ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Максимка нащупал у себя в кармане конфету и сунул ее в руку отцу. Никто не заметил.

Парнишка отошел от гроба, и непрерывающаяся цепочка из людей потянулась к его родителю.

Потом отпускали гроб в могилу и бросали туда носовые платки. Максим тоже бросил. Когда засыпали землей, Любава долго уговаривала племянника, чтоб и тот горсточку кинул, но он не соглашался: «Зачем я буду на папу землю кидать? Ни к чему это!»

Люди расходились и уже не плакали. Максимка смотрел на всех со стороны. Могилу дядьки подравняли лопатами и, выпив по стопке водки, разбрелись в разные стороны. Любава пропала из виду, и папин сын остался один. Кап, кап… – падали слезы, отрываясь от краснющей Максимкиной щеки на болоньевую куртку. Он вернулся к папкиной могиле. Повсюду лежал снег, и только она темнела на всем кладбище.

– Папа, – сел на корточки Максимка и зашептал: – Папа, ты слышишь меня? Ты же обещал всегда быть рядом… Любава сказала, ты мой ангел. Ты теперь будешь меня охранять? Если ты меня слышишь, подай знак!

Курлыкающая чайка села на пестрый венок и посмотрела на мальчишку.

– Слышишь! – радостно произнес сынишка. – А ты ко мне еще придешь?

Ответом ему была тишина. Ветер разносил остатки поминальной еды и развевал черные ленточки с печальными надписями «Помним. Любим. Скорбим».

«А конфету-то ты съешь, не забудь», – прошептал, всхлипывая, Максимка. Он поднялся с колен и побрел в сторону города.

Ирка и дед

Знойное июльское утро в деревне Камышево началось с криков недавно проснувшегося деда Коли. «Опять дверь нараспашку?! Да что ж это такое? Когда это закончится?! – бурчал седовласый мужичок невысокого роста. – Ирка! Опять всё у нас раскрыто! Вон мух-то, глянь, целая комната уж налетела!»

Ирка в это время сидела на крылечке деревянного дома и ковыряла гвоздём в старых ступеньках. «Опять орёт!» – подумала она. «Эй, сорванец! Хуже мальчонка ведь! Ну, где тебя носит?» – искал по дому свою маленькую внучку дед. Открыв входную дверь, он увидел худенькую сгорбленную спинку и растрепавшиеся чёрные волосы по плечи. «Хоть бы заплелась, что ли…» – окинув взглядом Иринку, промямлил дед. «Заплетусь-заплетусь», – протараторила девчонка с оттопыренными ушами и, вскочив с места, побежала в дом. Она хлопнула дверью так сильно, что ту отчеканило обратно.

У большого старинного зеркала, окаймленного резным орнаментом, Ирка нашла расчёску и попыталась выпрямить сбившиеся волосы. Но пластмассовые зубчики не справлялись с густой шевелюрой Ирки. Они то и дело ломались и оставались в её голове. «Э-эх! – бесилась девчонка. – Да что ж такое-то!» Она схватила себя за заполстившиеся волосы и, разозлившись, начала их рвать. «Иришка! Иринушка! Что ж ты делаешь-то? – увидев разъяренную маленькую внучку, засмеялся дед. – Дай-ка мне. Я это дело сейчас мигом разгребу». Ирка опустила руки и со слезами на глазах подбежала к деду: «Ну, на! Попробуй, раз умненький такой!» «Садись перед зеркалом и жди! – подставив стул, сказал дедо Коля. Он быстренько сходил на кухню и, зачерпнув ковшиком воды из ведра, прибежал к Ирише.

Она покосилась на воду и спросила: «Это что ж ты тут делать со мной будешь?» «Что-что? Распутывать тебя сейчас будем! – пояснил он. – Давай свои лохмы сюда». Девчонка повиновалась и, отпустив голову ниже, стала ждать, что получится. Маленькими щепотками дедушка брал водичку из ковшика и поливал Иркину голову в тех местах, где видел запутавшиеся волосы, а потом той же щёткой, где не досчитывалось нескольких зубчиков, аккуратненько прочёсывал чёрные и густые внучкины волосы. «Ну что? Принимай работу!» – через пару минут проговорил Иркин дед. Девчонка подняла голову и посмотрелась в зеркало: тёмные локоны теперь равномерно лежали с обеих сторон её лица и даже закрывали смешные ушки. «Ой, дедо, спасибо! – с улыбкой на лице проговорила Ирка и тем же легким движением, как и всегда, она спрыгнула с места и убежала. «Ирка, а поесть?» – только и успел крикнуть ей вослед дедушка.

