1
2
3
...
77
78
79
...
81

– Я не уверен, что хочу еще сюда приезжать, – отвечает Петворт.

– Мой добрый дорогой друг. Знаете, как здесь получить хорошую квартиру? Я вам объясню. Надо давать взятки в твердой валюте, иначе будешь ждать пять лет.

– К чему вы это говорите?

– Скоро в Париже будет много франков за книгу. Вы меняете франки на доллары и привозите сюда, когда будете в следующей поездке, и выходит хорошая квартира.

– Для кого? – спрашивает Петворт.

– Для писательницы, которая шлет вам презент и питает к вам самые нежные чувства, – отвечает Плитплов. – И, может быть, для ее очень хорошего друга.

Петворт смотрит на болотную воду внизу и говорит, помолчав:

– И этот очень хороший друг – вы?

Плитплов тоже смотрит на воду и отвечает не сразу:

– Может быть, у нас у всех есть секрет. Иногда это сардельки, иногда что-то большее.

– И давно вы с ней в близкой дружбе? – спрашивает Петворт.

– Разумеется, в моей стране человеку нужен друг, – говорит Плитплов. – У меня вышло несколько книг, я пишу в газеты, мои критицизмы глубоко уважаемы, даже по Хемингуэю. Здесь нелегко выжить, если не помогать друг другу. Жаль, что вы не видели мою жену. Это очень скучная особа, она не может даже приготовить очень хороший обед. Думаю, вы меня поймете, вам самому это всё знакомо. Уверен, мы уже хорошо друг друга знаем сейчас. Я рад, что вы приехали, мне весьма понравились ваши лекции. Иногда ваши теории неправильны, но вы искупаете это хорошими примерами. Так вот, разумеется, я приеду в аэропорт попрощаться. Пакет будет маленький, он легко войдет в ваш портфель. Если на донаыйіі спросят, скажете, что по ошибке прихватили на конференции. И, думаю, всегда приятно поехать в Париж, маленький медовый месяц.

– А зачем я стану все это делать? – спрашивает Петворт.

– Разумеется, всегда есть способ сделать неприятности любому, – говорит Плитплов. – Вы были не очень осторожны в поездке. Право, совсем не сложно сделать неприятности вам. Может быть, вы останетесь здесь надолго, не в лучших условиях. Однако я не привожу вам эти резоны, потому что вы знаете другие.

– Какие?

– О, эта писательница, я ей немного нравлюсь, и я полезен. Скоро у профессора Рома Рума дела станут хуже, при новой власти, и хорошо иметь друга в хороших отношениях с Тан-кичем и некоторыми другими. Это наши необходимости, вы их знаете. Однако к вам есть другие чувства, я не понимаю почему и, конечно, ревную. Она говорит, что должна увидеть вас снова, поэтому посылает вам книгу, где вы оба вместе. Вы увидите, она посвятила ее вам. И она просит сказать вам еще одну вещь: я хочу дать вам лучший смысл к существованию. Для вас понятно, о чем это?

– Да, – говорит Петворт, отворачиваясь от парапета.

– Так я увижу вас в аэропорту? – спрашивает Плитплов. – Мне надо знать, что вы согласны. Поймите, вы сделаете что-то очень хорошее.

– Да, – отвечает Петворт.

– Я буду немного неуловим, возможно, вы меня не увидите, – говорит Плитплов. – Теперь каким будет наш обмен, что вы должны делать. Возьмите ваши вещи, поставьте около стойки с надписью «Космоплот». В центре, не ошибитесь. Не запирайте портфель. Оставьте его там, скажите, что хотите выпить кофе, там есть место. Выждите несколько минут, вспомните, что забыли портфель, и вернитесь. Это все. Сделаете?

– Да, – отвечает Петворт.

– Рад был снова вас увидеть, мой добрый дорогой друг. – Плитплов протягивает руку. – И вы провели очень хорошую поездку. Я не стыжусь, что потянул для вас кое-какие ниточки. Что ж, мой друг, думаю, пора прощаться. Вряд ли я стану говорить с вами завтра, хоть и желаю вам успешного полета. Надеюсь, вы всегда будете вспоминать вашу поездку с большим удовольствием и еще раз подумаете про мою работу о Хемингуэе и передадите вашей очаровательной Лотти мой привет и пожелание новой встречи. А главное, выразить не могу, как я жду не дождусь вашего следующего приезда. И не только я, но и еще одна особа.

