A
A
1
2
3
...
40
41
42
...
60

— Тернер! — окликнул он сигнальщика, но команду отдать не успел: другие британцы уже сгрудились около них.

— Сигнал «группировка вокруг ведущего», сэр, — показал Тернер.

Сигнал подавали с Прекурсориса, занявшего обычное место Максимуса. До встречи с французами он из-за преобладающей скорости ушел далеко вперед, но наблюдатели Шуазеля, видимо, доложили о бое, и он повернул обратно. Лоуренс постучал Отчаянного по плечу, чтобы обратить его внимание на флажки.

— Вижу, — крикнул тот и мигом занял предписанную позицию.

Сигнал сменился другим, и Лоуренс подвел империала чуть ближе. Нитидус тоже подтянулся к ним, и они вместе закрыли брешь на месте отсутствующей Мессории. «Совместный подъем звена», — просемафорили следом. Лили в окружении всех остальных приободрилась и немного ускорила темп. Кровь у нее наконец унялась. Французский клин рассыпался, не решаясь атаковать Лили в лоб и понимая, что британцы вот-вот поднимутся вровень с их шевалье.

«Максимусу выйти из боя», — просигналили с Прекурсориса.

На регале и шевалье ружья палили вовсю. Максимус напоследок полоснул когтями врага и отошел вбок — на долю мгновения раньше, чем следовало, поскольку звено еще не достигло нужного уровня и Лили требовалось какое-то время для подготовки.

На борту у шевалье поднялся крик: экипаж, заметив свежую угрозу, снова уводил его вверх. Раны, даже столь многочисленные, не вывели огромного дракона из строя, и он по-прежнему поднимался быстрее Лили. Вскоре Шуазель подал сигнал «прекратить подъем», и они отказались от погони.

Французы собрались в неплотную гроздь, покружили, обдумывая новое нападение, — и вдруг улетели на северо-восток вместе с бросившим Мессорию пешером-райе. Все наблюдатели Отчаянного, крича что-то, показывали на юг. Лоуренс, оглянувшись через плечо, увидел летящих к ним на большой скорости десятерых драконов. Длиннокрыл во главе отряда сигналил английским кодом.

Длиннокрыл, тот самый Эксидиум, и его отряд проводили новое пополнение до самого Дуврского запасника. Два местных тяжеловеса, клетчатые крапивники, по очереди поддерживали Лили. Она держалась неплохо, но голова у нее падала, и посадку она совершила с большим трудом. Как только экипаж в ускоренном темпе спешился, драконица тут же рухнула наземь. Капитан Харкорт плакала навзрыд, не стесняясь. Пока длиннокрылкой занимались хирурги, она стояла у самой морды Лили, гладила ее и шептала ласковые слова.

Лоуренс направил Отчаянного на самый край посадочной площадки запасника, чтобы дать больше места раненым. Максимус, Имморталис и Мессория тоже пострадали — далеко не так серьезно, как Лили, но слышать их крики было тяжело. Лоуренс, внутренне содрогаясь, погладил гибкую шею Отчаянного и возблагодарил судьбу за быстроту и ловкость империала, избавившие его от такой же участи.

— Давайте разгрузимся без промедления, мистер Грэнби. Нужно будет подумать, чем помочь экипажу Лили — они, кажется, потеряли весь свой багаж.

— Есть, сэр, — ответил Грэнби и начал распоряжаться.

На лечение, разгрузку и кормление драконов ушло несколько часов. Новоприбывших приятно удивили размеры запасника — один только выгон, где пасся крупный скот, занимал около сотни акров, и найти удобную лужайку для Отчаянного труда не составило. Отчаянный, находясь в большом возбуждении после своего первого боя, в то же время очень волновался из-за Лили. Даже ел он вопреки обыкновению для порядка, без удовольствия. Лоуренс в конце концов приказал экипажу убрать недоеденные туши.

— Поохотимся утром, незачем себя принуждать, — сказал он дракону.

— Спасибо. Сейчас мне и правда не очень хочется есть. — Отчаянный прикрыл глаза и лежал смирно, пока его мыли. Лоуренс, оставшись с ним наедине, подумал, что он уснул, но дракон приоткрыл один глаз и спросил: — Лоуренс, после боя всегда так бывает?

