ЛитМир - Электронная Библиотека

— А-а-а! — вдруг крикнула Таня и отпрянула в сторону.

— Прищемила палец?

У Тани губы свело судорогой.

— Там, кажется, голова человека.

Петька запустил руки в щель. Под балкой у печки пальцы нащупали что-то мягкое круглое. Что-то меховое и тяжелое и в одном месте холодное…

— Кто-то идет сюда, — прошептала Таня.

Захрустел снег у крыльца, брякнула щеколда.

— Откройте, это я — Тимка. — Войдя, он сбросил с себя полушубок и валенки, лег на пол и тут же вытащил из-под пола браслетик. Потом спросил: — Вы почему такие настороженные?

— Мы шапку оттуда подозрительную вытащили, вон она под кроватью. В ней что-то спрятано.

Доску положили на место. Из кармана Тимка вынул новый гвоздь и вогнал его в плаху одним ударом обуха. Кровать поставили на место, расположились на полу и стали распаковывать старую, поеденную молью шапку. Вынули тяжелый сверток. Петька развернул тряпки, в лунном свете блеснул револьвер. Старинный, крупнокалиберный, с отставшей кое-где никелировкой. Петька его узнал. Револьвер начальника пропавшей экспедиции Ельникова. Вспомнилась ночь в сарайчике. Жухов. И рюкзак, в котором лежал этот револьвер. Рассмотрели ствол. Цепочкой шли слова: «Бюри, Бюри, Бюри».

— Но как он сюда попал? — стал рассуждать Петька. — Жухов положить не мог, его в то время ранили. Колесников? Челпанов? Их тогда в Шалаганове не было.

Да и кому понадобилось прятать револьвер в больнице?

— Гарновский, — вдруг сказала Таня. — Он здесь лежал. И гвоздь новый он забивал. Помнишь, Петька, какую он ерунду нес про батареи от шпионской радиостанции.

Петька вскочил:

— Тимка, а где сейчас Метелкин?

— Он, говорят, уволился и уехал куда-то на Украину. — Тимка непонимающе смотрел на своих друзей. — Вы мне-то расскажите, что к чему?

Петька, не отвечая, нырнул под кровать, лег на живот и что-то рассматривал на полу. Оттуда спросил:

— Ты где гвоздь брал?

— У сторожа магазинного склада, старика Пантелея. Попросил два гвоздя. А он, известный скряга, дал только один.

— Это хорошо, что скряга, значит помнит, кто у него еще просил. Ведь гвозди в доске одинаковые.

Петька вылез из-под кровати и коротко рассказал Тимке о пропавшей экспедиции и о своих подозрениях. Тимка внимательно выслушал и стал одеваться.

— Пойду спрошу старика Пантелея. Он сейчас дежурит у склада.

Шапку и револьвер он взял с собой и обещал спрятать как следует.

Вернулся Тимка быстро и скороговоркой произнес через форточку:

— Гвоздь брал Гарновский, шапку он снял с забора у Метелкиных. Живет сейчас в городе, где-то у понтонного моста. Мне пора на связь, до завтра, — и убежал.

— Ничего, — грозно сказал Петька, — в городе мы его из-под земли достанем.

Таню с Петькой выписали из больницы через неделю. Прощаясь с ними, старшая медсестра Вера Ивановна передала записку:

— Ее, ребятки, велел вам вручить Гарновский. Как, говорит, будут выписываться, сразу, говорит, вручите, но, говорит, чтоб никто не видел. «Дорогие Петя и Таня, пишу вам со слезами на глазах, и признаюсь вам — я совершил преступление. И совершил его из-за своей поганой трусости. Я испугался волков и убил ни в чем не повинную лошадь. И спасая себя, свою шкуру, убежал, бросив вас на произвол судьбы. Я каюсь и стыд терзает мне душу, но теперь ничего не исправишь. До конца дней моих я буду мучиться от позора и мысленно просить у вас прощения. Чем искупить вину перед вами? Если не побрезгуете мною, приезжайте ко мне в город жить. Я буду заботиться о вас день и ночь и просить прощения. Смилуйтесь надо мной, зайдите ко мне в гости, простите меня или убейте. Я должен понести наказание за свою трусость. Умоляю простить меня и жду вас. Мой городской адрес: улица Марата, 25, квартира 42 (звонить два раза). С глубоким уважением к вашему мужеству Гарновский».

Петька аккуратно сложил записку, засунул в карман.

— Что ты думаешь? — спросила Таня.

— Пишет он правду. И потому пишет, что мы ему зачем-то очень нужны. И кормить нас будет, и ползать перед нами будет, пока не добьется своего. Там, в городе, что-нибудь придумаем. Надо узнать, для чего мы ему понадобились?