– Да, – говорит Петворт.

– Значит, возвращаетесь в гостиницу? – деловито бросает Плитплов. – Трамвай до Вангълики останавливается вот там, но сперва надо купить билет в киоске «Литті».

– Знаю, – отвечает Петворт.

Садясь в трамвай, он оборачивается на собор Святого Вальдопина: Плитплов стоит на ступеньках, глядя пронзительным птичьим взглядом. Однако, когда через мгновение Петворт смотрит через стекло, Плитплов уже исчез, как когда-то прежде.

Вечером в гостинице Петворт одиноко ужинает в огромном ресторане, где печальная певица снова поет о любви и предательстве; он думает о тайных процессах, странных махинациях, об истории, может быть, любви, а может быть, предательства, в которой неожиданно оказался замешан. Певица встряхивает волосами, цыгане пиликают на скрипках в городе цветов и песен, хаоса и вынужденных признаний; Петворт спускается в бар-погребок, где смеются и смотрят на него серебристые проститутки. Среди ночи он просыпает в поту от страшного волнения. Тьма наполняет комнату, невозможно понять, что это за комната и где. Громыхают трамваи, он в темноте, при диалектике. Кто-то стянул одеяло на себя: Петворт чувствует рядом теплую спину. Женщина лежит на его руке, пальцы онемели, сердце яростно колотится. Смущенный, недоумевающий, он ощущает форму лежащего рядом тела, протяженные поверхности кожи, вогнутые здесь, выпуклые там, выступ грудей, втянутость пупка, сложную ложбину влагалища. Ему стыдно и страшно, что он сделал что-то дурное, а кто-то за ним следит, требует чистосердечно признаться и искупить вину. Петворт включает большой ночник: рядом лежит большое скомканное одеяло, под ним никого нет. По потолку, на котором резвятся купидоны, пробегают отблески трамвайных огней; Петворт выключает ночник, закрывается одеялом, силится уснуть.

III

И снова утро. Петворт последний раз садится в красное пластиковое кресло в вестибюле гостиницы «Слака». Его багаж свален рядом – синий чемодан, потертый портфель, только пакета из Хитроу больше нет. Он позавтракал привычным ассортиментом блюд, не имеющим никакого отношения к меню, засаленному меню, которое увидел в первый же день после приезда. Слабое солнце освещает площадь с ее скрежещущими трамваями и заглядывает в большой пыльный вестибюль. Переводчица Марыся Любиёва стоит у поста дежурной и разговаривает с зеленой космоплотовской девицей под фотографическими портретами Ленина, Григо-рика и Вулкани.

– Ой, они здесь такие бюрократчики! – восклицает она, торопливо подходя к Петворту. – Говорят, вы прожгли покрывало в Глите. Разумеется, я все уладила, сказала, что Минъстратіі заплатит. Вы всё взяли, все ваши презенты, все сувениры? Готовы ехать?

Оранжевое такси уже ждет у стеклянных дверей, они садятся и едут через оживленную площадь («СПОРТ», гласит одна вывеска, «РЕСТОРАНЬ» – другая) в узкую улочку, ведущую к Пляшки Пъртьш, где ветер качает портреты исторических мужей, так что то Маркс взлетает над Лениным, а Григорик – над Вулкани, то наоборот. В уголке машины Любиёва теребит ремень сумки.

– Ну, мой дорогой товарищ Петвурт, знаете, что я буду без вас скучать? – говорит она. – В моей стране есть поговорка, я все время рассказываю вам поговорки. Так вот, если побывал в Слаке, всегда приедешь еще. Думаю, это маленькую чуточку возможно, а вы?

– И я так думаю, – отвечает Петворт.

– Что ж, хорошо, наверное, вам понравилась моя страна. – Любиёва достает блокнот и начинает что-то писать. – Смотрите, я даю мой адрес, попытаетесь меня разыскать? Или я снова буду вашим гидом, если приедете официально. Надеюсь, что так и будет и следующий раз всё выйдет лучше. Этот приезд получился немного необычным.

– Просто мелкие недоразумения, – говорит Петворт.

– О, простите за мои недоразумения, надеюсь, я всегда была хорошим гидом, я старалась. И, думаю, вам нужен гид.

– Всем нужен, – отвечает Петворт. – И вы – очень хороший гид.

– А помните, что мы чуть не сделали в Глите, но так и не сделали? – спрашивает Марыся. – Я помню.

78
{"b":"4821","o":1}