно, а у меня в десять семинар.

– Я знаю, – говорит Говард. – Его веду я.

– Ладно, Говард, – говорит Фелисити и выходит. Флора глядит на закрывающуюся дверь. Она снова садится в кресло. Она говорит:

– Кто она?

– Просто одна из моих студенток. Думаю, хочет отдать мне эссе.

– А тебя все твои студентки называют по имени? – спрашивает Флора.

– Очень многие, – говорит Говард. – Те, кто занимается у меня уже долго. А твои разве нет?

– Нет, – говорит Флора, – по-моему, никто из них ни разу.

– Ну, что же, значит, тебя боятся больше, чем меня, – говорит Говард.

– Фелисити кто? – спрашивает Флора.

– Фелисити Фий, – говорит Говард.

М-м-м-м, – говорит Флора, вставая. – Я ничего так не люблю, как беседовать с моими коллегами о других моих коллегах но, пожалуй, мне следует пойти к моим студентам.

Говард говорит:

– Флора, можно я как-нибудь загляну к тебе?

– Не знаю, – говорит Флора. – Собственно, по-настоящему мне нужен тот, кто говорит мне правду. А ты все еще ничего мне не сказал.

– Но я скажу, – говорит Говард.

Флора стоит у двери, еще не коснувшись ручки; она медлит; она сует руку в сумочку и вынимает свой ежедневник.

– Я жутко занята, – говорит Флора.

Говард сует руку в карман и вытаскивает свой ежедневник; они стоят там, двое чрезвычайно занятых специалистов, и листают страницы.

– Следующий понедельник? – спрашивает Говард.

– Отпадает, – говорит Флора. – У меня как раз начнутся месячные. Вечер пятницы, у меня есть свободный промежуток.

– Барбара уедет, а мы пока не нашли, кто бы мог посидеть с детьми, – говорит Говард. – А в четверг ничего не выкраивается?

– В четверг я должна отправить по почте мой обзор, – говорит Флора, – так что, боюсь, ничего не выйдет.

– Можно я приду сегодня вечером? – спрашивает Говард.

– О, сегодня вечером, – говорит Флора.

– Я тебе расскажу кое-что про Майру, – говорит Говард.

– Ну, – говорит Флора, – я смогу освободиться с половины восьмого до девяти.

– Мне надо будет найти кого-то посидеть с детьми, -говорит Говард. – Барбара записалась на вечерние курсы-

– Да? – говорит Флора. – На какие же?

– Коммерческий французский, – говорит Говард.

– Веет застарелой скукой, – говорит Флора, – тебе следовало бы понаблюдать за Барбарой.

– Она хочет читать Симону де Бовуар в подлиннике, – говорит Говард.

– Так-так, – говорит Флора, поднимает свой ежедневник повыше и говорит: – Предположительно, Говард.

И записывает эти слова в ежедневник; Говард делает пометку в своем. Они стоит так секунду и смотрят друг на друга. Говард говорит:

– Найти кого-нибудь мне будет нетрудно. Какая-нибудь студентка.

– Попроси эту, – говорит Флора, указывая карандашом на дверь.

– Возможно, – говорит Говард.

Флора убирает свой ежедневник в сумочку. Говард говорит:

– Я уточню к сегодняшнему факультетскому совещанию. До свидания, Флора.

Флора берется за дверную ручку; но не нажимает на нее. Она говорит:

– Не странно ли? Ты даже не спросил меня, что вчера вечером делала Барбара.

– Да, не спросил, – говорит Говард, – так что, возможно, я знаю.

– Или же, быть может, тебе все равно, – говорит Флора.

– В любом случае, если бы я не знал, а ты бы знала, ты мне рассказала бы? – спрашивает Говард.

– Вероятно, нет, – говорит Флора, – но ты мог бы спросить.

– Сомневаюсь, знаешь ли ты, – говорит Говард, – думаю, ты просто пытаешься вызнать.

Флора смеется; она говорит:

– Ах, Говард, межличностные отношения – ну почему мы придаем им значение? Ни передышки, ни конца. Кроме того, к которому пытался прибегнуть Генри.

– Очень пессимистичная точка зрения, – говорит Говард. – И что есть еще кроме?

– Да, верно, – говорит Флора. – Возможно, я увижу тебя вечером. Ну, пока.

Она открывает дверь. Открывается вид на фигуру Фелисити Фий, стоящую у самого косяка.

– Я ухожу, – говорит Флора. – Приятно провели время на вечеринке?

– Да, – говорит Фелисити, – очень приятно.

