ЛитМир - Электронная Библиотека

Заметив подошедшего Люсьена, Алек облегченно вздохнул.

– Боже мой! – восхищенно произнес герцог, останавливаясь перед Джулией; вставив в глаз монокль, он внимательно осмотрел ее с головы до ног. – Я просто не нахожу слов! Моль наконец-то превратилась в бабочку.

Джулия нахмурилась.

– Моль не превращается в бабочку, Уэксфорд: бабочки выводятся из куколок.

Его губы насмешливо искривились, и, прежде чем согнуться в учтивом поклоне, он бросил на Алека лукавый взгляд.

– Прошу меня извинить, леди Хантерстон, но мне показалось, что с моей стороны будет невежливо назвать вас куколкой.

– Называть меня молью было еще более неучтиво, отвратительные создания! Прошлой зимой одна такая мо проела огромную дыру в моей любимой шляпке.

Люсьен довольно хмыкнул.

– Несмотря на то что вы выглядите словно ангел, во многом остаетесь нашей прежней Джулией. Меня удивляет, как Алек позволил вам надеть такой... э… модный наряд, хотя в нем вы, безусловно, само очарование.

Услышав легкомысленное замечание друга, Алек крепче сжал зубы.

– Это была не моя идея.

– Люсьен, пожалуйста, не дразните моего мужа. Это идея Мэдди. У меня не было выбора: нужно было или надеть это платье, или отправляться с Алеком домой, ожидая, когда душеприказчики отберут у нас все деньги.

Люсьен рассмеялся:

– С трудом могу себе представить, что вы способны просто сидеть дома и ждать чего-либо.

В ответ на его замечание Джулия упрямо вздернула подбородок, отчего у Алека появилось сумасшедшее желание поцеловать ее прямо здесь, продолжая поцелуй до тех пор, пока в ней не вспыхнет ответная страсть.

Наклонившись, он шепнул ей на ухо:

– Из вас получилась самая очаровательная женщина на свете, вы это знаете?

– По крайней мере я это уже слышала, – ответила она, бросив на него надменный взгляд и при этом восхитительно покраснев.

Люсьен откашлялся.

– Прошу меня извинить; я думаю, нам следует покинуть холл: на нас начинают оглядываться. – Он взял Джулию под руку. – Могу я пригласить вас на первый танец?

И тут Алек довольно невежливо выдернул руку жены из-под его локтя и пристроил себе под руку.

– Первый танец мой!

Вдовствующая герцогиня поприветствовала их с красноречивым энтузиазмом, громко поблагодарив Джулию за помощь в подготовке бала и аукциона. Две пары гостей, стоявшие позади них и сохранявшие до этого ледяное молчание, заметно оттаяли при виде такого горячего приема и тоже остановились, чтобы поговорить с Джулией, перед тем как проследовать в бальный зал.

Увидев триумфальный взгляд Джулии, Алек улыбнулся в ответ, разделяя ее радость, а затем повел ее в зал.

Если холл выглядел впечатляюще, то бальный зал был просто великолепен. Стена в конце зала была задрапирована шелковой тканью, тон которой постепенно переходил от светлого к более темному; посередине стены мерцание сотен свечей создавало поразительное впечатление солнечного заката, переходящего в звездную ночь.

Зазвучала чудесная музыка, и мимо них замелькали пары танцующих – дамы в платьях самых разнообразных расцветок и джентльмены в черных сюртуках. Кивнув Люсьену, Алек протянул Джулии руку и заскользил с ней в вальсе. Его так и подмывало спросить у нее, почему она только что интересовалась Ником, но он все же смог удержаться от расспросов и теперь наслаждался тем, что она находится так близко от него и он чувствует в своей руке тепло ее руки.

Вскоре танец закончился, и Люсьен, подойдя к ним, пригласил Джулию на следующий танец, а Алек стал внимательно наблюдать за ней и за окружающими. К тому времени, когда закончился ужин, он ощутил первый проблеск надежды. Хотя и не обошлось без некоторых досадных мгновений, вскоре стало очевидно, что Джулия имеет друзей и покровителей в самых высших сферах: она завоевала одобрение влиятельных светских дам и к тому же предстала явной любимицей как леди Бирлингтон, так и вдовствующей герцогини Роут.

