ЛитМир - Электронная Библиотека

– И поэтому вы собирались уехать без сопровождения?

Обманчиво вежливый тон, каким был задан этот вопрос, поставил Джулию в тупик. Она осторожно взглянула на него.

– Я решила взять наемный экипаж.

В один миг Алек выпрыгнул из фаэтона и оказался перед ней – олицетворение мужской силы и... раздражительности.

– Разве вы не помните: вы не должны ездить одна, Джулия!

Она благоразумно отступила назад.

– Когда я направлялась в Уайтчепел, я всегда брала с собой Джонстона, но сегодня я туда не собираюсь. По крайней мере не сейчас, – добавила она неуверенно.

Алек, прищурившись, посмотрел на нее, и губы его крепко сжались. Стоя так близко к нему, Джулия хорошо видела, что под глазами у него залегли тени, а линии рта выглядели более резкими, чем обычно. К несчастью, эти признаки беспутной жизни делали его красоту еще более выразительной.

Джулия прикинула, как бы выглядела она сама, если бы выпила столько же бренди, сколько он, и, не выдержав, фыркнула.

– Если вы намереваетесь запугать меня грозным взглядом, то предупреждаю вас, это бесполезно: я привыкла к чужим взглядам. Не проходит и дня, чтобы на меня кто-нибудь не глазел.

– Ничего удивительного, – мрачно ответил он. Это была уже откровенная дерзость, однако Джулия, глядя на мужа снизу вверх сквозь ресницы, благоразумно решила пропустить ее мимо ушей.

– Мне пора. Пожалуйста, позовите кучера. – Она гордилась тем, каким холодным тоном ей удалось произнести эти слова, хотя сердце ее неистово билось. – В два часа приедет леди Бирлингтон, а у меня еще много дел.

Алек снова прищурился.

– Отлично, сударыня, вот мы и сделаем их вместе. И впредь без сопровождения вы не будете уезжать из дома, иначе каждый раз вам придется иметь дело со мной!

Услышав этот хозяйский тон, Джулия посмотрела на виконта в упор.

– Вы не можете приказывать, что мне делать!

Он наклонился к ней, на миг заслонив от нее солнце.

– Не искушайте меня, дорогая...

Джулия хотела ответить, но слова замерли у нее на губах: она просто стояла и смотрела на него. Сердце ее билось в груди, словно птица в клетке, а тело мучительно рвалось к нему.

Должно быть, эти чувства как-то отразились у нее на лице, потому что виконт неожиданно помрачнел. Не обращая внимания на окружающих, он приблизился к ней и сильными пальцами сжал ее руки повыше локтей.

– Джулия, почему вы вышли за меня замуж?

Казалось, вопрос изумил его самого, потому что он неожиданно отступил.

Чем более он удалялся от нее, тем больше подтверждались ее страхи. Она молилась, чтобы он не увидел слишком много.

– Вы знаете, почему я за вас вышла. – Ей удалось выдавить из себя короткий смешок. – По той же самой причине, по которой вы женились на мне, – из-за наследства.

Алек посмотрел на нее долгим взглядом, потом, не сказав ни слова, повернулся, открыл дверцу фаэтона и выдвинул ступеньки.

– Прошу вас.

В груди у нее как будто что-то оборвалось. Джулия в отчаянии вертела в руках шнурок ридикюля, спрашивая себя, почему все складывается так неудачно.

– Наверное, мне все-таки лучше позвать Джонстона. – Хотя старый грум был угрюм и мрачен, она охотно предпочла бы его общество этому красивому молодому человеку, хмуро глядевшему на нее.

– Джонстон приводит в порядок конюшню. – Алек обхватил ее руками за талию и бесцеремонно втолкнул в фаэтон.

Как только Джулия оказалась внутри, она тут же высвободилась из его рук.

– Я бы все-таки лучше воспользовалась услугами извозчика. Мне нужно успеть сделать массу дел до вечера, а выбудете...

– Сопровождать вас, – решительно докончил он и, усевшись рядом с ней, хлестнул коренную лошадь. Теперь он сидел к Джулии вплотную, почти касаясь ее.

Коляска тронулась, и, когда они выехали на широкий проспект, Джулия, нервно сжав руки, положила их на колени и начала в отчаянии искать тему для разговора.

– Меня удивляет, что вы встали сегодня так рано: прошлой ночью вы казались... – она подбирала слово, которое бы не обидело его, – несколько нездоровым.

