ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Байрон (Джордж Гордон Ноэл)

Марино Фальеро, дож венецианский

Джордж Гордон Байрон

Марино Фальеро, дож венецианский

Историческая трагедия

в пяти актах

Перевод Г. Шенгели

Dux inquieti turbidus Adriae.

Horace {*}.

{* Вождь возмущенный буйственной Адрии. - Гораций (лат.).}

ПРЕДИСЛОВИЕ

Заговор дожа Марино Фальеро - одно из самых замечательных событий в анналах самого своеобразного правительства, города и народа в новой истории. Событие это относится к 1355 году. Все в Венеции необычайно - или, во всяком случае, было необычайно; ее внешний облик кажется сновидением, и история ее похожа на поэму. История Марино Фальеро рассказана во всех хрониках и особенно подробно в "Жизнеописании дожей" Марино Сануто, которое я привожу в приложении. Она передана просто и ясно и, быть может, более драматична сама по себе, чем всякая драма, которую можно написать на этот сюжет.

Марино Фальеро, по-видимому, был очень талантлив и храбр. Он предводительствовал венецианскими войсками при осаде Зары и победил венгерского короля с его восьмидесятитысячной армией, убил восемь тысяч и в то же время продолжал вести осаду; я не знаю ничего равного этому подвигу в истории, за исключением действий Цезаря под Алезией или принца Евгения под Белградом. В той же войне Марино Фальеро был после того начальником флота и взял Капо д'Истрия. Он был посланником в Генуе и Риме и в Риме получил известие о своем избрании в дожи. Тот факт, что он был избран заочно, доказывает, что он не вел интриг с целью быть избранным, потому что узнал одновременно о смерти своего предшественника и о своем избрании. Но у него был, как видно, необузданный характер. Сануто рассказывает, что за несколько лет до того, как Фальеро был подестой и капитаном в Тревизо, он дал пощечину епископу, который слишком долго не выносил причастия. Сануто осуждает за это Фальеро, как Тваком Сквейра, но не говорит, получил ли он порицание от Сената и был ли наказан за свою дерзость. Кажется, что он был впоследствии в хороших отношениях с церковью, так как назначен был посланником в Рим и получил в лен Еаль-ди-Марнко в марке Тревизо, а также титул графа от Лоренцо, архиепископа Ченедского. Эти факты я почерпнул из таких авторитетных источников, как Сануто, Веттор Санди, Андреа Навагеро, а также из отчета об осаде Зары, впервые напечатанного неутомимым аббатом Морелли в его "Monumenti Veneziani di varia Letteratura" {Памятники венецианской литературы (итал.).} (1796); все это я прочел в оригинале. Современные историки, Дарю, Сисмонди и Ложье, приблизительно сходятся со старыми летописцами. Сисмонди приписывает заговор ревности Фальеро, но это не подтверждается свидетельствами национальных историков. Веттор Санди говорит, правда, что "иные писали, будто бы... из-за своей ревнивой подозрительности (Микель Стено) дож решился на свой поступок" {Цитируется Байроном на итальянском.} и т. д., но это далеко не общее мнение, и на это нет намека ни у Сануто, ни у Навагеро; Санди сам прибавляет также, что, "судя по другим венецианским преданиям, не только жажда мести вовлекла его в заговор, но также его врожденное честолюбие, внушавшее ему желание стать независимым правителем" {Цитируется Байроном на итальянском.}. Первым поводом послужило, по-видимому, оскорбление, нанесенное дожу Микелем Стено, который написал на герцогском престоле грубые слова, и тот факт, что к обидчику слишком снисходительно отнесся судивший его Совет Сорока, ввиду того что Стено был одним из его "tre capi" {Трое старшин (итал.).}. Ухаживания Стено, по-видимому, относились к одной из придворных дам, а не к самой догарессе, репутация которой была безупречной, хотя ее славили за ее красоту и за ее молодость. Я не нахожу нигде указаний (если не считать таковым намек Санди) на то, что дож действовал под влиянием ревности к жене; напротив того, он высоко чтил ее и отстаивал свою честь, опираясь на свои прежние заслуги и высокое положение.

Я не встречал указаний на все эти исторические факты у английских писателей, за исключением того, что говорит д-р Мур во "Взгляде на Италию". Его передача неверна и непродуманна, переполнена пошлыми шутками о старых мужьях и молодых женах, и он удивляется тому, что такие мелкие причины привели к таким важным последствиям. Не понимаю, как это может удивлять такого глубокого и тонкого знатока людей, как автор "Зелуко". Он ведь знал, что герцог Мальборо получил отставку из-за того, что пролил кувшин воды на платье миссис Мэшем, и что это привело к позорному утрехтскому миру, что Людовик XIV впутался в несчастные войны из-за того, что его министр обиделся, когда он высказал неудовольствие по поводу какого-то окна, и король хотел занять его чем-нибудь, чтобы заставить забыть обиду. Известно, что Елена погубила Трою, что Лукреция была причиной изгнания Тарквиниев из Рима, что Кава привела мавров в Испанию, что галлов повел в Клузиум и оттуда в Рим оскорбленный муж, что один насмешливый стих Фридриха II над мадам де Помпадур был причиной битвы при Росбахе, что бегство Дирборгили с Мак-Мэрчедом привело к порабощению Ирландии Англией, что личная ссора между Марией-Антуанеттой и герцогом Орлеанским ускорила первое изгнание Бурбонов и - чтобы не нагромождать еще примеров - что К оммод, Домициан и Калигула пали жертвами не своей тирании, а личной мести и что приказ Кромвелю сойти с корабля, на котором он хотел отплыть в Америку, погубил и короля и республику. Как же ввиду всех этих примеров д-р Мур удивляется тому, что человек, привыкший повелевать, занимавший самые ответственные посты, долго служивший родине, может глубоко возмутиться тем, что ему безнаказанно нанесли самое грубое оскорбление, какое только можно нанести человеку, будь то владетельный князь или крестьянин. К тому же Фальеро был в то время стариком, а - как говорит поэт - "гнев юноши горит как солома, но раскаленной стали подобен гнев старика... Юноши легко наносят обиды и забывают о них, но старость медлительна и в том и в другом".

Рассуждения Ложье более философские: "Таков был позорный конец человека, которого его рождение, его возраст, его характер должны были оградить от страстей, ведущих к тяжким преступлениям. Его таланты, проявлявшиеся в течение долгих лет в самых важных делах, опыт и ум, которые он выказывал в управлении государством и как посланник, снискали ему уважение и доверие граждан и объединили все голоса в выборе его главой республики. Когда он поднялся на высоту, почетно завершавшую его жизнь, ничтожная обида влила в его сердце такой яд, что все его прежние доблести исчезли, и он закончил жизнь позорной смертью предателя. Этот печальный пример показал, что _нет возраста, в котором разум человеческий был бы в безопасности, и что в человеке всегда остаются страсти, которые могут ввергнуть его в позор, если он недостаточно владеет собой_" {Цитируется Байроном на итальянском.}.

1
{"b":"48447","o":1}