В штабе экспедиции был порядок. Додоев и Тимка вымыли полы, на окна повесили марлевые занавески. Широкие нары покрыли белыми шкурами домашних коз. Печь побелили.

Как только Таня перешагнула порог, из-под нар, словно сумасшедшая, вылетела Линда. С визгом подскочила к Тане и облизала ей лицо. Потом бросилась к Петьке и чуть не свалила его с ног.

Вошел Додоев и поставил на стол брезентовую сумку, полную мороженой рыбы. Подошел к Тане, обнял. По эвенкийскому обычаю, прижался морщинистой щекой к ее волосам. Петьку тоже обнял и тоже прижался.

— Шибко хорошо, что теперь живые. Я своей старухе говорил. Плакала она и подарок велела передать. — Он вытащил легкое ожерелье: медвежьи клыки на тоненькой жилке. — Старуха обязательно велела взять, говорит, от беды, однако, от всякой помогут.

Чтобы сделать Додоеву приятное, Таня тут же надела на шею подаренный талисман.

Додоев посмотрел на часы-ходики:

— Тебе, Тимка, через пять минут на связь выходить, а я буду ужин эвенкийский готовить, гостей угощать.

Тимка принялся настраивать рацию. Движения у него были точные, выражение лица — серьезным. Он надел наушники, сел на высокую чурку, покрытую мягкой козьей шкурой. Повернул большой никелированный рычаг. На деревянном пульте замигали разноцветные огоньки. Тонко запел эфир. Тимка посмотрел на часы, поднял палец вверх, прося тишины, и склонился к микрофону:

— Я — Центральный. Вызываю восточный участок. Я Центральный. Прием. — Тимка вынул из стола тетрадь с наклейкой «журнал приходящих радиограмм». Восточный участок отозвался. — Восточный, слушайте радиограмму о коронках: «Специальным рейсом отправлена на восточный партия коронок с алмазными резцами».

Затем Тимка вызвал восьмую поисковую. Геологам он сообщил, что к ним отправлены аэросани, сахар и десять мешков сухофруктов. И спросил, почему не высланы образцы пород, взятых с линзы вечной мерзлоты.

Таня с Петькой забрались на нары и восторженно смотрели на Тимку. Они гордились своим другом.

Принятую информацию Тимка записал в журнал и снял наушники.

Когда эвенкийский ужин стоял на столе, пришел врач Глеб Спиридонович и сразу уставился на стол. Посмотрел на мороженое, настроганное легкими стружками мясо, на омулей, расколоченных молотком, и воскликнул: — Ага, поймал вас. Сырое едите. Сколько раз я предупреждал вас, Додоев: мясо и рыбу так нельзя есть. Заразиться можно. — И спросил. — А перец есть?

— Хнешно, есть. Садитесь, пожалуйста.

Доктор сбросил собачью шубу и, упоминая каких-то микробов и бактерий, сел к столу. Ел он красиво и с аппетитом. Стружки мороженой, красноватой оленятины он макал в соль, посыпал перцем. Он выпил полкружки густого чая без сахара и принялся за рыбу. Ледяные кусочки сырого омуля проглатывал, не прожевывая, и всякий раз добавлял:

— Сотворила же матушка-природа такую прелесть.

Потом поблагодарил Додоева за гостеприимство и выдал Тане с Петькой по две таблетки, «чтобы выпили на ночь». Попрощавшись, опять сказал, что сырое кушать опасно. И упомянул какую-то иностранную бактерию.

Закрылась за доктором тяжелая дверь. И сразу из-под нар вылезла Линда, понюхала то место, где лежала шапка Глеба Спиридоновича, и чихнула. Запах больницы был для таежной собаки слишком резким.

— Шибко хороший человек, — сказал про доктора Додоев. — Мясо сырое ест, рыбу — ест. Но всегда микробов ругает. Они ему, наверно, плохое сделали.

Додоев сел у печки на пол и рассказал, как в прошлом году доктор шел через тайгу зимой триста километров, чтобы сделать операцию Бурмакову, которому «медведь немножко помял ногу».

Радиограмма из Токио.

Сотрудник военно-морского ведомства США Джем Уайд примерно через сорок пять дней будет в Катушевске. Под видом торговой комиссии вместе с ним прибудут сотрудники японской разведки. Учтите, что один из них, бывший сотрудник фирмы «Таранака», — двоюродный брат Вогула. Его приметы: волосы седые, быстро вращает головой, мал ростом, на левой щеке сабельный шрам, неплохо знает русский язык, в поведении наглый. Военное звание полковник. Цель поездки торговой комиссии — забрать на корабль и перекинуть в Америку начальника группы «Аква» Гарновского (Хаменова). Желаю удачи в операции «Подмена».

Авдеев
35
{"b":"4893","o":1}