ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1644 году казак Михаил Стадухин добирается до устья большой реки «Ковыми», то есть Колымы. Ссылаясь на рассказы других казаков и колымской «женки» Калибы, он доложил в Якутске, что если плыть морем от устья Лены к устью Колымы, то «от Святого Носа на левой руке объявляется остров, и горы снежные, и пади, и ручьи знатны все». Остров этот огромен – он тянется от устья Енисея до устья Колымы, и зимой «чухчам» требуется всего один день перехода на оленях, чтобы достичь его. Вероятнее всего Стадухин видел «горы снежные, и пади, и ручьи знатны все» на острове Большой Ляховский с его горой Эмий-Тасс, на которой и летом бывает снег, и долинами ручьев, в ясную погоду различимыми со Святого Носа. Но возможно, что это Крестовский остров, самый близкий к берегу из группы Медвежьих островов. Свои личные наблюдения Стадухин связал с рассказами казаков об островах, лежащих против устья Лены. «Так сложилась географическая легенда о великом острове на Ледовитом океане у берегов Восточной Сибири, – пишет советский историк географических открытий И. П. Магидович. – Этой легенде верили более ста лет после плавания Стадухина. Действительно существующие, расположенные против устьев восточносибирских рек, сравнительно недалеко от материкового берега, острова и миражи невольно сливались в представлении новосибирских мореходов в один гигантский остров. Они своими глазами видели в разных местах „Студеного моря“ восточнее Лены „горы“, то есть высокие холмы, казавшиеся горами по сравнению с низменным материковым берегом. Эта легенда „подтверждалась“ неправильно истолкованными рассказами береговых жителей, посещавших некоторые острова. Служилые люди и промышленники надеялись найти на этом „великом острове“ и ценную „мягкую рухлядь“ (песцы), и ценную „заморскую кость“ (бивни мамонтов), и „корги“ (косы) с богатейшими лежбищами „зверяморжа“, дающего не менее ценный „заморский зуб“, или „рыбий зуб“ (моржовые клыки).»

Но только ли реальным землям обязана своим происхождением «легенда о великом острове», лежащем возле берегов Восточной Сибири? Вопрос этот связан с историей поисков двух загадочных земель, в существование которых твердо верили многие исследователи вплоть до середины нашего века и которые все-таки, несмотря на тщательнейшие поиски, найти не удалось. Это Земля Андреева и Земля Санникова.

Загадочные земли в океане

Изучение архипелага Северная Земля, начатое русскими и завершенное советскими полярниками в начале 30-х годов, было последним крупным географическим открытием в Арктике и крупнейшим открытием, сделанным в нашем веке. Но одновременно в XX столетии были сделаны и «закрытия» земель, нанесенных на карту исследователями прошлого. С высокого мыса Флигеля, самой северной точки Земли Франца-Иосифа, австрийский полярник Юлиус Пайер увидел 11 апреля 1875 года голубые горы острова, который он назвал «Землей Петермана, в честь великого географа, моего друга и учителя». На северо-запад от острова Рудольфа Пайер нанес на карту контуры еще одного острова – Земли Короля Оскара. Однако никому после Пайера не удалось обнаружить ни Земли Петермана, ни Земли Короля Оскара. Такая же участь постигла и Землю эскимоса Такупука, которую он видел к северо-западу от побережья Аляски, Землю Бредли и Землю Крокера, обозначавшихся на картах к северу от островов Канадского Арктического архипелага, остров Крестьянка в районе острова Врангеля, Землю Джиллиса – «большой остров к северу от Шпицбергена, белеющий вдали как волшебные замки северной саги». Вероятнее всего, это были миражи, а не реальные острова в океане. Однако сообщения о Земле Андреева и Земле Санникова никак нельзя считать обманом зрения и плодом миража.