Однако радость виконта длилась недолго: она закончилась сразу же, как только он увидел жену одного из душеприказчиков, приближающуюся к Джулии. Вес же Алеку удалось быстро увести даму к тому месту, где были накрыты столы с закусками и прохладительными напитками, где он и оставил се, поручив заботам хозяйки дома.

Как только Алек снова вошел в бальный зал, перед ним словно из-под земли вырос Люсьен.

– Только что приехал Ник.

– Да? И где он? – мрачно осведомился Алек, полагая, что его кузен находится где-нибудь неподалеку от Джулии, флиртуя с ней в уединенном уголке.

– Он пошел в комнату для игры в карты. – Люсьен посмотрел в дальнюю часть зала, где начинали выставлять предметы для продажи на аукционе. – Я хотел бы взглянуть на портрет, написанный Бентемом, но они запрещают мне снимать с него покрывало до начала аукциона.

– Неужели? – Алек его почти не слушал: он внимательно оглядывал собравшихся в зале, пытаясь отыскать бронзовое перо и восхитительные плечи жены.

Подойдя к ним, Эдмунд принялся вытирать лоб носовым платком.

– Послушайте, кто-нибудь из вас уже видел портрет Джулии?

Алек вздрогнул.

– Черт! Я об этом совсем забыл!

– Не нужно так расстраиваться, – ободрил его Люсьен. – Бентем чрезвычайно привередлив при выборе персон для своих портретов, и он никогда не подводит.

Люсьен был прав, но Алека волновало вовсе не это. Стоит ему хоть чуть зазеваться, как в жизни Джулии тут же появляется новый человек! Это его очень раздражало.

Прозвеневший удар колокола оповестил присутствующих о начале аукциона, после чего вдовствующая герцогиня произнесла прочувствованную речь о том, на что будут расходоваться деньги, вырученные от продажи. Потом она отошла в сторону, чтобы дать слово лорду Данстону, который представил первый лот. В зале поднялись гул и суматоха, взволнованные голоса то и дело выкрикивали все новые цены. Аукцион начался.

Алек наконец нашел взглядом Джулию, стоявшую недалеко от помоста рядом с леди Бирлингтон и герцогиней. Мэдди была в блестящем оранжево-зеленом наряде и рыжем парике с огромным количеством кудряшек; на ее ярком фоне наряд Джулии казался особенно элегантным.

Убедившись, что Ника поблизости нигде не было видно, Алек начал протискиваться сквозь толпу по направлению к жене, как вдруг рядом с ним раздался сдавленный возглас Эдмунда. Взглянув на него, Алек заметил, что его лицо покраснело и выражало крайнюю тревогу.

– Боже правый! Что с вами?

– Ничего. Это из-за вина.

– Но ваш бокал пуст.

– Неужели? – Эдмунд взглянул на свой бокал и замялся. – Ах да, я... Я просто держал вино во рту.

– Какого черта вам это понадобилось?

– От этого оно согревается и становится... слаще, то есть, я хотел сказать, становится более ароматным.

Люсьен покачал головой.

– Всего лишь четверть одиннадцатого, Эдмунд, а вы уже пьяны как сапожник.

– Я не пьян, – запротестовал Эдмунд и, наклонившись к Люсьену, несколько раз выразительно ему подмигнул и покачал головой.

– Черт возьми, да что с вами такое? – Люсьен был в явном недоумении.

Эдмунд пригладил волосы обеими руками.

– Послушайте, Люс! Я никогда не встречал более тупого... – Заметив, что Алек смотрит на них, он внезапно замолчал. – Точно! Давайте пойдем сыграем партию в вист! Не хотите ли освежиться – здесь слишком жарко?

Прислушиваясь к гулу толпы, Алек попробовал избавиться от назойливого пожатия руки Эдмунда, который пытался увести его из зала.

– Не сейчас.

– Но мне очень нужно, чтобы вы пошли со мной в комнату для игры в карты! – Эдмунд в отчаянии еще крепче вцепился в руку виконта.

– Для чего?

– Деньги. Сейчас всего лишь четверть одиннадцатого, а мои карманы уже почти пусты. Произошла совершенно дьявольская вещь: я забыл дома свой кошелек.

Алек нахмурился и, достав бумажник, вручил Эдмунду пачку банкнот.

– Вот. Теперь идите.

Эдмунд вспыхнул, и на его пухлом лице появилось несчастное выражение.

– Этого не хватит. Может, вы съездите домой и привезете еще немного?

69
{"b":"49","o":1}