ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он вручил мешок Поллиту и принял небрежную позу, заложив руки за спину. Врач дважды тряхнул мешок, сунул туда руку не глядя и вынул сложенную записку. Лоуренс, к стыду своему, испытал глубокое облегчение: он свою бумажку свернул по-другому.

— Джонатан Карвер, — миг спустя прочитал Поллит. Фэншо шумно вздохнул, Баттерси огорчился, Лоуренс еще раз мысленно проклял Фэншо. Юный мичман много обещал на море, но к воздушной службе скорее всего окажется непригоден.

— Ну что ж, дело сделано, — сказал капитан. — Мистер Карвер, вы освобождаетесь от служебных обязанностей до появления дракона на свет. Проконсультируйтесь с мистером Поллитом относительно будущей процедуры.

— Да, сэр, — едва слышно ответил юноша.

— Вы свободны, джентльмены. Мистер Фэншо, на два слова. Вас, мистер Райли, прошу заступить на вахту.

Райли, коснувшись полей шляпы, вышел, остальные за ним. Фэншо стоял бледный и напряженный, кадык у него дергался вверх и вниз. Лоуренс заставил его попотеть, пока стюард не вернул в каюту вынесенную мебель, а после занял свое должностное место перед кормовыми окнами, грозно глядя на лейтенанта.

— Теперь объясните, что вы, собственно, хотели сказать, мистер Шэншо.

— Ничего такого, сэр, — но об авиаторах говорят, что они… — Взгляд капитана, все более воинственный, заставил лейтенанта замолчать.

— Мне наплевать, что о них говорят, мистер Фэншо. Наши авиаторы — воздушный щит Англии, так же как флот — морской. Критиковать их имеет право лишь тот, кому хотя бы наполовину доступно самое скромное из их достижений. Будете стоять вахты за мистера Карвера и исполнять его обязанности наряду со своими, и уведомьте квартирмейстера, что я лишаю вас грога впредь до дальнейшего распоряжения. Можете идти.

Когда Шэншо вышел, капитан еще долго мерил шагами каюту. Он не жалел о проявленной суровости: мальчишка не должен был выскакивать и тем более намекать, что знатное происхождение дает ему право на какие-то льготы. Но лицо принесенного в жертву Карвера продолжало стоять перед ним, и совесть корила его за чувство облегчения, не прошедшее до сих пор. Он обрек мальчика на участь, которой не желал для себя.

Он утешал себя тем, что дракон скорее всего отнесется к неопытному Карверу с презрением и откажется надеть сбрую. В этом случае капитана упрекнуть будет не в чем, и он сдаст свой трофей государству с легкой душой. Дракон даже в качестве производителя принесет большую пользу Англии — одну только реквизицию его у французов можно считать победой. Лоуренса вполне устроил бы такой вариант, хотя долг обязывал его сделать все, чтобы добиться иного.

* * *

Следующая неделя прошла неспокойно. Нельзя было не замечать тревоги, снедающей Карвера — особенно к концу срока, когда сбруя в руках оружейника стала приобретать узнаваемые черты. Уныние его друзей и канониров его команды тоже бросалось в глаза: Карвер пользовался на корабле популярностью, и его нелюбовь к высоте ни для кого не была секретом.

Одного мистера Поллита не покидало хорошее настроение. Его мало заботило состояние умов на борту, зато крайне интересовала драконья упряжь. Он то и дело осматривал яйцо, даже спал и ел у ящика, поставленного на батарее. Ночевавшие в том же помещении офицеры были недовольны его соседством, поскольку там и так было тесно, а лекарь сильно храпел. Он же, не имея об этом понятия, продолжал бдить и однажды утром весело — вопреки общей подавленности — объявил, что на скорлупе показались первые трещины.

Лоуренс тут же распорядился достать яйцо из ящика и поднять на палубу. На пару скрепленных вместе рундуков положили подушку из набитой соломой парусины, а сверху водрузили яйцо. Мистер Рэбсон, оружейник, принес сбрую, сшитую из кожаных ремней с многочисленными пряжками: он слабо разбирался в драконьих пропорциях, и точности от него требовать не приходилось. Оружейник стал в стороне, а Карвер — прямо перед яйцом. Лоуренс приказал матросам не толпиться вокруг, и они наблюдали за происходящим с вант или с крыши кормовой рубки.

