1
2
3
...
13
14
15
...
81

С другой стороны, что-то могло сбиться. Кто-то мог решить, что рейс отменили из-за забастовки в Хитроу; кроме того, самолет приземлился с двухчасовым опозданием, и еще час заняли таможенные процедуры. Более того, если хорошенько подумать – а Петворт уже успел хорошенько подумать, – в слепо отпечатанном письме не сказано, где, как и кто должен его встретить. Поводов для недоразумений много, а недоразумения случаются, даже когда поездку организует Британский Совет.

Часы тикают, он здесь уже сорок минут, вокруг – пыль, гам, толпа. Аэропорты по всему миру примерно одинаковы, когда, как это обычно бывает, проходишь через них быстрым шагом. Однако чем больше времени там проводишь, тем заметнее различия. Так, в аэропорту Амстердама есть магазинчик бриллиантовых украшений, во Франкфурте – секс-шоп доктора Мюллера: и там, и там можно в последнюю минуту купить подарок для любимой. Другие аэропорты тоже предлагают бесчисленное множество развлечений: бары и банки, радио– и спортмагазины, кабинки для чистки обуви, заведения быстрого питания, сувенирные и книжные прилавки. По сравнению с ними аэропорт «Слака» – сама простота. Услуги минимальны. В одном конце, под часами, отщелкивающими время, расположился киоск под вывеской «Литті». Там выставлены ручки, несколько открыток и газета «Пьртьііі Популятііі». В центре стойка, за которой, под табличкой «КОСМОПЛОТ», девушка в синей форме заполняет какую-то ведомость. В дальнем конце еще одна стойка – над ней красуются табличка «АВИС» и плакатик с надписью по-английски: «Мы стараемся сильнее», но там никого нет.

Больше ничего. Нет, например, телефона-автомата, из которого Петворт, будь у него деньги, мог бы позвонить в Минъстрати культури комитетьиіі на Сталинградсимуту и сообщить о своем приезде. Впрочем, проку от этого всё равно скорее всего не было бы: как сообщают «Краткие советы британским бизнесменам», банки, учреждения и государственные торговые предприятия закрыты по субботам и воскресеньям, а сегодня именно такой день. Деньги поменять негде – не видно ни банка, ни государственного обменного пункта; впрочем, сегодня воскресенье, и они тоже наверняка не работают. Без денег нельзя доехать на автобусе до представительства «Космоплота» в городе (регистрация не производится, но не исключено, что именно там дожидается встречающее лицо) или на такси до Сталинградсимуту, где, возможно, удалось бы найти вахтера, который, возможно, разыскал бы встречающего, или уж, на худой конец, посидеть на ступеньках. Нет окошка с надписью «Информация» или хотя бы «Справки». Другой человек уже давно бы что-нибудь сделал: разозлился, предпринял шаги, обменял бы обратный билет и сегодня же улетел в Лондон (если сегодня есть рейс) или даже прошел бы назад через дверь с табличкой «НОЙ ВА» и попросил о помощи. Однако Петворт, человек по-своему упорный, знает, какая история ему уготована, и готов ждать; не захватывающий роман о границах и КПП, шпионах и тюрьмах, избиениях и предательствах, а простая, в меру его талантов, повесть о маленьких отелях и больших аудиториях, о гостиных, где седые профессора говорят о непонятных реформах образования, которые и понимать-то незачем, поскольку через год всё снова переменится, а умненькие аспирантки обсуждают свои скучнейшие диссертации, и где на вечеринке сам Петворт, с бокалом в руке, может весело болтать на взаимно интересные темы: про закон бутерброда и золотое правило, про синицу в руках и камень за пазухой – короче, повесть обыденной жизни.

Поэтому он ждет уже пятьдесят минут, не видя впереди ни встречающего, ни принимающего, ни денег, ни города, ни гостиницы, ни еды, ни постели, ни лекций, ни профессоров, ни, в каком-то смысле, будущего. Из двери с надписью «НОЙ ВА» выплескивается новый поток пассажиров: мужчины в темных парадных костюмах, женщины в темных парадных платьях, семьи по шесть-семь человек и целая футбольная команда в синих фуфайках. Петворт оборачивается взглянуть на них, а когда поворачивается назад, то видит перед собой маленького небритого человека в грязных черных штанах с подтяжками навыпуск, серой рубашке и джинсовой кепке. Человек криво улыбается и с легким поклоном говорит: «Лев Ак». Петворту кажется, что Лев Ак – странный посланец, но вестники являются в разных обличиях, и это – пролетарская страна.