Жаркий день не давал Ирке сидеть дома, её так и тянуло к приключениям. Но где же их взять, когда живёшь только с дедушкой, да ещё и в малолюдной деревне? «Да… хоть бы друзья были… Да и тех еще заиметь не успела, – рассуждала про себя Ирка, спускаясь по склону берега к реке. – Скукота»! Босиком по зелёной скошенной колючей траве она добежала до воды. Мелкие мерцающие волны так и рябили в глазах. «Ничего себе, как сегодня печёт! – сидя на маленьком плотике и болтая ногами в реке, думала Ирка. – А тут – благодать! Прохлада! Даже ключи, наверно, бьют. Вон ноги как замерзают…» Она вытащила свои ледяные ступни из воды и пошла ближе к дому. И дошла бы… Если б на глаза ей не попалась… лодка! Светло-голубая, она стояла на берегу и прямо-таки звала Ирку к себе своим нежным цветом, сломанным рулем и парой деревянных скамеечек. Закинув одну худенькую ножку за край лодки и оттолкнувшись от земли, другой она оказалась внутри судна. «Эх, хорошо-о-о…» – сказала вслух девчонка и улеглась на скамейке, а затем и на корме. Июльское солнце припекало всё больше, и Ирка, чтобы не жмурить глаза, и вовсе их закрыла. На её горячие веки упало что-то острое. Машинально она схватила эту вещь руками и начала разглядывать. Веточка. Обычная веточка. Она прилетела с огромной кроны берёзы, которая произрастала совсем недалеко от лодки. Повертев коричневую палочку в руках, Ирка провела ею по корме… Завитушка из светло-синей краски осталась на кончике веточки, а на месте, по которому Ирка провела той самой палкой, красовался тёмный ров… «Хм… интересно…» – чуть слышно пробормотала Ирка и провела ещё раз по корме веточкой. И с лодки слезла ещё одна стружка. А потом ещё одна. А за ней и ещё… И так Ирке понравилось чиркать веткой по лодке, что вскоре вся корма превратилась в что-то ветвистое и непонятное. Потом она придумала писать на ней слова и читать их задом наперёд. Ах, как это было увлекательно! «Каникулы», – писала она и тут же вслух проговаривала это слово наоборот: «ы-лу-ки-нак!» Затем – «дед Николай», из которого вышел «йалокин дед»! Ирка повторяла это словосочетание снова и снова. Она сквозь смех кричала «йалокин дед, йалокин дед», и так причудливо ей это всё казалось! Наигравшись досыта, Ирка слезла с лодки и пошла в сторону дома.

Она выбралась из-под горы на грунтовую дорогу, как вдруг услышала какой-то звук. «Шлёп, дзынь, бам…» – неслось откуда-то справа. Девчонка повернула голову и увидела невысокого курносого мальчишку. «Привет, – посмотрев на него, поздоровалась Ира. – Меня Ирка зовут. А тебя?» «Я Никита, мне 12 лет, живу во-он за тем домом, – парнишка указал на разрушенный и покосившийся дом. – Как раз за поворотом»! «О, так ты на целый год меня старше! Хм… – в ответ сказала Иринка. – А что же ты тут такое делаешь?»

– Как что? Играю. Что ж тут ещё-то делать? Отдых у меня. Каникулы, – сухо констатировал Никита.

– И что же у нас такая за игра? – не отставала от него Иринка.

– А вот смотри: берёшь щепочку (он поднял с земли грязный огрызок от полена), размахиваешься и… закидываешь его на крышу дома!

– Ой, как интересно!!! А можно я тоже с тобой поиграю? – чуть ли прыгая на обеих ногах, спрашивала у него Ирка.

– Ну, давай! У кого дальше улетит – тот и выиграл! – согласился Никита.

Право кинуть первой предоставлялось новой знакомой нового знакомого, и упасть в грязь лицом было ну никак нельзя! Ирка, отведя правую руку назад и разбежавшись, закинула щепку далеко-далеко… «Ничего себе девчонка! Да ты меня в два счета обыграешь!» – удивлялся и одновременно злился Никитка. «А ну-ка, я теперь!» – парнишка хотел взять в руки новую щепочку, но так заспешил, что вместо неё ему в руки попался камень, и им-то он и запустил! Цель была повержена, правда, не так, как это было надо. Окно чердака деда Коли было пробито насквозь. «Бежим!» – скомандовал Никитка. «Куда „бежим“? Это дом деда моего! Тут хоть заубегайся – не поможет!» – поникла Иринка. Новый знакомый пустился наутек, а Ирка поплелась навстречу деду. Тот уже шагал широкой и быстрой походкой, мол, ну, погоди у меня! «Дедо, это не я, – пыталась что-то сказать Ириша. – Правда, не я…» «А кто? Святой Дух, что ли? Ирка, сколько раз тебе говорить, не веди себя, как сорванец! Прекращай уже! Вон чего удумала – камни в окна бросать! Эх, расскажу матери – будет тебе трёпка!» – не успокаивался дед.

3
{"b":"488017","o":1}