Лоуренсу не нужно было спрашивать, как именно: усталость и горе Отчаянного бросались в глаза. Труднее было ответить на вопрос дракона. Лоуренс очень хотел бы успокоить его, но этому мешали его собственные чувства. Состояние злости и взвинченности, знакомое по прошлым годам, никогда еще не держалось так долго. Он побывал во многих, не менее опасных боях, но сегодняшний разительно отличался от прежних. Сегодня враг угрожал не кораблю, а его дракону, успевшему стать для Лоуренса самым дорогим существом на свете. Ранения Лили, Максимуса и других «неродных» ему драконов звена тоже ни в коей мере не оставляли его равнодушным, потому что он видел в них братьев по оружию. Все здесь было совсем не так, как на море, и Лоуренс понимал, что оказался морально не готов к внезапной атаке.

— Да, боюсь, что последствия часто тяжелы — особенно, если твой друг ранен или, хуже того, убит. Могу сказать, что этот бой мне дался особенно трудно, ведь мы не искали его, и он не принес нам никакой выгоды.

— Это правда. — Отчаянный лежал грустный, жабо у него на шее обвисло. — Было бы легче, если бы мы дрались ради чего-то, тогда и Лили бы ранили не напрасно. Они просто взяли и набросились на нас. Нам даже защищать было некого.

— А вот и нет. Ты, например, защищал Лили. И заметь, что французы предприняли хитрую, совершенно неожиданную атаку. Численность у нас была равная, но они нас превосходили по опыту, между тем мы одержали победу и прогнали их прочь. Ты не находишь, что тут есть чем гордиться?

— Да, наверное. — Отчаянный немного расправил плечи. — Лишь бы с Лили было все хорошо.

— Будем надеяться. Не сомневайся, для нее сделают все, что только возможно. — Лоуренс погладил дракона по носу. — Ты, должно быть, очень устал. Может, уснешь? Почитать тебе что-нибудь?

— Вряд ли мне удастся уснуть, но тебя я послушал бы с удовольствием. Просто полежу и отдохну, пока ты читаешь. — Сказав это, Отчаянный сладко зевнул и заснул прежде, чем Лоуренс достал книгу. Осень брала свое, и ровное дыхание дракона облачками подымалось в похолодевшем воздухе.

Лоуренс, оставив его, зашагал к дому. В полях, где спали драконы, горели фонари, впереди призывно светились окна. Соленый воздух, несомый с моря восточным ветром, смешивался с медным драконьим запахом, привычным и почти не замечаемым. Лоуренсу выделили теплую комнату на втором этаже, с окном в сад. Его вещи уже распаковали и убрали в шкаф. Помятая одежда наполнила его душу скорбью. Прислуга запасников, видимо, имела об аккуратности такие же смутные представления, как и сами авиаторы.

В столовой для старших офицеров, несмотря на поздний час, стоял шум. Капитаны их звена собрались за длинным столом, но к пище почти не притрагивались.

— Как там дела у Лили? — спросил Лоуренс, садясь на свободное место между Беркли и Чинери, капитаном Дульции. Из всего отряда отсутствовали только Харкорт и капитан Имморталиса Литтл.

— Он разодрал ее до кости, чертов трус, — больше мы ничего не знаем, — сказал Чинери. — Ее до сих пор зашивают, и она совсем ничего не ела.

Дурной знак, понял Лоуренс. Обычно раненые драконы, если их не слишком мучает боль, становятся прямо-таки прожорливыми.

— А Максимус, Мессория? — посмотрел он на Беркли и Саттона.

— Наелись и спать залегли. — Лицо Беркли, всегда безмятежно-спокойное, теперь осунулось, на лбу темнела полоска крови. — Чертовски проворно сработали нынче, Лоуренс. Если б не вы, мы могли ее потерять.

— Недостаточно проворно, — сказал Лоуренс, прервав согласные возгласы других капитанов. Он не хотел получать похвалы за сегодняшний бой, хотя и гордился подвигами Отчаянного.

— Проворнее, чем мы все. — Саттон осушил бокал — судя по цвету его носа и щек, не первый. — Проклятые лягушатники застали нас врасплох. Какого черта они там патрулировали, хотел бы я знать!

— Маршрут из Лэггана в Дувр не такой уж секрет, Саттон. — К столу подошел Литтл, и все подвинулись, чтобы дать ему место. — Имморталис успокоился и начал понемногу есть. Передайте мне, кстати, того цыпленка. — Он отломил ножку и жадно принялся за еду.

При взгляде на Литтла у других тоже проснулся аппетит, и на ближайшие десять минут за столом стало тихо. Они ничего не ели с тех пор, как наспех, еще до рассвета, позавтракали в запаснике близ Миддлборо. Вино здесь было неважное, однако Лоуренс осушил несколько стаканов подряд.

41
{"b":"489","o":1}