В 1763 году для проверки сведений об островах, лежащих к северу от устья Колымы, покрытых множеством медвежьих следов, с крепостью, «заведенной незнаемы-ми людьми», был направлен сержант Степан Андреев. Он достиг островов, впоследствии названных Медвежьими. Хотя они были необитаемы, повсюду Андреев встречал следы, оставленные людьми: вкопанные в землю юрты, развалившиеся землянки и даже крепость, сделанную «превеликим трудом… токмо строена не русскими людьми, а другими, но какими, о том знать не можно». На самом восточном из Медвежьих островов Андреев и его спутники «всходили и на верх горы и смотрели во все стороны. В полуденную сторону виден голоменит камень, который по рассуждению нашему тот Колымский камень, а влево, в восточной стороне, едва чуть видеть, синь синеет, или назвать какая чернь: что такое, земля или море, о том в подлиннике обстоятельно донести не умею».

На следующий год Андреев с пятью казаками вновь направился на Медвежьи острова и, взойдя на вершину горы Четырехстолбового острова, увидел в ясный солнечный день ту же «синь», или «чернь», и он и его люди «дались на усмотренное место». На шестые сутки санного пробега по замерзшему морю был замечен «остров весьма немал. Гор и стоячего лесу на нем не видно, низменной, одним концом на восток, а другим – на запад, а в длину так, например, быть имеет верст семьдесят». Андреев со спутниками направились к «западной изголовье» острова, однако, «не доезжая того верст за 20, наехали на свежие следы превосходного числа на оленях и на санях неизвестных народов и, будучи малолюдны, возвратились в Колыму».

По отчету Андреева подполковник Ф. X. Плениснир, решивший выяснить вопрос о большом острове, тянущемся от устья Енисея до устья Колымы, составил карту. Там были показаны Медвежьи острова, Земля Андреева к востоку от них, фантастические очертания «Американской матерой со стоячим лесом земли» и земля Китиген (или Тикиген), на которой живут «оленные люди хрохай», как информировал Плениснира чукча Дауркин. Для наведения контактов с «оленными людьми» и описания Земли Андреева весной 1769 года на собачьих упряжках отправились три прапорщика-геодезиста И. Леонтьев, И. Лысов и А. Пушкарев. Для начала они произвели съемку Медвежьих островов, ибо сержант Андреев «по незнанию наук, какое положение они имеют на карте, изъяснить не мог». От самого восточного из этих островов они двинулись на поиски Земли Андреева… и, проделав около 300 километров по льду на собаках, никакой земли не обнаружили.

Однако геодезисты в своих поисках руководствовались неточной картой Плениснира и искали Землю Андреева в северо-восточном направлении, в то время как искать ее следовало на северо-западе. В 1785 году Гавриил Сарычев, исследуя северо-восточные берега Сибири, записал в судовом журнале, что, когда корабль стоял у Баранова Камня, ледовая обстановка говорила о том, что неподалеку должна быть какая-то суша: «Мнение о существовании матерой земли на севере подтверждает бывший 22 июня юго-западный ветер, который дул с жестокостью двои сутки. Силою его, конечно бы, должно унести лед далеко к северу, если б что тому не препятствовало. Вместо того на другой же день увидели мы все море, покрытое льдом. Капитан Шмелев сказал мне, что он слышал от чукоч о матерой земле, лежащей к северу, не в дальнем расстоянии от Шелагского Носа, что обитаема и что шелагские чукчи зимнею порою в одни сутки переезжают туда по льду на оленях».

Но обнаружить эту обитаемую и «матерую», то есть не сложенную льдами, землю не удалось, так же как и не нашел земли в районе Баранова Камня М. М. Геден-штром, исследовавший острова между устьями Лены и Колымы. «Проехав 150 верст, – сообщал Геденштром, – начали попадаться нам земляные глыбы на льдинах. Земля сия совсем другого была рода, как находившаяся в ярах матерого берега Сибири. Она совершенно походила на землю Новой Сибири, хотя отдаленность сего места не позволяет думать, что льдины проходили близ берега Новой Сибири и срыли с оных сии глыбы. 1 мая видели мы стадо гусей, летевших на северо-северо-восток, и белого филина. На севере поднимались облака. Глубина морская, измеряемая мною в щелях, постоянно уменьшалась. Все сие доказывало близость земли. Но вскоре нашли мы непреодолимые препятствия к продолжению пути нашего.» Путь Геденштрому преградили торосы и полыньи, и он был вынужден повернуть обратно, хотя уверенность его в реальности земли была так велика, что Геденштром нанес на карту Землю Андреева.

22
{"b":"484","o":1}