– Точнее, в стельку пьяным, – поправил он и мрачно взглянул на нее.

– Эдмунд называет это «позволить себе лишнего».

– Но я не просто позволил себе лишнего, Джулия, уж поверьте мне на слово.

Поверить ему? Ну да, конечно. Разве не она вышла за него замуж, помогла ему получить наследство деда и посвятила себя борьбе с его порочными наклонностями? Хотя, если судить по событиям прошедшей ночи, здесь ее ждало позорное поражение.

Неожиданно на проезжую часть выбежала собака. Лошади шарахнулись в сторону, затем взвились на дыбы и тут же понеслись, не разбирая дороги.

Алек, быстро вскочив на ноги, изо всех сил стал натягивать поводья, крепко упершись ногами в пол, а Джулия вцепилась в сиденье. Как нарочно, перед глазами у нее очутилось его бедро, которое плотно облегали панталоны светло-коричневого цвета.

Боже, а ведь тетушка Мэдди права! С каждым годом мужчины носили все более облегающие панталоны, и это, безусловно, откровенное безобразие. И все же почему-то Джулия не испытывала ни капли сожаления, а только бесконечное восхищение и переполнявшее ее желание прикоснуться к этому великолепному бедру, потрогать на ощупь твердые мышцы, ощутить губами их тепло и...

Алеку наконец удалось справиться с ситуацией, и, когда лошади побежали спокойной рысью, он свер-182 нул с главной дороги на боковую улочку.

– Я полагаю, вы хотели в первую очередь поехать на Бонд-стрит?

Джулии понадобилось некоторое время, чтобы отвлечься от своих мыслей о волнующих линиях мускулов его бедра и сконцентрироваться на заданном вопросе.

– Ах да, покупки... – медленно произнесла она внезапно охрипшим голосом. – Мне действительно нужно кое-что купить.

Виконт искоса посмотрел на нее; в его серебристом взгляде было заметно любопытство.

– И что же вы собирались купить, если встали в такую рань?

Радуясь тому, что он не может видеть ее лица, Джулия откинула голову назад и посмотрела в ярко-синее небо.

– Если судить по солнцу, сейчас уже по меньшей мере девять часов.– Она улыбнулась. День действительно очень хорош. – Мой отец обычно вставал в шесть часов.

Алек заметил, что ее глаза, заблестев под очками, стали переливаться золотым блеском, круто изогнутые ресницы бросали тени на щеки, а волосы на солнце напоминали мед. Боже, как она была прелестна!

Джулия обратила к нему взгляд своих изумительных глаз.

– Мои родители каждое утро встречали восход солнца, сидя на ступеньках дома. – На ее щеках появились ямочки. – Я думаю, им просто хотелось побыть одним, но отец никогда в этом не признавался.

Алек постарался припомнить нечто подобное в поведении своей матери, но все, что ему вспоминалось, это ее слезы и трясущиеся руки. Эти удручающие воспоминания до сих пор тяжелым грузом давили на него, и он постарался отогнать их прочь.

– Таких родителей, как ваши, еще поискать.

– Просто они очень любили друг друга. – Джулия достала из ридикюля листочек бумаги. – Ну а теперь я, видимо, должна сообщить вам о цели моей поездки. Первым делом мне нужно купить голубые ленты и розовый шарф. – Она взглянула на Алека и хихикнула. – Шарф для тетушки Мэдди. Она не признается, но у нее явная слабость к адмиралу Хатчинсу. Только вчера я слышала, как он делал ей комплимент по поводу новой розовой мантильи, и думаю, что шарфик – это как раз то, что нужно, чтобы поблагодарить ее за помощь.

Услышав такое очаровательное признание, виконт не мог не улыбнуться.

Джулия слегка покраснела и поспешно вернулась к своему списку:

– Еще нам нужно выбрать ливрею для Мака – в ней он будет чувствовать себя очень значительным.

– Значительным?

– О да, – убежденно ответила она. – Дети не так уж отличаются от взрослых. Всем нам нужна какая-то цель, вера во что-то и старания, чтобы достичь своей цели: это помогает нам не стать эгоистами.

Направляя экипаж на Бонд-стрит, Алек нахмурился. Если не кривить душой, он не мог вспомнить ничего, во что бы ему хотелось верить. Неожиданно для самого себя он сказал:

35
{"b":"49","o":1}