– Отлично, – говорит Флора. – Извините, что заставила вас ждать.

– И кто она? – спрашивает Фелисити, когда массивная спина Флоры удаляется по коридору и дверь кабинета закрыта изнутри. – Я ее на твоей вечеринке не видела.

– Она там была, – говорит Говард. – Приехала поздно. Ну так, Фелисити?

Фелисити делает шаг вперед дальше в кабинет.

– Можно я сяду? – спрашивает она.

– Конечно, – говорит Говард.

Фелисити садится в его серое кресло. На ней легкая блузка с круглым вырезом, стянутым шнурком, и длинная голубая юбка, достающая до пола. Темные круги под глазами и никакой обуви на ногах, заметно грязных; вид у нее опустошенный и грустный.

– Я пришла узнать, в каких мы отношениях, – говорит она. – В каких мы отношениях, Говард?

– Что-нибудь не так? – спрашивает Говард.

– Вчера ночью я вернулась домой и рассказала Морин, – говорит Фелисити. – Про нас. Она ударила меня туфлей. А теперь выгоняет. Я пришла узнать, сделаешь ли ты чего-нибудь для меня.

– А что я могу сделать для вас? – говорит Говард. – У вас есть право на комнату в общежитии.

– Морин говорит, что я грязная предательница, – говорит Фелисити.

– Я же сказал вам забыть, что говорит Морин, – говорит Говард.

– Вот-вот, – говорит Фелисити, – вечера ночью ты наговорил мне столько всякого, а к утру все как будто скоренько позабыто.

– Что я вам говорил? – спрашивает Говард.

– Говорить можно по-всякому, – говорит Фелисити, – я думала, ты в определенном смысле сказал мне, что хочешь меня.

– Любовью с вами я занялся в основном потому, что этого хотели вы, и в настрое, понятном нам обоим. По-моему, вы теперь пытаетесь перетолковать это в нечто другое.

– Замечательно. Выходит, – говорит Фелисити, – это было нечто нейтральное, дальнейшего значения не имеющее. Ну, как вырвать зуб в клинике службы здравоохранения. Лежите смирно, я сейчас сделаю, что вам требуется. И вы сможете уйти, запишитесь в регистратуре на новый прием, если понадобится. Безличное социальное обеспечение, хорошие гигиенические условия, одно короткое посещение, следующий пациент, пожалуйста. Так?

Фелисити вытягивается в кресле; вид у нее самый горестный. Она говорит:

– Черт, Говард, как мне достучаться до тебя? Неужели ничего не произошло? Неужели наши отношения не изменились?

– Вы всегда могли достучаться до меня в любую минуту, – говорит Говард. – Меня заботит происходящее с вами. Это моя работа.

Фелисити пристально смотрит на него; она говорит:

– Твоя работа? Оттрахать меня это часть твоих служебных обязанностей?

Говард спрашивает: – Чего вы добиваетесь, Фелисити? Фелисити смотрит вниз; она водит босыми пальцами ног по полу Говарда и следит взглядом за ними. Она говорит:

– Я же сказала тебе, что хочу сделать так, чтобы что-то значить для тебя.

Говард смотрит на свои часы.

– Послушайте, – говорит он, – мы не можем сейчас это обсуждать. Семинар начинается через пять минут, а у меня еще есть дело в деканате. Нам придется поговорить как-нибудь в другой раз.

Говард достает свой ежедневник.

– Да? – говорит Фелисити. – Когда в другой раз?

– До вечера у меня совещание, – говорит Говард. – Завтра утром.

– Нет, – говорит Фелисити, – сегодня вечером.

– Сегодня вечером я занят, – говорит Говард.

– Ладно, – говорит Фелисити, – я не встану с этого кресла. Можешь идти вести свой семинар и оставить меня здесь, если хочешь. Данное человечество отсюда ни ногой.

– Это смешно, – говорит Говард.

– Это позиция, которую тебе следовало бы узнать, – говорит Фелисити, – это ведь традиционный радикальный жест протеста.

– Хорошо, – говорит Говард, – подождите здесь минутку. Я покончу с моим делом и вернусь.

Говард идет по коридору и сворачивает в деканат; у секретарш перерыв, когда они отправляются выпить кофе в «Союзе», а потому он диктует свое поручение в диктофон. Он возвращается назад по коридору в прямоугольный кабинет; Фелисити по-прежнему сидит в сером кресле, но бумаги у него на столе переворошены, а ящик картотеки открыт; подшивка из ящика лежит на коленях Фелисити, и она ее читает.

36
{"b":"4820","o":1}