– Петворт, – говорит Петворт, протягивая руку. Человек вместо рукопожатия мотает головой.

– В Слаку едем? Левак, частный такси. Беру долер, инглиш фунт, очень хороший курс.

– Ясно, – говорит Петворт. Искушение велико: вот он, способ выжить.

– Хотите частный квартир? – спрашивает человек. – Очень дешево, долер всего, фунт.

Искушение растет, но валютные спекуляции – сурово караемое государственное преступление.

– Нет, спасибо, – отвечает Петворт, не двигаясь с места.

– О'кей. – Человек, словно по волшебству, растворяется в толпе. Надежда поманила и растаяла. Петворт огорченно прислоняется к деревянной колонне и смотрит на часы: за то время, что он здесь, они отщелкали уже час.

Видимо, сел еще один самолет, потому что толпа волнуется и напирает. Петворт стоит расставив ноги, чтобы уберечь багаж.

Внезапно в толпе, на некотором расстоянии, образуется просвет – там стоит дама и вопросительно ему улыбается. Дама не слишком молода, на ней длинное черное пальто с искусственным меховым воротником. Петворт слабо улыбается в ответ; дама поправляет прическу, похожую на большой белокурый парик. Она тоже не похожа на посланца, которого Петворт ждет, но вестники являются в странных обличиях, и это другая страна, с другой идеологией. Он поднимает бровь. Дама, улыбаясь чуть шире, устремляется к нему через толпу и при этом распахивает пальто. На ней черное платье с очень глубоким декольте, из которого вываливается пышный бюст. Петворт смотрит ошалело; дама, протискиваясь через толпу, вытягивает губы трубочкой, изображая поцелуй. Петворт уже заподозрил, что это искушение иного рода: проституток в крупных гостиницах и ночных клубах следует избегать любой ценой. Дама подходит и повисает у него на локте: она сильно надушена.

– Чака, чака? – говорит дама.

– Простите, это ошибка, – отвечает Петворт, пытаясь вырвать руку. – Я думал, вы…

– Чука, чака, на? – спрашивает дама. – За долер, очень Дешево?

– На, на, – твердо отвечает Петворт. Не за таким обменом он сюда летел.

– Ах, – издает дама «немое а». – Большая приятность.

– Не сомневаюсь, – отвечает Петворт, высвободив наконец руку, – но я официальный гость.

Дама пропадает в толпе.

Петворт, измученный всеми этими искушениями, снова прислоняется к колонне. Он устал от ложных вестников, ему нужен истинный. Когда он поднимает глаза, то видит, что вестник, кажется, всё-таки пришел. Перед ним, вежливо улыбаясь, стоит куда более правдоподобный посланец: немолодой мужчина с благородной проседью, интеллигентным лицом, в плаще, накинутом поверх аккуратного костюма с каким-то знаком отличия в петлице.

– Федер, – говорит человек, глядя на Петворта.

– Петворт, – говорит Петворт.

– Пожалуйста, Федер, – просит человек.

– Из Минъстратн культури? – спрашивает Петворт.

– А, Минъстратп культури комитетьиіі? – говорит человек. – Нет, нет. Feder? Plum [8]?

– Не понимаю, – отвечает Петворт.

– Ах. – Человек поднимает палец и начинает писать в воздухе.

– А, вы хотите передать мне записку? – спрашивает Петворт.

– На, на, не записка, – говорит человек, продолжая писать в воздухе.

– Письмо? – предполагает Петворт.

– На, – мотает головой человек.

– Книгу? – говорит Петворт. – Роман, повесть?

– На, на, – ободряюще произносит человек.

– Поэму, пьесу, новеллу? – говорит Петворт.

– Как вы писать? – спрашивает человек. – Fьr Schriften? [9]

– Карандаш, кисточка, – говорит Петворт.

– На, stylo [10], – поправляет человек.

вернуться

8

Перо (нем., фр.).

вернуться

9

Чтобы писать? (нем., искаж.)

вернуться

10

ручка (фр.).

14
{"b":"4821","o":1}