Тепло и свет ясного дня, вероятно, оказали свое действие на детеныша, и по скорлупе сразу же побежали новые трещины. Наверху ерзали и перешептывались. Лоуренс решил не замечать этого и не стал пресекать сдавленных ахов, когда из разлома высунулось когтистое крылышко.

Вслед за этим скорлупа развалилась надвое, точно ее обитатель вышел из терпения. Маленький дракон энергично отряхивался на подушке среди осколков. Еще не обсохший от слизи, он блестел на солнце, черный от носа до хвоста. У команды вырвался дружный вздох, когда он раскрыл словно веер свои крылья с шестью перепонками; по их нижнему краю тянулась кайма из серых и темно-синих овалов.

Это и на Лоуренса произвело впечатление. Он никогда еще не видел, как дракон рождается из яйца, хотя присутствовал при нескольких воздушных атаках с участием взрослых особей. В породах он тоже не разбирался, но детеныш явно относился к одной из редких. Черного дракона капитан не встречал ни на своей, ни на чужой стороне, а этот, кроме того, был необычайно велик, так что действовать следовало еще быстрее.

— Мистер Карвер, прошу вас, — сказал капитан. Карвер, очень бледный, шагнул вперед и протянул к дракону заметно дрожащую руку.

— Хороший дракоша. — Это прозвучало у него с вопросительной интонацией. — Славный.

Дракончик, не обращая на него никакого внимания, обирал с себя прилипшие куски скорлупы. Величиной он не превышал большую собаку, но когти, по пяти на каждой лапе, были длиной в целый дюйм. Карвер, нервно поглядывая на них, безмолвно замер на месте. Дракон продолжал его игнорировать. Мичман с мольбой во взгляде оглянулся на Лоуренса и мистера Поллита.

— Может, еще раз к нему обратиться? — неуверенно произнес доктор.

— Повторите, мистер Карвер, — сказал капитан.

Мичман повернулся назад, но тут дракон соскочил с подушки на палубу. Карвер устремился за ним, не успев опустить вытянутую руку, с почти комическим удивлением на лице. Другие офицеры, в волнении подошедшие совсем близко, мигом отступили назад.

— По местам стоять, — скомандовал Лоуренс. — Перекройте трюм, мистер Райли. — Тот, кивнув, встал перед люком, чтобы не дать дракону ускользнуть вниз.

Дракончик, однако, решил исследовать палубу и двинулся по ней, трогая раздвоенным язычком все, что ему попадалось, и разглядывая предметы умными, любознательными глазами. Все попытки Карвера заговорить с ним он по-прежнему оставлял без внимания и прочими офицерами тоже не интересовался. Он, правда, вставал иногда перед кем-нибудь на задние лапы и заглядывал в лицо, но то же самое он проделывал со шкивами, а висячие песочные часы даже пощупал.

У Лоуренса упало сердце. Никто не мог его упрекнуть за то, что дракон не послушался неопытного укротителя, но оставлять редкого, взятого в скорлупе зверя неприрученным было обидно. Они руководствовались обрывками знаний, выдержками из книг Поллита, неточными воспоминаниями самого доктора о детеныше, которого тот имел случай наблюдать. Лоуренс боялся, что они упустили нечто первостепенно важное. Не странно ли, что дракон наделен умением говорить с самого момента рождения? В книгах ни словом не упоминалось о приемах, которыми его можно вызвать на разговор, но если ничего не получится, виноват будет Лоуренс, капитан.

Офицеры и матросы, чувствуя, что момент уходит, начали тихо переговариваться. Вскоре придется отказаться от приручения и подумать, как запереть зверя, чтобы тот не улетел сразу после кормежки. Дракон, продолжая свой обход, присел и вопросительно посмотрел на Лоуренса. Капитан ответил ему откровенно горестным и растерянным взглядом.

Дракон поморгал синими, с узкими прорезями зрачков глазами и спросил:

— Ты почему такой хмурый?

На палубе воцарилась глубокая тишина. Карвер, получивший отсрочку, замер с открытым ртом, испуганно глядя на капитана — но миг спустя собрал все свое мужество, чтобы еще раз воззвать к дракону.

Лоуренс, посмотрев на обоих, глубоко вздохнул и сказал:

3
{"b":"489","o":1}